Счастье вне устава

Время в Пусане летело со скоростью штурмового истребителя. Казалось, еще вчера Рюджин заливала бетон в шахту лифта, а сегодня их «крепость» превратилась в настоящий логистический центр, где каждое утро начиналось по строгому армейскому расписанию. Хаен и Аен: Первоклашки на марше Старшие близнецы, Хаен и Аен, официально вступили в новую фазу жизни — они пошли в младший класс элитной школы Пусана. Экипировка: Йеджи лично выбирала форму — чтобы юбки идеально сидели, а рюкзаки были не только удобными, но и стильными. Рюджин же настояла на «тактическом» наполнении: у каждой в рюкзаке был GPS-маячок, экстренная кнопка связи и ланч-боксы, приготовленные лично Йеджи (согласно железному правилу дома Шинов). Первый день: Когда Рюджин вела их за руки к воротам школы, она выглядела более напряженной, чем перед генеральной инспекцией. — Если кто-то посмеет вас обидеть — сразу жмите кнопку. Папа будет здесь через три минуты, — наставляла она. — Папа Рю, расслабься! — Хаен поправила воротничок. — Мы же Шины. Скорее это учителям придется нам сдаваться. Хаын: Садик для «маленьких хищников» Но настоящим испытанием стал детский сад для маленьких альф, куда отправилась Хаын. Это было специальное заведение, где с ранних лет учили дисциплине, лидерству и контролю над своим сильным характером. Хаын, унаследовавшая внешность и грацию Йеджи, но обладающая стальной волей альфы, вошла в группу так, будто она пришла принимать капитуляцию. Стиль Йеджи: Она была самой красивой девочкой в группе — идеально уложенные волосы, взгляд с легким прищуром и манеры настоящей аристократки. Характер: Пока другие дети-альфы капризничали или толкались, Хаын просто занимала лучшее место у окна и одним взглядом заставляла воспитателей приносить ей именно те игрушки, которые она хотела. Она не кричала — она доминировала взглядом Хван Йеджи. Опустевший замок Когда лифт утром развозил всех по этажам и наконец замирал в тишине, в доме оставались только Йеджи и Рюджин. — Ну вот... — Йеджи прислонилась к плечу муженька, глядя на пустую прихожую. — Все при деле. Хаен и Аен грызут гранит науки, а Хаын строит свой первый гарнизон в садике. Рюджин притянула жену к себе, вдыхая её родной аромат персика, который теперь ничто не перебивало. — Наконец-то, — прохрипела она. — Тишина. Пять метров дистанции сегодня отменяются для всех, кроме тебя, невестка. Она подхватила Йеджи на руки и направилась к лифту. — Куда мы, подполковник? — рассмеялась Йеджи. — В «зону комфорта» в подвале. У нас есть ровно шесть часов до того, как сержант Пак привезет Хаын из садика. И я намерена использовать каждую минуту, чтобы напомнить тебе, что я всё еще твой самый верный и голодный альфа. Вечерний сбор Вечером дом снова наполнялся жизнью. Хаен докладывала о том, как она стала капитаном класса по физкультуре. Аен показывала Йеджи свои первые рисунки в школьном альбоме. Хаын сидела во главе стола и с самым серьезным видом «рассказывала» (на своем малышовом языке с интонациями подполковника), как она навела порядок в песочнице. Рюджин смотрела на свою семью, на свою омегу и на трех дочерей, и понимала: её личный «взвод» — самый лучший в мире. И никакой Пусан не сравнится с той силой, которая жила в их блестящем трехэтажном доме. Тишина Хаын была самым тревожным сигналом. Маленькая альфа с характером Йеджи обычно сияла уверенностью, но последние несколько дней она напоминала тень самой себя. Она перестала рассказывать о своих «победах» в песочнице, а по утрам, когда лифт спускался на первый этаж, Хаын крепко вцеплялась в подол платья Йеджи, пряча свои кошачьи глазки. Рюджин была на учениях, и Йеджи чувствовала, что должна во всем разобраться сама. Сердце омеги подсказывало: в этом хваленом «садике для лидеров» что-то идет не так. Момент истины Йеджи приехала за дочерью на два часа раньше. Она бесшумно прошла по коридору к игровой комнате. Дверь была приоткрыта. То, что она увидела, заставило её кровь мгновенно превратиться в лед, а затем в кипящую лаву. Хаын стояла у стены, опустив голову, а воспитательница — женщина с холодным лицом — резко ударила малышку по рукам линейкой за то, что та якобы «слишком гордо смотрит». Хаын не плакала — она лишь сжимала кулачки, терпя боль с тем самым достоинством, которому её учил папа. Гнев невестки В этот момент в Йеджи проснулась такая ярость, которую не видел даже подполковник Шин в их самые жаркие ссоры. Она не стала звонить Рюджин — она знала, что если муж узнает, от садика не останется даже фундамента. Йеджи вошла в комнату так тихо и грациозно, как умеет только она. Её взгляд, обычно мягкий и любящий, стал острее скальпеля. — Убери от неё свои руки, — голос Йеджи был тихим, но от него по комнате прошел мороз. Воспитательница вздрогнула, побледнев. — О, госпожа Шин... я просто... дисциплина для альф требует... — Дисциплина? — Йеджи сделала шаг вперед, закрывая собой Хаын, которая мгновенно прижалась к ногам матери. — Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жалкой жизни. Ты подняла руку на дочь подполковника Шина и мою дочь. Расправа без шума Йеджи не стала устраивать истерику. Она действовала как настоящая жена офицера — четко и сокрушительно. Доказательства: Она достала свой профессиональный фотоаппарат, который всегда был при ней, и сделала несколько четких снимков покрасневших рук Хаын и лица воспитательницы. Ультиматум: Она вызвала директора садика в кабинет. — «Если через десять минут эта женщина не будет уволена с волчьим билетом, а записи с камер наблюдения не окажутся у меня, завтра этот садик будет закрыт по указу штаба Пусана. И поверьте, мой муж узнает об этом последним — когда будет подписывать приказ о сносе здания». Защита: Пока директор в панике подписывал документы об увольнении, Йеджи сидела в кресле, прижимая Хаын к себе и нежно целуя её ладошки. — Всё хорошо, моя принцесса, — шептала она. — Мама здесь. Больше никто и никогда не посмеет. Секрет двоих Когда они вернулись домой, Йеджи обработала руки дочери лучшими кремами. Хаын смотрела на маму с абсолютным обожанием. Она впервые увидела, что её «хрупкая» мама может быть страшнее любого подполковника, когда дело касается защиты семьи. — Мам... — прошептала Хаын. — Мы не скажем папе Рю? Она же расстроится. — Мы не скажем папе, потому что мы с тобой — сильные женщины, — улыбнулась Йеджи, подмигнув дочке. — Мы сами навели порядок. Это наш маленький секрет. Когда вечером Рюджин вернулась домой, она заметила, что Хаын снова весела и задорно командует Паком в саду. — Кажется, Хаын сегодня в отличном настроении? — спросила Рюджин, обнимая Йеджи. — Просто она поняла, что дома ей лучше всего, — ответила Йеджи, прижимаясь к жене. — И кстати, муженек, завтра мы переводим её в другой садик. Этот мне... разонравился по эстетическим соображениям. Рюджин лишь пожала плечами — вкус жены был для неё законом. Она и не знала, что её «тихая» омега только что в одиночку выиграла войну, сохранив мир в их блестящем замке. Секрет продержался недолго. Рюджин была не только любящим мужем, но и опытным офицером разведки, который читал людей как открытую книгу. Она заметила, как Хаын инстинктивно прячет руки за спину, когда «папа Рю» хочет взять её за ладошки. А когда Рюджин увидела в корзине для мусора чеки из аптеки на мази от ушибов и случайно подслушала обрывок разговора сержанта Пака, который «краем уха» слышал о скандале в элитном садике — вулкан взорвался. Гром в Пусанском замке Вечер в коттедже перестал быть томным. Рюджин вошла в гостиную с лицом, почерневшим от ярости. Она не кричала — её голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемого гнева, что было гораздо страшнее. — Почему я узнаю о том, что мою дочь били, от третьих лиц, Йеджи? — Рюджин остановилась в пяти метрах от жены, её кулаки были сжаты до белизны суставов. Йеджи, которая как раз укладывала Хаын спать, вышла в коридор и плотно закрыла дверь. — Потому что я всё уладила, Рюджин. Женщина уволена, Хаын в безопасности. Я не хотела, чтобы ты... — Что ты «не хотела»?! — Рюджин сорвалась на рык, от которого в лифте звякнули зеркала. — Ты не хотела, чтобы я выполнила свой долг альфы? Моего ребенка — мою кровь! — избивали в месте, которое я выбрала и которое я должен был защищать! Ты выставила меня никчемным отцом, который не знает, что происходит под его носом! Столкновение воль Йеджи не отступила. Она подошла вплотную, нарушая дистанцию, и посмотрела прямо в глаза разъяренному подполковнику. — Ты бы разнесла этот садик по кирпичу, Рюджин! Ты бы попала под трибунал за превышение полномочий! Я защищала не только Хаын, я защищала тебя от твоей собственной ярости! Ты солдат, а я мать. И я имею право решать проблемы своей дочери без вызова спецназа! — Ты скрыла от меня правду! — Рюджин ударила кулаком по стене мастерской так, что по штукатурке пошла трещина. — Мы семья или штаб с секретными протоколами? Ты не доверяешь мне? Ты думаешь, я не смогла бы сдержаться ради вас? — Я думаю, что ты бы потеряла голову! — выкрикнула Йеджи, и её глаза наполнились слезами. — Я видела её руки, Рюджин! Я чувствовала её боль! И я сама хотела растерзать ту женщину. Но я сделала это цивилизованно, чтобы Хаын не видела крови и насилия. Ты хоть понимаешь, как мне было страшно одной там стоять? Тяжелое примирение Рюджин замерла. Вид слез на лице Йеджи подействовал на неё как ледяной душ. Весь её гнев, направленный на жену, мгновенно испарился, оставив после себя только горькое чувство вины и бессилия. — Ты была там одна... — глухо повторила Рюджин. Она сделала шаг и притянула Йеджи к себе, на этот раз не как командир, а как сломленный человек. — Прости меня. Я... я просто схожу с ума от мысли, что не был рядом, когда она плакала. Йеджи уткнулась лицом в его китель, всхлипывая. — Она не плакала. Она держалась как ты. Настоящая маленькая альфа. Они простояли так долго, посреди своего огромного, сияющего дома, который в этот вечер казался таким хрупким. Рюджин поняла, что Йеджи — это не просто его «невестка», это его тыл, который иногда сильнее, чем весь фронт. Последствия На следующее утро Рюджин всё же поехала в тот садик. Но не с автоматом, а с официальной проверкой из военной прокуратуры. К обеду садик был закрыт «на неопределенный срок для проверки всех протоколов безопасности». Вечером Рюджин зашла в комнату к Хаын. Она села на край кровати и долго смотрела на спящую дочь. — Больше никогда, — прошептала она, целуя Хаын в лобик. — Клянусь честью подполковника. Новый детский сад больше напоминал закрытый дипломатический городок, чем обычное дошкольное учреждение. После инцидента в прошлом месте, Рюджин решила не оставлять ничего на волю случая. Визит Подполковника Перед тем как Хаын переступила порог, Рюджин нанесла директору «визит вежливости». Она пришла в полной парадной форме, со всеми регалиями, и в сопровождении сержантов Пака и Чхве, которые стояли у дверей кабинета как каменные изваяния. Рюджин не кричала. Она просто положила на стол директора папку с фотографиями из прошлого садика и медленно поправила свои кожаные перчатки. — Послушайте меня внимательно, — голос Рюджин был тихим и холодным, как сталь клинка. — В этом садике будет учиться моя дочь. Хаын — это моё сердце. Если на её теле появится хотя бы одна царапина, происхождение которой вы не сможете объяснить за три секунды… я вернусь сюда не как родитель. Я вернусь сюда как командующий гарнизоном, проводящий антитеррористическую операцию. Вы меня поняли? Директор, бледный как лист бумаги, кивнул так интенсивно, что едва не вывихнул шею. С этого момента Хаын стала самым охраняемым объектом в Пусане. Атмосфера в новом саду Новый сад кардинально отличался от предыдущего: Персонал: Здесь работали только лучшие педагоги, которые прошли проверку через службу безопасности Рюджин. Прозрачность: В каждой комнате стояли камеры с высоким разрешением, доступ к которым у Йеджи и Рюджин был 24/7 прямо на телефонах. Отношение: К Хаын относились с безграничным уважением, но без излишнего подхалимства — именно так, как хотела Йеджи, чтобы дочь росла достойным человеком. Первый день Хаын Хаын вошла в новую группу в своём самом красивом платье (выбранном Йеджи) и с гордо поднятой головой. Она чувствовала за спиной поддержку своего «папы Рю» и знала, что мама всегда на связи. Воспитатели буквально пылинки с неё сдували. Стоило Хаын нахмурить бровки, как вокруг неё собирался целый консилиум, чтобы уточнить, не слишком ли яркий свет или не хочется ли ей порисовать в тишине. Хаын, унаследовавшая характер Йеджи, быстро поняла правила игры и начала мило, но уверенно «строить» всех вокруг своей харизмой. Семейный вечер после «инспекции» Вечером, когда Хаын радостно рассказывала о новых друзьях и о том, как её хвалили за рисунок, Йеджи посмотрела на муженька. — Ты всё-таки запугала бедного директора, да? — Йеджи улыбнулась, наливая Рюджин чай. — Мне звонили знакомые и спрашивали, почему у ворот сада дежурит военный патруль. Рюджин невозмутимо откусила кусок домашнего пирога. — Я просто провела инструктаж по технике безопасности, невестка. Профилактика всегда лучше лечения. К тому же, Пак и Чхве должны чем-то заниматься, пока мы в штабе. Йеджи подошла к ней и нежно обняла со спины. — Ты сумасшедшая, подполковник. Но спасибо, что так сильно нас бережешь. Рюджин перехватила её руки и притянула Йеджи к себе на колени. — За Хаын я спокойна. Но теперь, когда в садике всё под контролем, может, уделишь время своему «голодному» муженьку? Дистанция в пять метров мне сегодня особенно мешает. Йеджи рассмеялась, нажимая кнопку лифта. В их огромном блестящем доме снова воцарился мир, защищенный стальной волей Рюджин и бесконечной любовью Йеджи.