eclipse

***

      Наблюдая за тем, как небесное бескрайнее небо окрашивается в сочные персиковые оттенки, переходящие со временем в малиновые отблески, Чонвон нетерпеливо осматривается по сторонам. Прекрасно знает, что ещё рано, однако всё же надеется, что время ускорится для него и одной короткой, но такой важной встречи.       Яркие лучики солнца утопают в горизонте. Ян чувствует, как его силы медленно истощаются. По телу распространяется приятная слабость, пока люди внизу наблюдают за прекраснейшим закатом. Он прикрывает глаза на мгновение, пытаясь сконцентрироваться на своей главной задаче.       Быть Солнцем для Чонвона несложно: он любит одаривать всех теплом и светом, устраивая невероятные рассветы и незабываемые закаты. Ему нравится, что он может поднять настроение кому-то там, внизу, что именуется Землёй. Со стороны интересно наблюдать за тем, что там происходит, однако часто отвлекаться нельзя. У Чонвона очень важная работа, ведь он Бог Солнца. Среди пушистых облаков, которые благодаря его свету приобретают сказочные оттенки, что после запечатлеются людьми на фотокамеры, в самом центре юноша необычайной красоты с сапфировыми глазами контролирует Солнце, чтобы оно плавно опустилось за горизонт. Его золотистые кудри нежно обрамляют нежное, практически ангельское личико. Взгляд серьёзный, но тёплый. А внутри…       Внутри у Чонвона приятное нетерпение, отдающееся покалыванием на кончиках пальцев. Сегодня тот самый день, который наступает лишь раз в полгода. Ему просто необходимо не пропустить встречу с тем, по кому скучает после очень долгое и мучительное время. Плавные движения рук, и вот он, тот самый момент, ради которого Ян, кажется, и существует здесь, среди бескрайнего василькового неба и пушистых молочных облаков.       Затмение.       Время тянется медленно, как туман, укрывающий землю на рассвете. Чонвон чувствует, как в его душе с каждым моментом нарастает тревога и нетерпение. Он не может ослабить взгляд с того горизонта, где Солнце и Луна должны встретиться, обнявшись в мгновении затмения. Вспоминает их первые встречи, едва различимые сквозь облака, когда Ян не мог коснуться его, когда их свет едва касался друг друга, как лёгкий ветер, проходящий сквозь серебристую тень. Только в эти моменты Чонвон чувствовал себя по-настоящему любимым.       Невесомое столкновение всего на каких-то пару минут превратило его в жаждущего и жадного до внимания бога Луны. Хватило одного лишь взгляда тёмных, как сама ночь, карих очей, как сердце пропустило неизведанный ранее удар. И Ян оказался очарован тем, кого сейчас ждёт с неимоверным трепетом. И попросив однажды об одном единственном поцелуе у Бога Луны, вся Земля на пару минут покрылась тьмой, пока сам Чонвон добровольно прижимался ближе к холодным губам, согревая их собственными… этот приятный привкус ночных ярких звёзд навсегда запомнился Богу Солнца.       — Где же ты? — шепчет себе под нос блондин, пытаясь хоть как-то унять волнение, поселившееся с самого начала этого длинного и медленного дня. Кажется, словно все издеваются над ним, специально увеличивая расстояние между ними.       Пальцы произвольно сжимают бархатную белоснежную одежду, пока сам Ян неотрывно наблюдает за небом, чтобы хоть где-то заметить краешек бледного полумесяца, который после превратится в полноценную Луну, что укроет его в своих прохладных объятиях, позволяя отдохнуть от всей этой небесной суеты, от которой порой становится уж слишком тяжело.       Но вот наступает момент, и свет Солнца начинает тускнеть, наполняясь предвестием чуда. Чонвон закрывает глаза, ощущая, как его свет начинает исчезать. Он знает, что в это время Луна будет где-то там, на своём серебристом троне, готовая наконец встретиться с ним снова спустя долгое время. С каждым мгновением земля становится темнее, и тени разрастаются, заставляя людей наблюдать за их недолгим столкновением. Пока кто-то там внизу негодует, Ян же наконец приоткрывает глаза. С его губ срывается нетерпеливый выдох, а ноги медленно шагают по пушистым облакам, чтобы сократить ненавистное расстояние.       Тёмный карий взгляд блуждает по загорелому телу Чонвона. Луна делает медленные шаги, словно не особо желая сталкиваться в необходимых объятиях, сливаясь в нежнейшем поцелуе. Просто не хочется показывать, как сильно скучал всё это время, как представлял эту встречу из ночи в ночь, наблюдая за счастливыми возлюбленными там, внизу. У Сонхуна нечитаемое выражение лица, заставляющее Яна волноваться каждый раз как в первый. Пак приближается плавно, а Чонвон ощущает, как их свет начинает постепенно сливаться, как их тела притягиваются друг к другу неизведанной силой.       — Я скучал, — первым прерывает тишину блондин, пальцы произвольно тянутся к белоснежной коже, чтобы ощутить под подушечками приятный, будоражащий холод.       Сонхун смотрит на Яна сверху вниз, запечатляя неописуемую красоту Солнца. Молчит, ничего не говорит, однако покрасневшие слегка кончики ушей от сказанной фразы выдают его внутреннее состояние. От этого на лице Чонвона образуется тёплая улыбка, которая вынуждает Пака задержать дыхание на мгновение. В его тёмных карих глазах поселяется яркий свет от милого вида блондина, голова начинает кружиться, а руки так и тянутся, чтобы прижать парня ближе к себе и навсегда оставить целую Вселенную без Солнца, крадя Чонвона. Однако всё же сдерживается, выдыхает и держит ладони при себе, ощущая невесомые прикосновения Яна, от которых сердце бьёт новый и уже известный для двоих ритм.       — И я, — тихо шепчет в ответ брюнет, делая небольшой шаг навстречу.       Сонхун всегда медлит, чтобы растянуть их и так короткую встречу подольше. Глаза сталкиваются с искристым и искренним взглядом. Тело непроизвольно наклоняется ближе. Теперь их разделяет лишь какое-то совсем мизерное расстояние, которое можно преодолеть лишь одним движением. Но никто не торопится. Чонвон, сглатывая тяжёлый ком, наконец может успокоиться, видя перед собой своего возлюбленного, который выглядит ещё прекраснее, чем в их последнюю встречу полгода назад.       — Красивый, — всё же не сдерживается Солнце, вызывая на лице Пака клыкастую белоснежную улыбку.       — Когда ты перестанешь смущать меня? — голос у Сонхуна заметно смягчается, когда он видится со своим любимым. — Я такой же, как и обычно, — тихо добавляет он, отрывая свой взгляд от очаровательных сапфировых глаз, замечая, как Луна медленно, но верно накрывает Солнце. А это означало лишь одно — им стоит поторопиться.       Леденящие пальцы находят обжигающие, тянут на себя. Два тела встречаются в долгожданном объятии. Это нежное соприкосновение поселяет внутри обоих спокойствие, которое было необходимо. Всё утихает. Мир перестаёт существовать для них. А Земля покрывается тьмой. Сонхун сжимает Чонвона в своих прохладных объятиях, чувствуя, как блондин отдаёт всё своё тепло ему. От этого на лице снова расцветает улыбка. Пухлые губы касаются мягких кудрей, оставляя на них призрачные поцелуи, вынуждающие Яна покрыться мурашками. Он плавится в руках Луны, становясь крошечным и невидимым для всех. В это мгновение Чонвон может позволить себе быть слабым и уязвимым, потому что знает, что Пак защитит его от всего.       — Мы встречаемся дважды в год, но каждый момент с тобой — это целая жизнь, — шепчет куда-то в грудь Ян, вдыхая аромат Сонхуна. От него не исходит какого-то определённого запаха, который бы блондин мог описать. Однако эта смесь свежести и морозного вечера оседают в лёгких. Губы непроизвольно касаются открытых участков кожи, вызывая у Луны мурашки по спине, разливающиеся приятной волной.       Слова, произнесённые младшим, заставляют Пака прикрыть глаза. Он чувствует в этот момент настолько много эмоций, которые невозможно выразить одновременно, да и словами мало чего можно объяснить. Поэтому он прижимает Чонвона к себе до невозможности близко, зарываясь в его макушку, вдыхая оттенки тёплого раннего утра и медового одуванчика.       — Между нашим светом и тенью — целая вечность, но каждое мгновение, когда мы встречаемся, — это наша бесконечность, — в ответ тихо говорит Пак.       Его ладони поднимаются с тонкой талии, касаясь невесомо рёбер и груди, оставляя призрачные следы от прикосновений на шее, к нежных щёк, которые он поглаживает большими пальцами. Чонвон поднимает свой взгляд, наполненный любовью, и теряется в тёмных омутах, которые поглощают его всего. Он даже не сопротивляется, потому что ему не нужно спасение от подобного.       Сонхун смотрит на Яна в ответ так, словно блондин был причиной его существования. Хотя сам Бог прекрасно понимал, что это правда — Сонхун не сможет быть без Чонвона. Пак наклоняется ещё ближе, обхватывая загорелые щёки чуточку крепче, чтобы удостовериться, что Солнце его не сбежит никуда. А младшему и сбегать некуда, наоборот льнёт ближе нетерпеливо, чтобы коснуться любимых губ.       — Не торопись, — произносит в самые уста Луна, контролируя себя тоже.       — Я не могу терпеть… я ждал тебя эти чёртовы полгода, — негодует Чонвон, но всё же слушается старшего, смотря на него с мольбой наконец подарить такое желанное прикосновение. — Пожалуйста…       — «Пожалуйста» что? — игривая усмешка украшает лицо Пака, что неотрывно смотрит на парня.       О гордости Чонвон не задумывается, даже если кто-то после будет говорить о том, что Бог Солнца настолько сильно очарован Луной, что не может взять то, чего хочет, своими могущественными силами. Ему плевать на это. Яну нравится быть во власти тёмного Бога, озаряющего ночь своим нежным, но в то же время прохладным светом, поэтому и выдаёт в ответ:       — Поцелуй меня, пожалуйста, Сонхун…       Собственное имя, сорвавшееся с тонких аккуратных губ, вызывает бурю эмоций, которую контролировать Пак уже никак не может. Не теряя ни секунды, он прижимается своими пухлыми ледяными устами к пылающим, вкус которых он неторопливо поглощает. Движения ласковые, брюнет вовсе не торопится, облизывает тонкие губы, посасывает поочерёдно то верхнюю, то нижнюю, вызывая у младшего невероятную мелодию, заполняющую уши Сонхуна. Ладони снова оказываются на тонкой талии, прижимая загорелое тело ближе к своему. Чонвон обвивает свои руки вокруг сильной белоснежной шеи, ощущая её прохладу. Пальцы зарываются в тёмные пряди, нежно оттягивая у корней, заставляя Пака приоткрыть рот.       И Луна послушно приоткрывает собственные уста, юркий язык Яна проскальзывает во внутрь, теперь полностью пробуя на вкус. Они теряются в этом моменте, сливаясь телами полностью, утопая друг в друге, создавая темноту посреди малинового неба, окрашивая и его в чёрный оттенок. Не хватает лишь ярких звёзд, чтобы осветить двух возлюбленных. Однако им не нужен свет. Пока они могут ощущать друг друга настолько близко, ничего не имеет значения.       В поцелуе каждый из них выражает преданную любовь, которая расцветает в сердцах с каждым днём и с каждой ночью, которые они проводят порознь. Долгая разлука заменяется ещё одной порцией нежнейших чувств. Пальцы Чонвона массируют кожу головы старшего, вызывая больше мурашек от приятных ощущений. Сонхун же в ответ сжимает в ладонях тонкую талию, обжигая кожу своими ледяными прикосновениями. Но оба не отстраняются друг от друга. Они даже не задумываются о таком. Каждый наслаждается длинным и чувственным поцелуем.       Пак наконец перестаёт сдерживаться, нежно сплетает свой язык с языком Чонвона. Их нежный, но в то же время страстный танец вызывает трепет внутри. Они словно оба начинают бороться за главенство, прижимаясь друг к другу сильнее. Парни теряются в ощущениях, вовсе не желая отстраняться. Темнота обнимает их двоих, подталкивая лишь ближе и ближе. Тоска выражается в хаотичных прикосновениях, остающихся на коже призрачными отметинами: у Сонхуна — солнечные зайчики на шее прыгают, а у Чонвона — ярко светят звёзды на талии под воздушной рубашкой. Эти следы останутся с ними до следующей их встречи.       Ян льнёт сильнее к сильному телу, желая раствориться в Паке полностью. Его страсть выплёскивается ярче в этот раз. Ему мало Сонхуна. Как только они слегка отстраняются, Чонвон припадает своими устами к белоснежной коже, согревая её своими распухшими губами. Разукрашивает шею солнечными зайчиками, запоминая вкус Пака. Тот же не сопротивляется, откидывает шею назад, давая больше места для следов, которые будут после согревать его одинокими ночами. Блондин прекрасно знает, что их время на исходе, ведь затмение длится лишь каких-то пару минут, из-за которых Ян каждый раз чувствует несправедливость. Ему хочется быть с Луной дольше, как можно дольше.       Чонвон даже не сразу замечает, как небо снова начинает потихоньку окрашиваться в малиновый оттенок от его света, а силы медленно возвращаются к нему. Солнце цепляется за угасающий силуэт Сонхуна, который всё ещё ощущает жадные поцелуи на своей коже. Ян лишь успевает в последний раз обнять Пака, когда до него всё же доходит, что вот-вот и его Луна исчезнет снова в свете его ярких лучей.       — Ты приходишь ко мне, и мир замирает, но каждый раз я знаю, что ты уйдёшь. И мы будем ждать друг друга снова, — шепчет Чонвон. Он поднимает свой взгляд, замечая лишь очертания лица Сонхуна, что начинает словно испаряться в свете Солнца. — Я тебя люблю, — поспешно добавляет Ян, готовый расплакаться прямо сейчас.       Он не хочет отпускать Луну. Ему мало этих чёртовых пары минут. Блондин хочет вечность быть рядом с Паком, разделить её на двоих, провести её вместе в объятиях друг друга. Но сейчас он лишь ощущает призрачный поцелуй Сонхуна, а до его ушей доносится тихое:       — И я тебя люблю, моё солнышко.       Земля снова озаряется нежным светом, радуя всех внизу появлением Солнца. Только вот сам Чонвон разрывается на части. Он падает на мягкое облако. С его сапфировых глаз скатываются хрустальные бриллианты. Разлука бьёт по самому сердцу, пока на губах всё ещё ощущается звёздная пыль, оставленная нежным поцелуем Сонхуна. Взгляд его теряется там, где только пару мгновений назад был Пак. Ян снова скучает, снова жаждет встречи.       Радует его лишь одно, что эта встреча точно произойдёт. А пока он разрешает себе теряться в тех моментах, которые они только что разделили; разрешает себе вспоминать прохладные прикосновения, наполненные нежностью и любовью; разрешает себе плакать, его хрустальные слёзы падают через облака на Землю, создавая контраст между прекрасным малиновым закатом и прохладным дождём.

Затмение — не только исчезновение света, но и встреча, которая даёт нам силы верить в бесконечность.