Тихий омут

Артур Грин — человек старой закалки, привыкший к власти и абсолютному контролю. Его манера общения с Леоном — это смесь деловой вежливости и скрытого превосходства. Он нанимает не просто охранника, а «лучший инструмент», который можно купить за деньги. Артур медленно помешивает лед в стакане с виски, не глядя на Леона. Он изучает досье Кеннеди, лежащее перед ним. — Ваше резюме впечатляет, мистер Кеннеди. Раккун-Сити, работа на президента, секретные операции... Вы видели достаточно дерьма, чтобы не пугаться теней. Именно поэтому вы здесь. Он наконец поднимает взгляд — тяжелый, оценивающий. — Моя дочь, Изабелла — всё, что у меня осталось. Мои враги знают, что она — моё слабое место. Артур встает и подходит к окну, поворачиваясь к Леону спиной. — Ваша задача проста в теории, но сложна на практике: быть её тенью. Вы сопровождаете её в художественную галерею, на благотворительные ужины и в университет. Но большую часть времени она проводит дома. Вы должны проверять каждого посетителя, каждую доставку цветов, каждую деталь. Изабелла не должна чувствовать себя в тюрьме, но она должна быть в безопасности. Я плачу вам за то, чтобы у неё даже мысли не возникло, что ей что-то угрожает. О конфиденциальности и удобстве. Вы будете жить в пентхаусе. Ваша комната находится в левом крыле, прямо напротив её мастерской. Дверь в дверь. Мне плевать на ваше личное пространство, мне нужно, чтобы время вашей реакции в случае тревоги составляло меньше пяти секунд. Артур делает шаг к Леону, сокращая дистанцию. Его голос становится тише и жестче: — И еще одно. Вы — её щит, а не друг и не кавалер. Соблюдайте дистанцию. Если я замечу, что вы переходите черту профессиональной этики... я найду способ сделать так, чтобы ваше прошлое в правительстве показалось вам курортом. Леон спокойно выдерживает взгляд сенатора, лишь слегка поправляя перчатку. — Я здесь только ради её безопасности, мистер Грин. Ваша личная драма меня не интересует. Артур довольно усмехается. — Хороший ответ. Идите. Начальник охраны покажет вам ваши апартаменты. Изабелла ждет вас в библиотеке. Постарайтесь её не напугать — она не привыкла к людям с таким... тяжелым взглядом, как у вас. Над городом нависло тяжелое, свинцовое небо. Мелкая изморось — не совсем дождь, но пронизывающая влага — оседает на асфальте блестящей пленкой. Воздух пахнет мокрым бетоном и скорым штормом. Ветер лениво гоняет палую листву по обочине, создавая меланхоличную, почти нуарную атмосферу. Поместье Грина — это монументальное сооружение из темного гранита и бронированного стекла, спрятанное за высоким кованым забором в престижном районе. Оно возвышается на холме, как современная крепость. Никаких лишних украшений, только строгие линии, камеры видеонаблюдения, едва заметно поворачивающиеся за каждым движением, и идеально подстриженный газон, который выглядит слишком искусственным, чтобы быть живым. Тишину элитного квартала нарушает низкий, рокочущий звук двигателя. Это не визг спортивного байка, а уверенный, басовитый рокот кастомизированного черного мотоцикла. Леон плавно закладывает вираж и притормаживает прямо у массивных кованых ворот, где его уже ждет начальник охраны — грузный мужчина в строгом костюме по имени Маркус. Леон глушит мотор. Наступает звенящая тишина, прерываемая лишь щелчками остывающего металла. Он не спешит снимать шлем. Его фигура в потертой кожаной куртке и темных джинсах выглядит инородным телом на фоне стерильной роскоши поместья. Наконец, он стягивает шлем, встряхивает светлыми волосами, которые тут же намокают от измороси, и вешает шлем на зеркало. Его взгляд — холодный и сканирующий — за секунду отмечает расположение постов, слепые зоны и количество людей на периметре. — Пунктуально, Кеннеди, — бурчит Маркус, поглядывая на часы. — Сенатор не любит ждать. Леон медленно слезает с байка, поправляя перчатки. Его движения экономны и точны. — Я здесь не ради него, — негромко отвечает Леон, оглядывая фасад дома. — Где девушка? Маркус криво усмехается и жестом приглашает его следовать за собой к главному входу. — Она в библиотеке. И мой тебе совет: оставь свой суровый вид снаружи. Она пугливая. Если она пожалуется отцу, что ты на нее косо посмотрел, ты вылетишь отсюда быстрее, чем твой байк разгоняется до сотни. Леон ничего не отвечает. Он просто идет следом, чувствуя, как за спиной закрываются тяжелые ворота, отрезая их от остального мира. Он понимает, что этот дом — действительно золотая клетка, и теперь он — её главный страж.