Счастье вне устава

Пять лет пролетели для пусанского поместья как один затяжной прыжок с парашютом. Коттедж, который когда-то казался огромным и тихим, теперь буквально вибрировал от гормональных бурь и столкновений двух сильных личностей. Хаен и Аен, ставшие подростками, превратились в два полюса, которые искрили при каждом сближении. Хаен стала еще более волевой и прямолинейной, настоящим «подполковником в юбке», требующим порядка и логики. Аен, сохранив свою тонкую натуру, обрела подростковую колючесть и защищала своё личное пространство с яростью творческого гения. Зона отчуждения: Хаын и её виртуальный мир Младшая, девятилетняя Хаын, будучи истинной альфой с железными нервами, нашла свой способ выживания. В свои девять лет она уже училась в третьем классе и обладала недетской мудростью. Устав от бесконечных дебатов старших сестер («Ты взяла мою зарядку!», «Почему ты зашла в мою комнату без стука?!»), Хаын просто купила себе массивные геймерские наушники с активным шумоподавлением. Теперь её часто можно было увидеть в игровой зоне: маленькая фигурка в кресле, перед глазами — монитор, на ушах — светящиеся наушники. Она жила в мире стратегий и квестов, где всё было логично. Даже когда Хаен и Аен врывались в её комнату, продолжая орать друг на друга прямо над её головой, Хаын лишь хладнокровно кликала мышкой. Для неё сестры стали частью фонового шума, вроде работающего лифта. Мужская солидарность (в наушниках) Рюджин в этом плане была полностью солидарна с младшей дочерью. В своей уличной мастерской она занималась реставрацией старого мотоцикла или стрижкой газона, надев строительные шумоподавляющие наушники. Когда Хаен и Аен выбегали во двор, продолжая спор, Рюджин видела только их открывающиеся рты и бурную жестикуляцию. Она спокойно кивала им, не снимая наушников, и продолжала работать косилкой. Её «альфья» выдержка позволяла ей просто игнорировать хаос, пока он не переходил в физическое столкновение. Предел терпения Йеджи Но для Йеджи дом превратился в испытание. Как омега и творческий человек с обостренным слухом, она не могла — и не хотела — отгораживаться от семьи электроникой. — Рюджин! Ты вообще слышишь, что происходит?! — врывалась она в мастерскую, срывая с жены наушники. — А? Что? — Рюджин непонимающе моргала. — Они опять делят территорию? Не переживай, невестка, это формирование характера. Но Йеджи было не до философии. Конфликты сестер преследовали её везде: В студии: Когда она пыталась обработать снимки, за дверью раздавался топот и крики, от которых у неё дрожала рука с пером. На кухне: Приготовление ужина превращалось в поле боя. Хаен требовала белковый рацион для тренировок, Аен заявляла, что сегодня ей нужна только «эстетичная» еда синего цвета. — Я больше так не могу! — воскликнула однажды Йеджи, когда Хаен и Аен, споря о какой-то мелочи, в очередной раз пронеслись мимо неё через кухню, едва не сбив поднос с посудой. — Пак! Чхве! В машину! Все! Гром среди ясного неба Йеджи выключила плиту и решительным шагом направилась к мастерской Рюджин. Она вырвала шнур косилки из розетки. — Всё, учения закончены! — Йеджи выглядела по-настоящему пугающе. — Рюджин, сними свои наушники. Хаын, выходи из игры. А вы двое... — она указала на Хаен и Аен, — живо в лифт. В доме воцарилась зловещая тишина. Даже Хаын, почувствовав изменение атмосферы (или просто увидев лицо матери), сняла свои светящиеся «уши». — Если в этом доме не воцарится мир в течение пяти минут, — тихо и очень опасно произнесла Йеджи, — я уеду в Сеул на неделю. А вы останетесь здесь со своей «дисциплиной», наушниками и пустым холодильником. Рюджин, это касается и тебя. Твоё «игнорирование» закончится тем, что я подам в отставку с поста жены и матери. Рюджин мгновенно выпрямилась, осознав масштаб катастрофы. Потерять расположение Йеджи для неё было страшнее, чем потерять звание. — Так, — Рюджин обернулась к дочерям. — Хаен, Аен. Приказ номер один: разойтись по разным углам гостиной. Хаын, ты — свидетель. Если через минуту я услышу хоть один звук громче шепота... вы все пойдете чистить гараж. Без наушников. Режим «Тишины и Покаяния» был введен незамедлительно. Рюджин, увидев искры в глазах Йеджи, поняла: если она сейчас не возьмет ситуацию под контроль, ее ждет холодная постель и пустой желудок, а это для нее было равносильно трибуналу. Подполковник выстроила старших дочерей в центре кухни. Хаын, как «непричастная сторона», официально была назначена верховным судьей и контролером. Она сидела на высоком стуле, сложив руки на груди, и с интересом наблюдала, как ее грозные старшие сестры превращаются в поваров-штрафников. Операция «Тихий Ужин» — Итак, — Рюджин сложила руки за спиной и начала мерить кухню шагами. — План прост. Ваша мама устала от вашего шума. Поэтому сегодня вы двое готовите ее любимый ужин. В полной. Гробовой. Тишине. Хаен и Аен открыли было рты, чтобы возразить, но Рюджин подняла палец. — Одно слово — и к чистке гаража добавится чистка всех трех этажей вручную, без горничных. Хаын, фиксируй нарушения. Хаын молча кивнула и вывела на планшете счетчик штрафных очков. Кухонный балет Процесс начался. Это было зрелище, достойное скрытой камеры: Хаен, привыкшая командовать, пыталась жестами показать Аен, как правильно резать овощи. Она махала ножом так энергично, что Аен едва успевала уворачиваться. Аен, в свою очередь, выражала протест мимикой. Когда Хаен слишком громко поставила кастрюлю на плиту, Аен закатила глаза так сильно, что Хаын тут же вывела на экран предупреждение. Йеджи в это время сидела в гостиной, наслаждаясь тишиной и бокалом вина. Она слышала только стук ножа и тихое шипение масла. Это было похоже на рай. Хаын на страже порядка Когда Хаен случайно уронила ложку, и та со звоном ударилась о кафель, Хаын медленно подняла взгляд от планшета. — Минус один десерт для Хаен, — не по годам серьезно произнесла младшая. — Эй! — шепотом возмутилась Хаен. — Это была случайность! — Разговоры в строю, — отрезала Хаын. — Еще одно слово, и я скажу папе, что вы использовали наушники тайком. Старшие сестры переглянулись. Общий враг в лице «мелкой», которая внезапно получила безграничную власть, начал их объединять. Хаен подала Аен специи, а Аен в ответ незаметно подтолкнула к сестре стакан воды. Финал вечера Через час стол был накрыт идеально. Рюджин лично проверила сервировку и дистанцию между приборами. Когда Йеджи пригласили к столу, она увидела своих дочерей — притихших, немного взмыленных, но работающих в команде. Хаен и Аен вместе вынесли главное блюдо. — Мамочка, прости нас за шум, — тихо сказала Аен, подавая Йеджи салфетку. — Мы просто... иногда забываем, что ты у нас одна, — добавила Хаен, бросая короткий взгляд на Рюджин. Рюджин подошла к жене и нежно поцеловала её в висок. — Как видишь, невестка, дисциплина творит чудеса. Теперь у нас дома будет «тихий час» каждый день. А Хаын будет получать бонусы за каждый час без криков. Йеджи улыбнулась. Она видела, что за этот вечер сестры не просто приготовили еду, они вспомнили, как это — действовать сообща, не переходя на крик. — Ну что ж, — Йеджи отрезала кусочек мяса. — На вкус — как мир в семье. Очень вкусно. Но если завтра я услышу хоть один спор из-за зарядки... Пак уже получил приказ купить пять пар наушников для всех, кроме меня. И вы будете ходить в них даже за обедом. Дочери дружно сглотнули. Перспектива обедать в тишине, не имея возможности даже поговорить, пугала их больше, чем гнев папы. Месть старших сестер была блюдом, которое подается холодным, расчетливым и в обход системы безопасности подполковника Шина. Хаен и Аен, хоть и ругались между собой, в вопросе «свержения маленького диктатора» проявили редкое единодушие. Хаын, слишком уверовав в свою безнаказанность после «кухонного трибунала», совершила тактическую ошибку — она оставила свой планшет и игровые наушники без присмотра, уйдя принимать ванну. План «Цифровая тишина» — Она слишком много на себя взяла, — прошептала Хаен, блокируя дверь в игровую зону. — Согласна, — Аен хитро прищурилась. — Пора вернуть её в реальный мир. Наказание было выбрано изощренное: Родительский контроль: Хаен, обладающая техническими навыками не хуже Пака, установила на все девайсы Хаын пароль, который знала только она. Аудио-диверсия: В наушники Хаын была загружена бесконечная петля самой спокойной и «нудной», по мнению Хаын, музыки — уроков игры на флейте и записей пения лесных птиц. Квест в реальности: Чтобы получить пароль, Хаын должна была выполнить список дел по дому, которые она обычно игнорировала. Пробуждение «Главнокомандующего» Когда Хаын, чистая и довольная, вернулась в свою комнату и привычно натянула наушники, вместо привычных звуков сражений она услышала... нежное чириканье малиновки и заунывные звуки флейты. Она попыталась войти в систему, но экран выдал суровую надпись: «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН КОМАНДОВАНИЕМ СТАРШИХ СЕСТЕР». Хаын подскочила, её глаза-щелочки гневно сверкнули. Она выбежала в гостиную, где Хаен и Аен мирно читали книги (что само по себе было подозрительно). — Что это?! — Хаын ткнула пальцем в планшет. — Верните мой пароль! Рюджин! Мама! — Тише, мелкая, — Хаен даже не подняла глаз. — Ты же сама любишь тишину, помнишь? Вот мы и обеспечили её тебе. Птички поют, флейта играет... Красота. — Хочешь пароль? — Аен лучезарно улыбнулась. — На холодильнике список. Там полив цветов в студии мамы и сортировка папиных гаечных ключей в гараже. Как только закончишь — получишь первую цифру. Безвыходное положение Хаын посмотрела на мастерскую, где Рюджин всё еще сидела в своих наушниках, и на Йеджи, которая наслаждалась покоем в саду. Жаловаться было бесполезно: родители были в восторге от того, что старшие «занялись воспитанием младшей». Стиснув зубы, маленькая альфа Хаын отправилась в гараж. Пак и Чхве, увидев свою «командиршу» с тряпкой в руках, едва сдержали смех. — Что, товарищ Хаын, разжаловали в рядовые? — ухмыльнулся Пак. — Молчать, Пак! — буркнула Хаын, яростно протирая ключи. — Это временное тактическое отступление. Примирение в лифте К вечеру, когда все дела были сделаны, Хаен и Аен сидели в лифте, спускаясь вниз. К ним зашла Хаын — уставшая, с запахом машинного масла, но с честно заработанным паролем в руках. — Ну что, поняла, каково быть «контролером»? — спросила Хаен, ероша волосы сестры. — Поняла, — вздохнула Хаын. — Одной играть в диктатора скучно. Без вас в доме слишком тихо... даже с птичками в наушниках. Сестры переглянулись. Хаен обняла Хаын за плечи, а Аен протянула ей шоколадку, которую тайком припрятала. Когда лифт открылся, Рюджин и Йеджи увидели идеальную картину: три дочери вышли из кабины в обнимку, мирно обсуждая, какой фильм они будут смотреть вместе. — Видишь, Рюджин, — прошептала Йеджи, — иногда им нужно просто объединиться против «общего врага», чтобы вспомнить о любви. — Главное, чтобы этим врагом завтра не стали мы с тобой, невестка, — усмехнулась Рюджин, обнимая жену.