Пепел старшего брата

Я выстроил стены из собственных рёбер,

Чтоб ты не поранился о внешний мир.

Но ты пробиваешь в них дыры всё больше,

А я притворяюсь, что это — эфир.

(с) Из дневника, потерянного в кострах Терминала.

***

Сайлас заметил не сразу. В одиннадцать лет у него было достаточно забот, чтобы не следить за каждым шагом брата. Охота, готовка, помощь Дадан по хозяйству, бесконечные попытки не сорваться, когда кто-то из бандитов в очередной раз отпускал шутку про его мать. Дни сливались в серую кашу, где единственным ярким пятном был Эйс. Эйс, которому недавно исполнилось семь. Эйс, который рос как на дрожжах, становясь всё более диким, громким и неуправляемым. Эйс, который теперь исчезал на целые дни, а возвращался затемно, взъерошенный и пахнущий лесом. Сайлас списывал это на возраст. Все дети когда-нибудь начинают убегать из дома, исследовать мир, проверять границы. Это нормально. Это правильно. Нельзя держать его на привязи. Но синяки. Первый раз Эйс пришёл с разбитой губой. Сайлас тогда всполошился, схватил брата за плечи, начал осматривать. Эйс вывернулся, буркнул что-то про ветку, которая хлестнула по лицу. Сайлас не поверил, но сделал вид, что поверил. Потому что если копать глубже, придётся признать: Эйс ему врёт. А этого признавать не хотелось. Потом были ссадины на костяшках. Потом синяк под глазом, который Эйс объяснил падением с дерева. Потом рассечённая бровь — «подрался с кабаном, ты бы видел, какой огромный». Сайлас слушал, кивал, обрабатывал раны и молчал. «Он просто активный. Он просто учится быть сильным. Это нормально для мальчишки». Внутренний голос звучал убедительно. Почти.

***

Иногда по ночам, когда Эйс спал, Сайлас лежал без сна и смотрел в потолок. Мысли крутились по одному и тому же кругу, как белка в колесе. «Куда он ходит? Почему не говорит? Раньше он рассказывал мне всё. Про каждую лужу, про каждую пойманную ящерицу. А теперь — "гулял". И всё». Он переворачивался на бок и смотрел на брата. Эйс спал, раскинув руки, беззаботный и тёплый. Лицо расслабленное, детское. Без этих новых, жёстких складок, которые появлялись, когда он злился или защищался. «Может, я сделал что-то не так? Может, он помнит ту пощёчину? Прошло больше года, но... вдруг он не забыл? Вдруг он просто делает вид, что простил, а сам потихоньку отдаляется?» Сайлас зажмуривался и приказывал себе заткнуться. Это бред. Эйс его любит. Эйс всё так же приходит к нему, когда боится грозы. Всё так же тащит найденные в лесу странные палки и камни. Всё так же засыпает, уткнувшись носом в его плечо. «Он просто растёт. Дети растут и отдаляются. Это нормально». Нормально. Нормально. Нормально. Если повторять это достаточно часто, может, станет правдой.

***

Однажды Эйс вернулся особенно побитым. Разбитая губа, синяк на скуле, ссадины на локтях и коленях, а на спине — длинная царапина, будто его протащили по земле. Сайлас, увидев это, почувствовал, как внутри что-то обрывается. Он молча усадил брата на табурет, достал коробку с травами и бинтами, начал обрабатывать раны. Руки двигались сами — привычно, уверенно. За годы он научился быть неплохим лекарем. — Опять кабан? — спросил он ровно. — Ага, — Эйс дёрнул плечом. — Здоровенный. — И ветка? — Ну да. Их там много. — И дерево, с которого ты упал? — Высокое. Сайлас промолчал. Он смазал царапину на спине заживляющей мазью и начал бинтовать. Эйс сидел смирно, что само по себе было подозрительно. Обычно он ёрзал и ныл, что ему щиплет. «Он устал. Вымотался. Не просто бегал по лесу — дрался. С кем-то дрался. И не с кабаном». Мысль была чёткой, ясной, как удар колокола. Сайлас отогнал её. — Ты можешь мне рассказать, — тихо сказал он. — Что бы там ни было. Я не буду злиться. Эйс напрягся. Сайлас почувствовал это спиной — как мышцы брата закаменели под его ладонями. — Нечего рассказывать, — буркнул Эйс. — Гулял. Упал. Всё. — Эйс. — Что «Эйс»? Я сказал — всё. Он спрыгнул с табурета, не дав договорить, и ушёл в угол, где лежал его тюфяк. Лёг лицом к стене и затих. Сайлас остался сидеть с бинтом в руках. Внутри медленно, мучительно разрасталась трещина. «Он не доверяет мне. Что-то случилось, и он не хочет, чтобы я знал. Почему? Я же... я же всегда был рядом. Я всегда помогал. Почему теперь нет?» Он убрал коробку с лекарствами и лёг на свой тюфяк. Расстояние между ними было меньше метра, но казалось, что Эйс сейчас на другом конце света. «Может, он нашёл кого-то ещё. Друга? Врага? Кого-то, с кем интереснее, чем со мной». Эта мысль была как нож. Сайлас зажмурился и приказал себе не думать об этом. Это глупо. Эйс не мог найти никого важнее брата. Они же семья. Они — всё друг для друга. «Но что, если он думает иначе? Что, если я для него просто... нянька? Человек, который стирает и штопает одежду, варит кашу. А теперь он вырос, и нянька ему больше не нужен». Сайлас резко сел. Нет. Хватит. Это паранойя. Эйс просто устал и не в духе. Завтра всё будет как обычно. Они пойдут на реку, будут ловить рыбу, и Эйс снова будет смеяться и дёргать его за рукав. Завтра всё наладится. Завтра. Завтра.

***

Завтра ничего не наладилось. Эйс снова исчез с утра, бросив короткое «я гулять», и вернулся только к вечеру. На этот раз без новых синяков, но с каким-то странным, возбуждённым блеском в глазах. Он был... счастлив. По-настоящему счастлив, так, как давно не был. Сайлас смотрел на него и чувствовал, как трещина внутри становится шире. «Он счастлив. Без меня. Не со мной». Эйс умял ужин, рассказал пару невнятных историй про лес и лёг спать. Сайлас сидел у очага, глядя на угли, и грыз заусенец на большом пальце — дурная привычка, которая появилась недавно. «Если у него появился друг — это хорошо. Я должен радоваться. Он не обязан сидеть со мной всю жизнь. Ему нужны сверстники. Ему нужно... жить своей жизнью». Слова звучали правильно. Умом Сайлас понимал, что так и должно быть. Но где-то под рёбрами, в том самом месте, где жил червячок, росло что-то другое. Тёмное. Цепкое. Не желающее отпускать. «Я вложил в него всё. Каждую минуту. Каждую мысль. Я дышал ради него. А теперь... теперь он уходит. И я останусь один. Как тогда, на площади Логтауна. Как тогда, когда умерла Руж. Как всегда». Он тряхнул головой. Нет. Эйс не уйдёт. Он просто ребёнок. У него появился друг. Это нормально. Это даже хорошо. Сайлас заставил себя лечь спать. Но перед тем как закрыть глаза, он посмотрел на спящего брата и прошептал в темноту: — Ты ведь не бросишь меня? Нет? Эйс не ответил. Он спал.

***

Гарп появился на пороге под вечер, когда солнце уже цеплялось за верхушки кедров. Сайласу было четырнадцать. Он стоял у входа в логово, вытирая руки тряпкой после разделки дичи, и первым увидел вице-адмирала. Гарп выглядел как обычно — огромный, шумный, с вечно недовольным лицом. Но в этот раз за его спиной кто-то был. Кто-то маленький, в соломенной шляпе, которая болталась на голове как ведро. Сайлас замер. Ребёнок — совсем мелкий, лет семи, не больше — выглядывал из-за ноги Гарпа и смотрел на всё огромными, круглыми глазами. В этих глазах не было страха. Только любопытство. Дикое, необузданное, почти пугающее. — Это что? — вырвалось у Сайласа раньше, чем он успел подумать. Гарп хмыкнул и подтолкнул мальчишку вперёд. — Это Луффи. Мой внук. Будет жить здесь. В логове повисла тишина. Бандиты, которые до этого лениво переругивались в углу, замерли. Дадан, сидевшая за столом с бутылкой, медленно опустила её на столешницу. Её лицо приобрело оттенок переспелой свёклы. — ЧТО?! — взревела она. Гарп даже не поморщился. — Что слышала. Мелкому нужно нормальное воспитание. Не в штабе же ему расти. А тут лес, свежий воздух, бандиты. Самое то. — Ты издеваешься?! — Дадан вскочила, опрокинув табурет. — У меня уже есть Эйс и этот! — она ткнула пальцем в Сайласа. — Куда мне третьего?! Я тебе не приют! — Приют не приют, а разместишь, — отрезал Гарп. — И не ори. Ребёнка напугаешь. Луффи, который всё это время молчал, вдруг широко улыбнулся — так, будто ему только что подарили целую гору сладостей. — Привет! — крикнул он звонко. — Я Монки Д. Луффи! Я буду Королём Пиратов! Сайлас моргнул. Королём Пиратов. Эти слова ударили его под дых. Он вспомнил площадь Логтауна. Эшафот. Красный плащ. Улыбку человека, который умирал, но смотрел в будущее. «Король Пиратов. Как Роджер. Как наш отец». Он перевёл взгляд на Луффи. Мелкий, тощий, с дурацкой шляпой и щербатым ртом. И с этими глазами — глазами человека, который никогда не сомневается. Внутри Сайласа что-то дёрнулось. Не гнев. Не страх. Что-то третье, чему он пока не знал названия. Эйс, который до этого где-то пропадал, появился в дверях. Он замер, увидев Гарпа, потом перевёл взгляд на Луффи, и его лицо исказилось. — Это ещё кто? — Твой новый брат, — хохотнул Гарп. — Привыкай. — Чего?! — Эйс шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Никакой он мне не брат! У меня уже есть брат! Он посмотрел на Сайласа — быстро, почти испуганно. Будто боялся, что Сайлас сейчас скажет: «Всё, теперь у тебя есть другой, я больше не нужен». Сайлас встретил этот взгляд и ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на Луффи, который уже начал с любопытством озираться по сторонам, тыкая пальцем в бандитские трофеи на стенах. «Ещё один. Сначала я думал, что потеряю Эйса из-за его тайного друга. А теперь Гарп притащил ещё одного. И Эйс будет с ним. А я... я останусь в стороне. Как всегда». Он поймал себя на том, что грызёт заусенец. Остановился. «Нет. Эйс сказал, что у него уже есть брат. Он смотрел на меня. Я всё ещё важен». Трещина внутри немного сжалась. Не затянулась — просто перестала расти. Дадан продолжала орать на Гарпа. Бандиты ржали, глядя на эту сцену. Луффи уже добрался до чьей-то сабли и пытался её поднять. Эйс стоял в углу, злой и насупленный, бросая на новичка испепеляющие взгляды. А Сайлас думал только об одном. «Он сказал "у меня уже есть брат". Он сказал это. При всех. Значит, я всё ещё... всё ещё нужен». Он выдохнул — медленно, тяжело, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. А потом подошёл к Луффи, который уже почти уронил саблю себе на ногу, и молча забрал её. — Осторожно, — сказал он тихо. — Острая. Луффи поднял на него глаза и снова улыбнулся — широко, открыто, без тени сомнения. — Ты тоже будешь моим братом? — спросил он. Сайлас замер. Вопрос был простым, детским, но от него внутри всё перевернулось. «Братом. Он даже не знает меня. Просто спросил. Как будто это так легко — взять и стать семьёй». Он не ответил. Просто поставил саблю на место и отошёл к очагу. Эйс поймал его взгляд. В его глазах всё ещё была злость, но где-то глубоко — облегчение. Будто он боялся, что Сайлас сейчас подойдёт к Луффи, улыбнётся и скажет: «Да, теперь у меня есть новый брат, а ты мне больше не нужен». Но Сайлас не сказал. Он просто сел у огня и начал помешивать похлёбку. Привычное, успокаивающее движение. Единственное, что имело смысл. «Эйс всё ещё мой. Пока он так думает — я справлюсь. Справлюсь со всем. Даже с ещё одним ребёнком в этом безумном доме». Червячок под рёбрами шевельнулся, но теперь он был не злым. Скорее, настороженным. Принюхивался к новому человеку, пытался понять — угроза это или нет. Сайлас бросил быстрый взгляд на Луффи, который уже что-то громко рассказывал Дадан, не обращая внимания на её раздражённое лицо. «Посмотрим, малой. Посмотрим, что ты из себя представляешь».