(not) jealous

— Хён, — Чонин тыкает Феликса в бок, отчего тот дёргается. — Чего надо? — Ли смотрит с раздражением. — Смотри, — Ян указывает на двоих у стены. Хёнджин и кто-то на курс старше. Теён? Или Тэиль? Феликс уже и не вспомнит всех имён альф, которых упоминал в разговоре Хёнджин и которых он таскал к ним в квартиру. Но Феликсу как-то похуй. Пока стоны из соседней комнаты не превышают определённые децибелы, хахали его друга не пытаются в ревность, а сам Хёнджин исправно убирается и готовит согласно их общему графику, Феликс не возникает. — А что не так? — Ли щурится, пытаясь понять, не делает ли этот новый горе-ухажёр омеге больно. Хотя если бы это было так, то этот альфа остался бы уже давно без зубов, и на весь коридор был бы запах острого перца, без единого намёка на сладость или кислинку манго. — Ну. Ты не ревнуешь? — Чонин выглядит озадаченным. — А должен? Мы ведь не встречаемся, Йена, — Феликс щёлкает его по носу. — Но вы живёте вместе, и когда Хёнджин не флиртует, он с тобой! Вы ходите вместе гулять, ты водил его на прошлой неделе в ресторан! — Мы просто дружим. — Ага. — Мы с ним знакомы ещё с начальной школы. — Но разве никогда не было чувств? — недоумевает Чонин. — Ты же альфа. Он омега. Запахи там. Все дела… Нет? Я бета мне не понять, — пожимает он плечами, — но другие альфы говорят, что просто дружить с омегой тяжело. — У них просто спермотоксикоз до сих пор не прошёл, — фыркает Феликс, — а у меня нет вечной потребности ебать всё, что движется. К тому же моего лучшего друга, с которым я буквально рос. — Зато у Хёнджина вечный пубертат. Он совсем к тебе не лез? — Он может лечь в постель почти с любым, а нашу дружбу сексом портить не хотелось ни ему, ни мне.

***

— Не хочешь сегодня переночевать у Джисона? — хлопает глазками Хёнджин, когда они едут после пар домой в метро. — А с чего такие предложения? — Я боюсь, что сегодня звуки могут превысить оговоренные лимиты громкости, — Хёнджин невинно улыбается, а Феликс закатывает глаза. — Ебаться тихо — это же так тяжело! — Ты не представляешь, насколько! — Ладно… Но мне кажется, его альфа скоро начнёт сильно ревновать, — Феликс достаёт телефон и печатает сообщение другу. — К тебе? — выгибает бровь Хван. — Напоминаю: я альфа, — Ли убирает гаджет в карман и усмехается. — Ого… Я успел забыть, — омега делает огромные глаза и несколько раз кивает. — Ну вот. Не забывай. — Слушай, — Хёнджин вдруг ёжится и смотрит куда-то за Феликса, — можешь встать чуть левее, а то тот альфа так на меня пялится… Пожалуйста, — просит он. — Ага, — Феликс оборачивается, ловит взгляд этого альфы. На вид ему лет сорок. И смотрит он так… Словно взглядом раздевает. Мерзко. Ли выгибает бровь, мол, проблем хочешь, и притягивает Хёнджина к себе, закрывая от сального взгляда, после которого самому помыться хочется. — Спасибо, — выдыхает Хван, когда мужик утыкается в телефон. — Не за что. Обращайтесь за нашими услугами «альфа на пять минут», — тихо отвечает Феликс. Хёнджин хихикает. — Я бы хотел парня как ты, — вдруг с тоской говорит он, когда они уже стоят на эскалаторе. — А? — Феликс отрывается от книги. — Ну ты такой идеальный альфа. Я бы хотел такого же альфу себе. — Ну… Спасибо, наверное? — Ли не знает, как на такое отвечать. — Мгм.

***

— Я принёс пива в качестве извинений за срочность, — Феликс трясёт пакетом из продуктового. — Ладно, ты прощён, — Джисон, который выглядел готовым удушить альфу, теперь улыбается. А его запах карамели становится слаще, теряя свои нотки горечи. — Вот так просто? — Ага. Если ты ещё и чизкейк принёс, я готов отдаться тебе, — он отбирает пакет и уходит на кухню. — А как же Минхо? — Феликс выглядит охуевшим. — А что Минхо? Где Минхо и где чизкейк? О. Реально принёс! Ты золото! — Джисон сразу же открывает коробку и пробует его. — Он не злится, что я часто у тебя остаюсь? — если старшему Ли неприятно, Феликс мог бы ночевать у Чонина. Тот пока что одинок. — Да ему как-то пофиг, — Хан с удовольствием жуёт чизкейк, — он уверен в себе и наших отношениях, — пожимает плечами Джисон. — Просто твой прошлый парень… — Минхёк был долбоёбом, — перебивает Джисон, ставя коробку с тортом на стол. — Но ты его ведь слушал, — парирует Феликс и тоже пробует сладость. — Тоже не блистал умом. — Рад, что ты нашёл такого хорошего человека, — улыбается Феликс, — надеюсь, Хёнджин тоже найдёт… — Он что-то как-то не особо заинтересован в отношениях длиннее одной ночи, — тянет Джисон, пересыпая чипсы из пачки в чашку. — Солёное со сладким? — кривится Феликс, когда омега закидывает в рот горсть чипсов, — ты часом не в положении? — Сплюнь, — Джисон толкает Ли в плечо, а тот смеётся. С Джисоном Феликс дружит со средней школы. Они втроём были той ещё головной болью всех учителей, а по школе множились слухи, с кем из двоих встречается Феликс, или может сразу с двумя…? Но когда Хёнджин в старшей школе стал откровенно пользоваться своей ангельской внешностью, крутя короткие романы с альфами, слухи сосредоточились на Феликсе и Джисоне. Но они всегда действительно просто дружили. Феликс может поклясться своей немаленькой коллекцией брендовых кроссовок, что никогда в жизни, даже в пубертат, не думал похабно о своих друзьях. Друг — существо бесполое. Таков был девиз их компании.

***

— Утречко, — Хёнджин выглядит помятым наутро, когда они встречаются в универе. Немудрено. Трахался же вчера. — Доброе, — улыбается Феликс, — выглядишь заёбанным. — Спасибо, — фыркает омега. — Как прошло? — Феликс подаёт Хёнджину айс-американо и на вопросительный взгляд поясняет, — подумал, что тебе не помешает. — Спасибо, — он тепло улыбается, — прошло очень неплохо. На самом деле, в этом месяце этот был самым лучшим. А то все они лишь о себе заботятся, — вздыхает Хван. — М. Ну хорошо, что всё хорошо, — альфа треплет Хёнджина по волосам. На перерыве к ним подходит тот вчерашний альфа. Тэиль. Всё таки его зовут Тэиль. Судя по всему Хёнджин не станет расставаться с ним после одной ночи, как с десятком до него. Ого. У его друга намечается интрижка. Давно не было. С последним Хёнджин расстался полгода назад с большим скандалом. Тот обещал набить рожу и ему, и Феликсу. Но что-то как-то не собрался… — А ты кто? — Тэиль смотрит враждебно на Ли и давит своими феромонами. Его запах хвои и мяты становится гуще, агрессивней, пытается подавить аромат горького шоколада и соли Феликса. — Его лучший друг, — Феликс улыбается, а его собственный запах становится чуть ярче, вступая в конфронтации с хвоей и мятой. Ну вот. Всё таки не будет интрижки. А Феликс только размечтался о выпивке за счёт альфы друга. Даже жаль идиота. Из-за тупой ревности теряет такого видного омегу. — М, — Тэиль выглядит неубеждённым и злым. — Мы дружим с Феликсом с начальной школы, — пытается спасти ситуацию Хван. — Ага, а теперь иногда ебёмся, — плюёт альфа. — Всё-таки правду говорили о тебе. Ты та ещё проститутка, — зло шипит он. — Извинись, — басит Феликс. Никто не смеет осуждать Хёнджина, это не их дело. — За что? За то, что я просто сказал правду? — язвит альфа. — Ты оскорбил моего друга. — Кто ж виноват, что ты дружишь с проституткой? — разводит Тэиль руками, мерзко посмеиваясь, — но тут я тебе даже завидую. Такая хорошая дырка всегда под боком. И это была фатальная ошибка. Потому что Феликс, кинув убийственный взгляд на уёбка, давит феромонами. Его горький шоколад становится ярче, забивается в ноздри, селится в лёгких, душит. Хёнджин тоже злится, отчего его перец смешивается с шоколадом, щекочет в носу, жжётся в гортани, заставляет кашлять. Тэиль пятится назад, а Феликс, сделав шаг навстречу, бьёт ему в челюсть. — Мразь, следи за языком, — шипит он и уходит, пока альфа перед ним пытается прийти в себя. — Ты ему ничего не сломал? — обеспокоенно спрашивает Хёнджин, когда они уже сидят в столовой. — Да я ж совсем несильно ударил, — пожимает плечами Феликс, делая глоток газировки. — А скрутился он так, будто ты выбил минимум половину его зубов, — хмыкает Хёнджин. — Спасибо тебе, — говорит он тихо. — Не за что. Так грубо отзываться нельзя ни о ком. Особенно о тебе. — Как насчёт ужина за мой счёт в качестве благодарности? — игриво спрашивает омега. — Это не то, что требует благодарности, но на бесплатную еду я всегда согласен. — Куда хочешь сходить? — Хёнджин лезет в телефон. — Ты платишь — вот ты и выбирай. — Так нечестно. Я всегда выбираю место, независимо от того, кто платит. Неужели ты никуда не хочешь?! — Как-то не думал об этом, — пожимает плечами Ли.

***

Кажется, что они выглядят как пара, когда сидят друг напротив друга в ресторане. Официанты кидают на них понимающие взгляды. И Феликс в очередной раз мысленно прокручивает всю их историю и свои чувства к омеге напротив. Хёнджин специально нарядился, уложил волосы. — Выглядишь, как и всегда, потрясающе. У тебя новые серёжки? — Феликс касается серебряных бабочек в ушах омеги, — тебе идёт. — Спасибо, — Хёнджин чуть краснеет, и Феликс думает, что это чертовски мило. Омега получает по сотне комплиментов в день. От разных альф. Сам Феликс не скупится на хвалебные слова для лучшего друга. Но Хёнджин каждый раз всё равно краснеет и прячет взгляд. Манго в его запахе в такие моменты становится чуть слаще, перец уходит на второй план, и получается что-то пряное, но довольно нежное. — Хён, — зовёт Феликс задумчиво. — М? — А давай встречаться? — вылетает быстрее, чем он подумал. — А? — Хёнджин выглядит офигевшим. — Просто… А что в сущности изменится? Живём мы вместе, без одежды друг друга видим регулярно, по свиданиям пока что дружеским таскаемся часто, обнимаемся каждый день. Я перед некоторыми особенно настырными удачно строю твоего альфу. Если я некрасивый или не в твоём вкусе, то извини, — Феликс закусывает губу и берёт бокал с вином, чтобы занять руки и смочить горло. Он уже жалеет об этих словах, и собирается забрать их назад. Просто он слишком много об этом думал в последнее время. И пришёл к выводу, что не влюблялся ни в кого уже долго, а его привязанность к Хёнджину слишком сильна для дружеской. Он готов на всё ради Хёнджина. Когда думает о том, что тот найдёт себе парня и съедет, становится физически больно. И тогда что это, если не… Влюблённость? — Нет… Ты абсолютно в моём вкусе, просто это было неожиданно, — Хёнджин смеётся. — Ты прав. Единственное, что поменяется — это секс. Мы же ни разу не спали. Даже удивительно… Как так получилось? Ты был слишком приличным другом. — Просто в этом никогда не было нужды, — пожимает плечами Феликс. — Я… Мне надо подумать. Это было слишком неожиданно, — он опускает голову и прячет взгляд. В аромате больше нет той сладости. Напротив. Он станновится горьким и острым, — Прости. — Не извиняйся, всё в порядке. Ты можешь думать, сколько потребуется. Я буду рад любому ответу, — альфа улыбается, сжимая руки в кулаки под столом, и переводит тему, — что у вас было на паре по истории сегодня? Вам вроде что-то интересное обещали. Позанимается самобичеванием он дома.

***

Ликс: Джисон Аларм Сони Это очень срочно

Сони:

А?

Я тут

Что у вас опять случилось?

Если тебе снова надо переночевать, то извини, но сегодня у меня остался Минхо

Могу предложить только коврик у порога с музыкальным сопровождением

Ликс: Не Всё хуже Я предложил Хёнджину встречаться

Сони:

О

Он согласился, да?

Мы сможем наконец-то ходить на парные свидания?

Ликс: Нет Пока что нет Он сказал, что ему надо подумать

Сони:

О чём тут думать?!

Ликс: В смысле?

Сони:

Ну ты не мудак

Красивый

Вы с ним столько общаетесь

Чего тут думать?!

Ликс: Ну между нами нет искры…? На самом деле, я тут немного подумал и решил, что это было глупо

Сони:

Ты с ума сошёл?

Какая вообще искра?

Ликс: Ну говорят же про бабочки в животе, искорки всякие Я хз Фейверки?

Сони:

Для искорок есть бенгальские огни

Не еби себе мозг этой хренью

У меня с Минхо никаких бабочек не было

И всё нормально

Лучший альфа в моей жизни

Ликс: Ты говорил, что я лучший альфа в твоей жизни!

Сони:

А ты почти парень моего лучшего друга

Следовательно ты утратил статус альфы

Ликс: Он может и отказать

Сони:

Он не откажет

Я уверен

Куда пойдём на парное свидание?)

Ликс: Ты даже не спросил, почему я решил признаться

Сони:

Так очевидно же

Ликс: А?

Сони:

Какой ты тугодум

Ну смотри

Мы дружим уже кучу лет. С Хёнджином ты дружишь даже больше, чем со мной. Вам комфортно вместе. Вы почти всё время проводите вместе. Ты красивый. Хёнджин красивый. Красивые любят красивых. А вы не только внешне подходите друг другу, но и в плане характеров те ещё соулмейты

Иногда ощущал себя лишним из-за этой вашей связи

Ликс: Звучит так, будто это была просто закономерность

Сони:

Это и была она

Ликс: Допустим

Сони:

Удачи

Напиши, как он согласится, решим, куда и когда пойдём на свидание парное

Ликс: Вот тебе прям неимётся

Сони:

Ага.

Феликс блокирует телефон и откидывается на спинку сиденья. За окном проносятся огни вечно неспящего Сеула. Он поворачивает голову от окна на Хёнджина. Тот выглядит поникшим. Кусает губы и задумчиво смотрит на свои колени. — Всё в порядке? — Феликс смотрит обеспокоенно, — ты много выпил. Не тошнит? — Нет… Всё хорошо, — вздрогнув, натянуто улыбается омега. — Выглядишь, будто нет, — Феликс тянет Хвана на себя и приобнимает. Он чувствует горечь усталости в запахе омеги и пытается смягчить её своими феромонами. Шоколад и соль становятся гуще, мягче, обволакивают пространство салона такси, забиваются в лёгкие, но не душат. — Ты… — вдруг он всхлипывает, — почему ты такой идеальный? — шепчет совсем тихо. — Я неидеальный, — Феликс ласково улыбается и гладит Хёнджина по волосам. — Врёшь. — Возможно. Хёнджин поднимает голову и сталкивается со спокойным взглядом Феликса, где неоновой строчкой бежит «мой». Феликс даже сам пугается этого чувства. Он никогда не замечал доселе подобных порывов. Он просто… Не разрешал себе влюбляться в Хёнджина? Да, вполне возможно. Он запрещал себе любые поползновения в романтические дебри их с Хёнджином и Джисоном взаимодействий. А стоило всего однажды над этим задуматься, как теперь он не может остановиться. Даже если Хёнджин откажет, Феликс останется тонуть. И даже жалеть не будет. Хёнджин смотрит снизу вверх. Такой красивый, немного пьяный и пьянящий своей красотой. Феликс засматривается на его губы. Пухлые, чувственные. Они созданы, чтобы их целовать. Хёнджин, словно бы мысли читает, резко сокращает расстояние между ними и прижимается в трепетном поцелуе. Феликс медлит всего секунду и отвечает на робкое касание. Его рука удобно ложится на затылок, заставляя чуть откинуть голову назад. Салон моментально наполняется их смешанными ароматами, температура повышается сразу на десяток градусов. Когда они отстраняются, Хёнджин дышит загнанно и смотрит так… Так, что у Феликса что-то в груди щемит. Такими темпами можно и до сердечного приступа дойти. А он говорил, что искорок нет, да бабочек нет. Вон. Целые фейерверки и птеродактели по ощущениям. — Это можно считать положительным ответом? — улыбается Феликс. — Да, — выдыхает Хёнджин и снова целует альфу. Теперь своего альфу. Таксист тактично делает вид, что не замечает сосущихся на заднем сидении, и того, как запах становится насыщенней. Феликс не помнит, как они добрались до квартиры, он захлопывает дверь и прижимает омегу к ней, снова впиваясь в его губы требовательным поцелуем. — Я… Я даже не знал, какой ты жадный, — давит Хёнджин между влажными чмоками. — О, тебе предстоит масса чудных открытий, — шепчет Ли и оставляет последний поцелуй на припухших губах. Он тянет Хвана в спальню, развязывая на ходу свой галстук. Одежда падает дорожкой по пути к комнате. Обнажённый Хёнджин — это искусство по скромному самому экспертному мнению Феликса. В слабом свете ночника он лежит на простынях на своей огромной кровати. Волосы разметались, глаза заволокло пеленой похоти. Феликс старается не смотреть ниже талии, потому что тогда просто не сдержит себя. Удивительно, как сильно ему сносит крышу… Вроде же не страдал спермотоксикозом, а теперь хочется вылизать всего Хёнджина и никуда не отпускать из кровати и своих объятий минимум неделю. Альфа нависает и снова прижимается к сладким губам. Его руки ползут ниже, к уже влажной от смазки дырочке. Он толкает сразу два пальца внутрь, и Хёнджин скулит в поцелуй, сладко выгибаясь. Манго в его запахе становится ярче, теряет свою кислинку, а нотки перца лишь слегка оттеняют эту сладость. Феликс ведёт носом по шее, вдыхая запах омеги. Его собственный шоколад и соль становятся насыщенней, смешиваются с запахом Хёнджина, превращаюсь в идеально пьянящий коктейль. Ли лижет нежную кожу, чувствуя, как на языке оседает острая сладость, и двигает пальцами внутри омеги. — Ты такой мокрый — шепчет он. Смазки настолько много, что она стекает по его костяшкам. Хёнджин мог бы и без труда принять его член без подготовки. Но Феликсу доставляет удовольствие слушать эти стоны и видеть попытки Хвана насадиться сильнее на тонкие пальцы. — Вставь уже, — хнычет Хёнджин и смотрит умоляюще. — Какой нетерпеливый, — хихикает альфа, но не может отказать такому Хёнджину. Пальцы исчезают, и Хёнджин тянется к тумбочке, откуда достаёт шуршащий квадратик. — На, — протягивает он. Феликс раскатывает презерватив по стояку и входит в омегу одним долгим движением, замирает внутри, давая привыкнуть. Внутри горячо, влажно. Хёнджин плотно обхватывает его. Феликс закусывает губу, стараясь сдержать себя от резкости. Хёнджин закатывает глаза и хватается за плечи Феликса. — Двигайся, — давит Хван и громко стонет от первого толчка. Хёнджин не умеет тихо, и Феликс это вроде как знал, но, когда каждое его движение сопровождается криками и просьбами не останавливаться, это совсем другое. Феликс чувствует, как медленно сходит с ума. Каждый стон Хёнджина хочется записать и слушать потом на повторе вместо музыки. Движения становятся резче, быстрее, стоны громче, Хёнджин откидывает голову назад, и Феликс борется с желанием пометить его. Но нельзя. Ещё рано. Хёнджин кончает, сильно сжимаясь, отчего у Феликса аж искры из глаз. И держаться дальше нет сил. Он изливается глубоко внутри и падает на омегу, не заботясь о том, что испачкается. В ушах шумит, в голове приятная пустота, а тело наливается слабостью. Феликс лениво целует Хёнджина в плечо и чуть прикусывает. — Это было очень хорошо, — шепчет Хёнджин, перебирая волосы Феликса. — Мгм. До душа они доходят с горем пополам, Хёнджин почти падает в ванной, Феликс ловит за локоть — Аккуратней. — Это ты виноват, — обиженно бубнит Хван. — Я? — Ты был слишком хорош, — он подмигивает альфе, и тот краснеет. Засыпают они в обнимку в комнате Феликса, потому что на кровати Хёнджина надо бы перестелить бельё…

***

— Джисон спрашивает, когда мы пойдём на парное свидание, — утром Хёнджин читает примерно миллиард сообщений, которые ему настрочил Хан за ночь, пока ждал ответ на то, встречаются ли его друзья, — зачем ты рассказал ему? — бубнит он и печатает благодарность на поздравления с первым адекватным альфой за двадцать лет его жизни. — Скажи ему, что мы не встречаемся, — Феликс зарывается носом в волосы Хёнджина и вздыхает сладкий после сна запах. — Он через десять минут будет тут и будет доказывать, почему нам надо срочно сойтись. — И то верно… Ну скажи, что можем хоть сегодня, — Феликс целует Хёнджина в щёку. — Он уже нашёл кафе, — охуевший Хёнджин тычет Феликсу в телефон на адрес и время. — Зря ночью времени не терял, — улыбается Феликс. — Да вообще.

***

— Итак. Вы встречаетесь, да? Хотя чего я спрашиваю, — Джисон кивает на опухшие после поцелуев в метро губы Хёнджина и хихикает. — Ну… Да, — Феликс чувствует, как по лицу расползаются красные пятна от смущения. Минхо напротив сочувствственно улыбается и приобнимает Джисона за плечи. — Сони, будь к ним добрее. — Я сама доброта! — Ага. С ними весело. Хёнджин и Феликс знакомы с Минхо, Джисон его полгода назад с гордостью представил, сказав ему перед этим, что это самый главный его экзамен. Если он не понравится его друзьям, то им не по пути. Но, к счастью, Минхо произвёл на них невероятно хорошее впечатление. И с тех пор Минхо иногда (Хёнджин говорит, что в качестве взятки за такого прекрасного Джи) угощает их выпивкой. Когда приносят счёт, Минхо тычет Джисона: — Скиньтесь с Хёнджином на камень-ножницы-бумага, чей альфа счёт оплачивать будет, — он кидает вопросительный взгляд на Феликса, — или раздельно? — Не. Так даже веселей. Хёнджин и Джисон играют, и Джисон проигрывает. Хван смеётся и подмигивает альфе. — Тебе не везёт, хён, — разводит руками Феликс. Минхо улыбается и прикладывает карту. — В следующий раз повезёт.

***

И вроде всё идеально. Теперь по дороге домой в метро они целуются. На эскалаторе теперь не так скучно стоять. Вечера можно занять чем-то интересней просмотра глупого сериала. Например, изучить все горизонтальные поверхности в квартире и подворотни в районе. Да и не заскучаешь с Хёнджином. Он не то что бы похотливый… Но отсасывает Феликсу прямо на паре под столом. — Что ты творишь?! — шепчет возмущённо Феликс, озираясь по сторонам. А Хёнджин смотрит на него невинно так. С членом за щекой, блять. — Ли! С вами всё в порядке? — препод щурится, пытаясь разглядеть, что не так со студентом за последней партой. — Да… Извините. Всё хорошо, — выдавливает он, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал, именно в тот момент, когда Хёнджин пропускает его член в глотку. Прям очень помогает не спалиться. Ага. Феликс старается делать лицо кирпичом, пока Хёнджин старательно отсасывает ему. И запах старается сделать как обычно, чтобы аудиторию не затопило в терпком шоколаде. Всё внутри обжигает страх спалиться. Но это лишь больше возбуждает. Феликс кончает, сильно жмурясь и впиваясь в край парты. Хёнджин сглатывает, поправляет одежду на альфе и аккуратно вылезает из-под стола. И вроде как всё хорошо, не считая пары седых волос в особенно интересные дни. Но что-то не так. Хёнджин тоскливо провожает взглядом официанта в кафе, альф в универе. И прячет взгляд, когда вынужден взаимодействовать с ними. Это… Расстраивает? Да, это расстраивает и настораживает. Словно Феликса недостаточно. Словно Хёнджин вечно ищет замену альфе, но боится делать более активные шаги. — Джини, — Феликс касается его руки, когда омега тоскливо провожает официанта. Пока тот принимал заказ, Хёнджин смотрел на свои колени, делая вид, что новые джинсы куда интересней симпатичного альфы. Феликс сам засмотрелся на него… Не осуждайте. — М? — Хван смотрит на парня как-то странно. — Что случилось? — Ничего, — улыбка выглядит натянутой, — всё в порядке. — Верю. И всё же. — Я… Просто сложно каждый раз напоминать себе, что мне больше нельзя стрелять глазками и флиртовать. Я привыкну. Просто сейчас надо себя по рукам бить, — он смеётся, но Феликс смотрит серьёзно. — Зачем? — Это просто привычка, — пожимает плечами Хван, — а когда есть альфа, эта привычка очень вредная. — Нет, я не об этом. Зачем бить себя по рукам? Если тебе нравится, ты можешь продолжать делать то, что привык, — задумчиво говорит Феликс. — А? — Просто… Если тебе нравится флиртовать, и ты привык, то ты можешь делать это. Только не переходи грань. Но именно в словесном флирте нет никакой проблемы, потому что это лишь социальное упражнение. И выглядит очень горячо. — И ты не будешь ревновать? — Буду. Но это будет моя проблема. — Вау, — выдыхает Хёнджин и посмеивается. — А я могу флиртовать? — Феликс смотрит с интересом, чуть склонив голову. — Только если после этого, ты будешь меня целовать на глазах у своей жертвы, — заявляет Хёнджин. — Так точно. Им как раз приносят напитки, и тут Хёнджин стреляет глазками в официанта, улыбается и благодарит. В воздухе пахнет кокетливой сладостью и острым вызовом. Всего несколько секунд, но ощущение, словно время замедлилось. Феликс смотрит с интересом. В его запахе пробивается лёгкие нотки собственичества и ревности, но не агрессивные. Терпкость шоколада и тяжесть соли повисают в воздухе. Бедный альфа краснеет, почти роняет бокал и извиняется. Его запах дыма и коньяка становится резче, начинает горчить, выдавая замешательство и страх. — Скучный он, — Хёнджин потягивает из трубочки свой розовый коктейль, когда альфа почти убегает от их столика, — никакой игры. Так и спортивный интерес пропасть может! — жалуется он, на что Феликс закатывает глаза. И всё же, как же он, блять, влюблён.

***

— Я хочу сдохнуть, — ноет Хёнджин. Сегодня утром у него началась течка. Первая, которую они проведут в качестве пары. Они так и не вылезли из кровати. Квартира всего за пару часов пропитывается сладким манго и перцем. Руки Феликса уже успели побывать везде, где можно, а Хёнджин всё ноет. Но его можно понять: живот болит постоянно. — Не лучшая идея, — Феликс обнимает его со спины и целует в шею. — Выеби меня уже, — просит он и, ловко вывернувшись в руках, седлает бёдра альфы. — тебе самому не хочется? Инстинкты там, всё такое? — У меня есть идея интересней, — ухмыляется Феликс. — Я слушаю. Но если это не предполагает присутствие твоего члена в моей заднице, то это заведомо хуёвая идея, — фыркает он. — Понятно. Феликс переворачивает их, и теперь Хёнджин лежит под ним. Он уже обнажён. За те несколько часов Феликс успел показать все свои навыки мелкой и не очень моторики, но до полноценного секса они так и не дошли. А сейчас у Феликса есть мысль в сотню раз прикольней. И даром, что стояк мешается. Он опускается меж разведённых бёдер и касается языком нежной кожи, собирая языком смазку. Хёнджин вздрагивает и дёргается, собирается снова начать ныть, но Феликс толкает язык в его влажную дырочку. — Что? — дальнейшие слова тонут в стонах, потому что Феликс очень хорош. Он вылизывает его словно самую желанную сладость, хотя для Феликса Хёнджин ей и является, обводит языком колечко мышц, толкается внутрь, словно хочет слизать всю смазку, что в период течки, понятное дело, невозможно. Хёнджин стонет, впивается в волосы Феликса, притягивая ближе. Его ноги дрожат от удовольствия. И Феликс откровенно наслаждается этим. К языку присоединяются и пальцы, которые быстро находят нужное место внутри. Ли давит на комок нервов, ощущая, как с каждым стоном Хёнджина, член ноет всё сильнее. Омега изливается себе на живот и обмякает на кровати. — Беру свои слова назад, идея была идеальной, — шепчет он. Феликс вытирает рот и выглядит чертовски довольным, для человека, у которого стояк не первый час. Но в конце концов, течка длинная. Успеет ещё.

***

Кажется, что за эти два дня Феликс спал от силы часов семь, потому что Хёнджин требует внимания примерно двести процентов времени. Феликс обнимает, целует, заботится и трахает. Но Хёнджину мало. И не потому что он похотливая задница, хотя и это тоже, но не суть. Просто его течки — это ёбанные три дня ада и боли. Его организм словно бы наказывает его за то, что до сих пор не обзавёлся потомством, а альфа хоть немного может облегчить страдания. Вот Феликс и старается изо всех сил. — Пометь меня, — просит Хёнджин, когда Феликс в очередной раз входит в него. — А? — Ли не уверен, что услышал правильно — всё-таки недосып, вдруг уже галлюцинации? Пометить? Не рано ли? Они встречаются всего месяц. — Поставь метку, — повторяет Хёнджин раздражённо и дёргает бёдрами, — и двигайся уже, — ноет он. Феликс хочет возразить, но сталкивается со взглядом омеги, не терпящим никаких возражений. — Я хочу это, Ликс, — говорит он, видя неверие в глазах напротив. — Это… Это просто из-за течки, — настаивает Ли и чуть двигает бёдрами. — Нет, — Хёнджин выгибается, навстречу, — я правда хочу этого. Феликс ловит его губы своими, затыкая поцелуем, слизывает все всхлипы, стоны и беспорядочные просьбы. — Если так хочется, то кто я такой, чтобы тебе отказывать? — шепчет Феликс между поцелуями. Его движения становятся резче, стоны Хёнджина громче, во рту скапливается слюна, а клыки чуть удлиняются. Феликс целует и лижет шею омеги. И в момент, когда Хёнджин выгибается особенно сильно, по его телу проходит судорога, и он кончает себе на живот, Феликс впивается в нежную кожу. Хёнджин вскрикивает от боли и закатывает глаза. Он комкает простынь и жмурится. Но терпит. Их запахи смешиваются. Сладкий манго и терпкий горький шоколад наполняют комнату. Ли продолжает двигаться внутри, продлевая оргазм и гонясь за собственным удовольствием. На шее выступают капельки крови, которые Феликс слизывает. Он не держится долго, изливается глубоко внутри и ещё некоторое время просто лежит на груди омеги. — Теперь ты точно мой, — выдыхает Феликс и, чмокнув Хёнджина в губы, выходит из него. — Это что за собственически замашки? — возмущается омега и пинает Ли. — Те самые, которые ты сам взращивал весь этот месяц. — Я? — А кто, пофлиртовав с барменом, подошёл ко мне и прямо на глазах у бедолаги засосал меня, сказав, что выбил скидку? — припоминает Феликс, — ещё и сказал, что принадлежишь только мне, когда учуял лишь намёк на ревность? — Ну… — Пошли в душ. Не болит шея? — Феликс касается отпечатка своих зубов на бледной коже. — Чуть-чуть, — Хван морщится, Феликс целует ранку и тянет в душ. *** — Хён, — Чонин тыкает Феликса. — Чего? — Ли раздражённо смотрит на младшего. — Смотри, — Ян тыкает на Хёнджина, который флиртует с… Феликс честно пытается вспомнить имя альфы, потому что они с одной учебной группы, но тщетно. — И что? — Ты не ревнуешь? Теперь то вы точно встречаетесь! — Чонин видел их целующимися и потребовал объяснений от Феликса, потому что «просто друзья не сосутся на глазах всего универа!» — А должен? — Ли выгибает бровь. — Ну… Наверное? У меня мало опыта в отношениях, но вроде как, когда твой омега открыто флиртует с альфой, надо испытывать ревность. — Немного ревную, — честно признаётся альфа, — но у него на шее моя метка. От него пахнет мной, — пожимает плечами Феликс, — какая разница, с кем он флиртует, если я точно знаю, что он любит меня и принадлежит мне? Вон, смотри, — он указывает на Хёнджина, который отталкивается от стены и подходит к ним. — Ты ревнуешь, — говорит, принюхиваясь. И точно. Шоколад чуть горчит, а соль тяжестью висит в воздухе. Он правда испытывает ревность. Хотя это не совсем она, словно бы он просто ожидание, когда Хёнджин в очередной раз наиграется и вернётся показать, как сильно любит. — Но это было красиво, — Феликс усмехается, его запах становится слаще. И Хёнджин, обернувшись на того альфу, и убедившись, что тот смотрит, целует Феликса. Альфа улыбается прямо в его губы и отвечает на касания. — У него глаза размером с блюдца, он точно азиат? — шепчет Хван, взглянув на альфу ещё раз. Феликс усмехается и чмокает омегу в нос. — Люблю тебя, — совершенно серьёзно говорит он. Феликс не просто любит его. Он привязан к нему до безумия. Даже странно, как он раньше не задумывался о своих чувствах к своему лучшему другу, среди которых всё это время скрывалось такое невероятное влечение и притяжение.