I'll leave tomorrow.

Король Преисподней не сразу замечает перемены в его рутине. Он не скоро осознает, каким привычным становится фоновый статический шум. Понимание, что чужое присутствие стало привычкой, оказывается так же далеко, как и понимание того, что каждый смазанный поцелуй — не желание, а необходимость. Люцифер прожил миллиарды лет в Аду и был одним из мудрейших существ во всех трёх мирах. Он познал человеческие пороки, выстроил по кольцам Ад, дал Грехам имена. Морнингстару довелось прочесть миллионы книг разных эпох, познать суть человеческих конфликтов, разгадать все загадки и придумать свои. В конце концов, он даже познал любовь и создал семью. Но он так и не смог узнать, как избежать одиночества. Оно скребло Падшего ангела всю его вечность. В Эдемских садах он выл от тоски и обиды на непонимание и осуждение сотворителя своего. В нежных руках первой женщины Самаэль заглушал зябкий холод и искренне верил в её яркий свет. Протягивая Запретный плод, он был почти уверен, что это чувство совсем скоро покинет его навсегда. Падая с небес, свергнутый ангел слышал шёпот, который заглушал слова новоиспечённой жены. Он бил набатом в голове, повторяя из раза в раз, что Люцифер теперь находится на предназначенном ему месте. Утренняя Звезда пала и оказалась здесь, в самом низу, взаперти. Лишь он и голодное одиночество. Но все мысли о вечной печали испаряются, подобно росе, стоит тёплым губам коснуться спины в том месте, где ещё некоторое время назад были расправлены белые крылья. Король Ада вздрагивает и резко оборачивается назад. Печально известный Радиодемон сидит позади него и осыпает фарфоровую кожу ангельской спины нежными поцелуями. Слишком сладко, слишком обманчиво, слишком неугодно одиночеству. — Какие думы тяготят Ваше Величество? — хриплый шёпот разрывает тишину, а глаза, смотрящие прямо, кажется, разрывают душу. Люцифер не находит слов, губы раскрываются, выдавая неясный звук, и смыкаются вновь, чтобы крепко поджаться. Ответ не появляется ни через минуту, ни через две, а Аластор всё так же неотрывно смотрит в глаза, словно и не ждёт ответа, словно сам пытается его найти. — И когда мы вернулись к «вы»? — Морнингстар отворачивается к окну, слишком очевидно сбегая от чужого пытливого взгляда. Он прекрасно понимает, как гадко поступает, отвечая вопросом на вопрос. Впрочем, Аластор иного от него и не ждёт, слишком привык к закрытости Короля Ада. — Прости, mon amour, я сделал это специально, — серые, покрытые мехом, руки, обхватывают тело Правителя, притягивая ближе к себе. — Иначе я бы и вовсе не дождался от тебя ответа, — красная макушка прижимается к изувеченному укусами плечу, мягкие пряди щекочут кожу, продолжая возвращать Люцифера в реальность. Обратно в своё заточение. — Ты уже решил, когда уйдёшь? — вопрос звучит тихо, но чётко. Морнингстар готов отпустить и его. Он уже давно знает, что побороть одиночество больше не в силах. И его уверенность в этом даже слегка смешит Радиодемона. — Завтра, — голос Аластора всё такой же хриплый, но лишён каких-либо сомнений. А очередной быстрый поцелуй в области шеи, словно прямое тому подтверждение. — Хорошо, — лишь слабый кивок, и Люцифер позволяет утянуть себя под одеяло, не отторгая обвивающие руки. — Завтра, моё Величество, я уйду. Чтобы приготовить тебе завтрак и кофе, мерзко-сладкий, именно такой, как ты любишь. После, я поцелую тебя тринадцать раз, ровно столько, сколько тебе понадобится, чтобы окончательно проснуться. Днём, я помогу Чарли разобраться с отчётами, а вечером, я вернусь, чтобы остаться до утра, потому что иначе тебя утащит бессонница, — то ли горячее дыхание, то ли бескорыстная искренность вдруг запустили табун мурашек по телу Монарха. И пока осознание сказанных слов постепенно накрывало Морнингстара с головой, тощие руки демона притянули его ещё ближе, чтобы слышимое биение сердца стало подтверждением каждой произнесённой фразы. — И что дальше? Наутро ты снова уйдёшь? — А как иначе? Тебе ведь не хватит сил встать, чтобы сварить себе кофе, — нежная улыбка Радиодемона прячется за поцелуем в висок, которым он награждает своего горячо любимого Короля за правильный ход мыслей. Из ангельских уст слетает смешок, такой искренний и лёгкий, что следовавший после этого смех оказывается заразительным, а статический шум вдруг становится достаточно громким, чтобы наконец заглушить тишину. Где-то там, глубоко внутри, зябкий холод, громкий шепот и вечный скрежет одиночества, ощущают себя забытыми. И пока Король Преисподней тихо надеется, что именно эта радио-волна продолжит вещать навеки, тёплые объятия и смазанные поцелуи на губах, лишь обещают, что так оно и будет.