Квантовая запутанность

      Последний день выходных Сэнку провел с Бьякуей.       Они почти ничего не делали. Прокатились немного. Купили несколько вещей, сделали пару фоток. Поели жирной еды, посмотрели документалки, поболтали ни о чем. Друзья, занятия, кружки. Коллеги, испытания, подготовка. Сэнку с определенного возраста был далек от Бьякуи, поэтому такие вот смол-токи в основном утомляли. Но в этот раз скорее раздражали.       Потому что даже Бьякуя знал, что у Сэнку был брат. Нет, он сам говорил, что ему начхать на это, но злиться на Бьякую всегда было просто. Как и раздражаться, наезжать и подкалывать. Бьякуя был самым безопасным человеком в жизни Сэнку. И ему не обязательно быть где-то рядом. Достаточно знать, что он есть где-то там. Это всегда делало проблемы Сэнку меньше. Незначительнее.       Преодолимее.       Потому что всегда был человек, готовый принять его таким, какой он есть. Даже если сейчас Бьякуя не знал настоящего Сэнку. Сэнку просто сам не хотел напрягать его. Возможно, если станет совсем невыносимо, он поделится, но пока… пока что можно и так.       Не сравнить с полетом в космос, значит можно и потерпеть.       Поэтому вернулись на учебу они с Рэем разными самолетами.       Поэтому Сэнку вообще радостно забыл о Рэе.       Сэнку повезло избегать его целых полдня. Он уже закрыл 8.01, и готовился к экстерну для 8.02 в феврале, так что на практиках его не было. Он даже пришел в столовую пораньше, чтобы пораньше пожрать и пораньше свалить на пары, но, как это обычно бывает при его везении, Рэй уселся за стол прямо напротив него. Да с таким довольным еблищем, что кроме как еблищем это назвать было невозможно. Аж еда потеряла всякий вкус.       Сэнку поспешил докидаться и сбежать, но к ним подсели и другие ребята.       — О, Сэн, — удивилась Эмбер, — не помню, когда в последний раз видела тебя в столовой. Что ты здесь забыл?       Сэнку скривился.       — Да вот, уже собираюсь уходить, — и он правда собирался.       — Кстати, Сэнку, пока ты тут, — сказал вдруг Мосс, — у нас в кружке робототехники новый слот освободился. Не хочешь попробовать свои силы?       — Мне бы с ракетой разобраться, — продемонстрировал лангету он.       — Так ты ж им и так считаешь, — фыркнула Мисти.       — Но прикол-то в том, чтобы строить! — возмутился Сэнку.       — Вот именно! — невпопад поддержал Мосс. — Когда лангету снимут, Пери вряд ли пустит тебя в отлаженный механизм строителей. Так и будешь им расчеты делать. А если захочешь сконструировать что-то свое, стоит поискать новую команду.       — Мне негде и некогда искать новую команду.       — Ну, — протянула вдруг Эмбер, — если ты дашь мне знакомый джойстик, я бы помогла тебе уделать любого, кто против нас выйдет.       — Даже меня, детка? — обернулся к ней Мосс.       — Особенно тебя, извращенец.       Они совершенно отвратительно чмокнулись, заставив Сэнку скривиться и отвернуться.       — Ну, помимо пилота и конструктора, не плохо бы заиметь программиста, — пробурчал Сэнку, все еще не веря в эту идею.       — Прости, друг, — сложил руки Хром, — меня уже записали в другую команду.       Сэнку удивлено посмотрел на него.       — Я пытался отказать им, но они выцепили меня прямо с хака и показали своего крутого робота, и я просто не смог им отказать! Прости-прости-прости!       — Не бери в голову, — отмахнулся Сэнку. — Я рад, что тебя позвали. И ты молодец, что согласился.       — Правда?       — Конечно. Если тебе это интересно, ты на десять миллиардов процентов должен посвятить себя этому.       Хром просиял. А потом добавил:       — Я спрошу у нашей команды, может быть они захотят взять еще и тебя.       — Это вряд ли, — фыркнул Мосс.       — Почему? — удивился Хром.       — Потому же, почему Пери не даст Сэнку заниматься конструированием, — буркнула Мисти. — Слаженные команды.       Хром расстроенно вздохнул.       Все продолжили есть. Сэнку снова порывался уйти.       — Я готов, — вдруг произнес Рэй.       Весь стол замер, обернувшись к нему.       — Че зенки вытаращили? — с наездом зыркнул он на остальных.       Сэнку скривился сильнее.       — Не знал, что ты программируешь, — нахмурился Хром.       — О, я много чего делаю, — хищно оскалился он. — А тут такой повод. Да и лишний экстерн никогда не лишний. Да, Сэнку?       — Я уже закрыл 8.01, — буркнул он. — Отстаешь.       Рэй удивился, а затем снова расплылся в улыбочке.       — Значит конструктор, пилот и программист есть! — хлопнул в ладоши Мосс. — Вот и команда готова! Отлично, я вас запишу. И скину расписание кружка в личку.       Сэнку поджал губы, но спорить не стал. Он думал об этом еще с тех пор, как увидел тот кусок железа в мастерской Ист Кампуса.       — Нужно будет собраться отдельно, подумать над концепцией, — Рэй наклонился к своим часам. — За одно решим, какие детали и где заказывать.       Сэнку замер, нахмурился и все-таки спросил:       — А зачем заказывать?       — А из чего ты робота собираешься делать? — буркнул он. — Если ты еще не понял, в кружках есть доступ к очень ограниченному набору барахла. И если у тебя вдруг не завалялся склад какого-нибудь бесхозного хлама…       Сэнку расплылся в ехидной улыбке. Ох, как отвратительно хорошо он себя сейчас чувствовал.       Когда Рэй заметил эту улыбку, он изобразил ровно то выражение, которое Сэнку от него ожидал:       — Да иди ты… Ты нашел хламовку? Серьезно?! Где? Отведешь меня туда?       — Не говори ему, — произнесли одновременно Мисти и Мосс.       — Эй, почему? — возмутился Рэй.       — Потому что из вас двоих конструктором будет Сэнку, — ткнула в него вилкой Мисти. — А тебе, Рэй, нужно учиться работать в команде. А то вырастешь и станешь хуже своего папочки.       — Которого? — уточнил Мосс.       — Да они палка о двух концах, — всплеснула руками та. — Один гиперопекающий маньяк, второй слепо следующая приказам псина.       — Не смей так говорить о моих отцах!       — Что, правда глаза режет? — ехидно оскалилась та.       — Я умею работать в команде! — всплеснул руками Рэй. — Или вы забыли, кто именно позволил…       Его рот закрыла ладошка Эмбер. Рэй тут же перехватил ее руку и попытался взять на болевой, но уже его запястье перехватил Мосс.       — Полагаю, Мисти это имела в виду, — буркнула Эмбер отдергивая свою руку от Рэя.       — Ой, а не пойти бы вам в жопу! — он уже встал, чтобы уйти, но вдруг был остановлен словами Хрома.       — Но ты же правда справился один раз? Что мешает тебе просто доказать их неправоту?       Все замерли. Сэнку огляделся — теперь каждый за столом скривился. И только Рэй смотрел куда-то себе под ноги. А потом чертыхнулся и бросил:       — Да понял. Меньше драмы, долбоебы. Значит, никакой хламовки и конструкторские решения принимает Сэнку, — он вздернул подбородок. — Если мы проиграем, значит твое железо было говном.       Сэнку усмехнулся в ответ:       — Кто тебе сказал, что мы проиграем?       И снова это выражение, так потрясающе смотрящееся на его лице.       Смесь удивления, восхищения и… жажды?       

***

      Но даже этот маленький перформанс не смог отвлечь Рэя от «очень важного разговора». А жаль. Сэнку так надеялся. Даже в лицо ему сказал:       — Я не собираюсь об этом разговаривать.       В этот раз Мосс позвал на кранч к третьекурсникам их обоих. Они справились с задачей в рекордные полчаса. Их парочку явно возненавидели, потому что за ними оказалось довольно сложно угнаться.       Кто бы мог подумать, что слова, которые имел в виду Сэнку так легко воплощались в формулы Рэем. Кто ж знал, что помнить теплоемкости самому не обязательно. Достаточно просто спросить их у Рэя, чтобы потом быстренько прикинуть в уме и тут же выдать мгновенно подхваченный дальше результат.       Они разобрали задачу на атомы, пережевали и выплюнули решение, которое третьекурсники просто довели до ума и переписали.       Жаль, что экстерн нельзя сдавать в паре.       Жаль, что Сэнку слишком слабенький, чтобы сейчас скинуть с себя Рэя.       Тот уселся ему на колени и просто вдавил его в кресло-мешок. А все потому, что обиженные такой наглостью третьекурсники свалили, оставив их наедине в пустом темном кабинете медиалабы.       — О, милый, тебе не обязательно ничего говорить. Говорить буду я, а ты просто кивай, — неизвестно откуда взявшимся голосом соблазнителя протянул Рэй. — Я не буду спрашивать видел ли ты. Мы оба знаем, что видел. И оба знаем, что тебе понравилось. Вопрос только в том, хочешь ли ты так же?       Табун мурашек пробежался от затылка до самого паха. Сэнку покраснел.       — Извращенец, — сипло прошептал Сэнку, — мы же братья.       — Ну, мы уже поняли, что тебя это не смущает.       — Еще как смущает! — рявкнул Сэнку.       — Но это ведь приятное смущение? — склонил голову Рэй.       Сэнку отвел взгляд в сторону. Но не ответил, потому что соврать не мог, а говорить правду не хотел.       Рэй довольно улыбнулся.       — Хорошо, я вижу. Тебе пока что сложно формулировать свои мысли в желания. Но ничего, я тебе помогу. Давай немного пофантазируем на тему, — он подцепил подбородок Сэнку и заставил его взглянуть себе в глаза. — Что ты думаешь о том, чтобы оказаться на моем месте?       В голову не пришло, что он имел в виду Ксено, который так же держал его за подбородок в том подвале. В голову сразу же пришли все те вещи, о которых Сэнку узнал о Рэе: пренебрежение, шантаж, похищение и боль… много боли…       — Я был там. Спасибо, не понравилось, — в качестве доказательства своей точки зрения Сэнку выставил правую руку в лангете.       — Ладно, — Рэй отпустил его подбородок и наклонился, тычась щекой в раскрытую ладонь Сэнку. Ластясь. Царапая свою кожу лангетой. — А что насчет места Ксено?       Блять, да!       В смысле, фу, нет! К ноге!       Не Рэй к ноге, голодное чудовище к ноге!       Агрх!       — Я вижу, — улыбнулся Рэй, поворачиваясь к пальцам и мягко целуя подушечку среднего. Сэнку не смел шелохнуться и, кажется, перестал дышать, — что ты не против взять кусочек меня.       Пробки вышибло. Мозг перемкнуло. Внутри включилось что-то настолько забитое, что Сэнку вообще не подозревал о существовании подобного в себе.       Покорять, давить, превозмогать, подчинять. Людей, природу, науку, — все равно. Будь он сейчас в каменном веке, этот инстинкт позволил бы ему пережить одиночество, болезнь, всех врагов и саму смерть. Но в веке двадцать первом все что он мог — думать.       Дано: близнец, которому что-то очень надо и который не отстанет, пока не получит это что-то (или по носу).       Найти: выход? А выход ли Сэнку нужен? Может… профит? Может реально забрать эти мозги себе, чтобы те больные извращенцы поняли, какое сокровище они потеряли? Чтобы тот один конкретный больной извращенец понял, что бывает, когда заигрываешься в свои манипуляции.       Это бы порадовало Рэя?       Это сделало бы счастливее самого Сэнку?       В конце концов, они были рождены быть вместе. Будет ли слишком плохо вернуть их наконец-то друг другу?       Сэнку схватил Рэя за подбородок и подтянул ближе к своему лицу.       — Ты не можешь предлагать то, что тебе не принадлежит, — тем не менее произнес Сэнку. Потому что это не только про него. Это про Рэя тоже. Про Рэйдзю.       — А мы им не скажем, — Рэйдзю наклонился ближе, явно рассчитывая на поцелуй, но Сэнку сильнее, насколько это было возможно в его положении, сжал чужой подбородок.       — А мне чужое не нужно.       Рэйдзю замер. Весь поменялся в лице. В нем не осталось ничего от меда секундой назад. Ничего от наглого матерщиника. Ничего от холодного гения. У него на коленях сидел маленький отверженный мальчик. Которого бросила мама. Которого не хотел папа. От которого сейчас отказывался собственный близнец.       — Я хочу свое, — прежде, чем тот успел скатиться окончательно, прошептал ему Сэнку. — Не выдуманную маску. Я хочу тебя настоящего, Рэйдзю. Своего близнеца, — он криво усмехнулся, — ну или того, кем ты стал без меня. Кого ты хотел бы доверить только мне.       Глаза Рэйдзю остекленели. Но он дышал ровно. Это радовало.       Спустя пару минут он вернулся и знакомым уставшим, одиноким взглядом посмотрел в ответ:       — А если тебе не понравится, ты готов взять на себя ответственность за мою смерть, Сэнку?       Сэнку непроизвольно улыбнулся.       Потому что да. Он был готов. Он на десять миллиардов процентов чувствовал тоже, сука, самое. Весь ебанный семестр.       Всю ебанную жизнь.       Если сейчас единственный, кто был равен ему и одновременно так на него не похож, не примет его, не станет идеальным его дополнением, то все. Жизнь кончится. Он пойдет и сброситься с купола, как самый отвратительный, бездарный и пошлый хак в истории МТИ.       — Ты — мой последний шанс, Рэйдзю, — прошептал, глядя ему в глаза Сэнку.       Рэйдзю всхлипнул, губы его затряслись. Он кинулся в объятия Сэнку, пряча свои слезы от всего мира в его тощем плече.       И Сэнку ответил на его объятья. Притянул его ближе и погладил по спине. Он просто позволил им быть.

***

             Сэнку никогда не участвовал в романтических или сексуальных отношениях. Свидетелем был. И он не только про сомнительный опыт наблюдения за собственным близнецом. Сэнку наблюдал, как медленно развивались отношения Тайдзю с Юдзурихой, от самого зарождения интереса, до того момента, как друг признался подруге в своих чувствах на заднем дворе школы, когда им обоим было по шестнадцать.       Сэнку точно помнил момент, когда стал лишним. Он рассказал небольшую лекцию о истории развития ракетных двигателей, как делал всегда, когда наступала финальная часть проекта. Тайдзю вдруг наклонился к уху Юдзурихи и что-то ей прошептал. Девушка захихикала, прикрыв рот ладошкой. А Сэнку сделал вид, что этого не заметил. Он готовился к старту новой ракеты.       Нажал на кнопку. Смотрел, как двигатели стартовали, как тело ракеты поднялось в воздух и, стремительно набирая высоту, унеслось ввысь. Краем глаза он видел, что Юдзуриха все еще наблюдала за полетом. Но вот Тайдзю уже смотрел на нее.       С тех пор Сэнку впервые задумался о социальной составляющей своей жизни. Разобрал до винтика чувства, которые наконец-то настигли его, а потом принял стратегическое решение: выработать новый подход. Терять друзей не хотелось. Мешать им — тоже. Пришлось жертвовать временем. Вниманием. Деталями.       Сэнку понял, что все кончено, когда впервые за много дней проводил вечер наедине с Тайдзю. Они не собирали ничего. Наоборот, сортировали хлам по коробкам. Что выкинуть, что продать, что разобрать, что оставить. Сэнку тогда был в муках выбора места учебы. Он подал документы в несколько ВУЗов, страны и зарубежья. Кое-где уже пришли положительные ответы. МТИ был в их числе.       Он впервые в своей жизни поделился своей неуверенностью с Тайдзю. А тот, со всем непревзойдённым простодушием, сказал:       — Ты должен поехать! Это же будет так круто! Ты найдешь много новых друзей! Ты должен следовать за своей мечтой, Сэнку! Не сомневайся в себе!       И Сэнку больше не сомневался.       Он правда планировал найти новых друзей и следовать за своей мечтой. Но навыка заводить друзей у него не было. А откуда ему взяться, если с самого детства у него был только один друг и тот завелся сам?       Про отношения и говорить не приходится. Сэнку не видел в них профита. Не понимал романтики, кроме романтики науки. Ему даже целоваться никогда не приходилось.       Точнее была одна девчонка в последнем классе старшей школы, которая поцеловала его без спроса. Он не понял прикола и попросил больше так не делать. И это просто максимум!       Другая сторона вопроса — секс. Сэнку никогда не рассматривал чье бы то ни было тело с точки зрения привлекательности или сексуальности. Просто… ну, нет. Как ты не можешь разглядеть молекулы без микроскопа, так глаза Сэнку не видели человеческой красоты. Он не знал, что это такое. Он знал общепринятые стандарты красоты, формулы, по которым их можно рассчитать, как работал человеческий глаз, нюх, гормоны и обстановка. Он знал теорию. Он не имел представления, что такое «красиво» на практике.       Что касается удовлетворения базовых потребностей: Сэнку знал, что такое мастурбация, знал, зачем она нужна его телу и мозгу и как провести ее максимально эффективно. Все-таки, даже не видя привлекательности, его мозг все еще реагировал на стимулы. Как у собачки Павлова. Поэтому руки были его единственной любовью. А еще ему повезло родиться обладателем крайне низкого либидо.       Поэтому произошедшее в подвале стало для него шоком. В нем никогда не было похоти. Он никогда не хотел себе человека! Новый телескоп, паяльную станцию, нанопоровый секвенатор, — сколько угодно. Человека? Зачем? Что он будет с ним делать?       Очевидно, насаживать лицом на свой…       Фу, я сказал! К ноге!       И эти новые отношения между ними… положа руку на сердце, он даже не мог назвать их романтическими или сексуальными.       Ну сами посудите, какая романтика в том, что ты с громким вдохом просыпаешься посреди ночи от кошмара? А держат тебя руки, что и стали причиной этого кошмара. А потом рыдаешь еще десять минут, пока твои слезы и сопли размазываются по чужой майке, а те же руки заботливо гладят тебя по голове, и тихий голос уговаривает успокоиться и поспать еще. И когда на следующий день вы не говорите об этом, а просто одеваетесь и идете на пары.       Так же и в этот раз.       Рэй не захотел отпускать Сэнку, поэтому затащил его на свою койку и отрубился в обнимку.       По факту это все, что между ними было. Личная боль и общие слезы. Рэй больше не лез целоваться. Не лез с сомнительными предложениями, к которым Сэнку не знал, как относиться. Рэй вообще вел себя как прежде — как форменный мудак. Задирал, задевал, что в случае Сэнку было травмоопасно, высмеивал выбранные методы или игнорировал.       Единственный момент, когда Рэй вел себя нормально, случался, когда Рэй был занят задачей. Поглощен настолько, что между ними открывалась та самая «миндальная» связь. Они могли общаться формулами, задавать вопросы графиками, отвечать друг другу взглядами. Там не было места спору. Один предлагал, второй подхватывал и дополнял настолько емко, что оба без обид или ругани могли свернуть вообще в другое направление.       Хотелось еще. Сэнку хотел, чтобы так было всегда. Да, наверное, для этого ему и нужен был человек. Нужен был Рэй. Но по факту они могли провести в таком состоянии максимум час, после чего кто-то отвлекался, и претензии и ругань начинались сначала.       Вот примерно, как сейчас:       — Да ебанаврот, Исигами! Ты что, правда не понимаешь, чем это грозит?       Он представлял, чем это грозит. Он не хотел ругаться, он ждал предложений.       — А чем это грозит? — потягивая бабблти, уточнила сидящая на столе Эмбер.       Они втроем заняли уголок в одном из офисов медиалабы. Эмбер, должная выступать арбитром, чаще всего выступала топливом в огне их споров.       — Тем, что робота расхуярят первым же ударом!       — М, — протянула Эмбер, — то есть, если удара не будет, то и робот останется цел?       Пауза.       Послышалось бульканье втягиваемого напитка.       — Ты не сможешь гарантировать, что робота ни разу не ударят, — прошипел Рэй.       — Я уже сказала, — пожала плечами она. — Если Сэн даст мне привычное управление, я порву их всех.       — Да с хуя ли такая уверенность?       Сэнку знал, с хуя. Он выступал с Эмбер на турнирах. В целом Сэнку был ей не обязателен, но она любила выигрывать вместе с кем-то. Что-то про мотивацию.       — Ты что, совсем не увлекаешься турнирной таблицей? — склонила голову она.       — Какой еще, нахуй, турнирной таблицей?       — По играм, — моргнула она. — Среди первокурсников. Я думала пойти в общий зачет, но меня остановил 18.01, — вздохнула она.       — Игры? — фыркнул Рэй. — Я таким не занимаюсь. Бездарно просранное время.       Сэнку в ужасе распахнул глаза. Посмотрел на Эмбер. Та ответила ему тем же ужасом, а потом с безнадегой помотала головой.       — Теперь понятно, откуда в тебе столько скрытой агрессии. В общем, проблема может возникнуть только в том случае, если у нас будет пинг, как до луны. Хотя, — задумчиво протянула она, болтая ногами в воздухе, — думаю, я смогу решить этот вопрос, если посмотрю на наших противником заранее.       — Ты, блять, не настолько хороша.       Сэнку фыркнул:       — Она лучше.       — Сука, ты издеваешься надо мной?       — Рэй, — вклинилась Эмбер, — в чем проблема? Ты не доверяешь Сэн сделать робота? Или не доверяешь себе сделать к нему софт?       Рэй замер, чертыхнулся, вывалил на них еще порцию мата и сбежал, оставив напоследок:       — Ебитесь сами, если такие умные.       Сэнку откинулся в своем кресле-мешке и устало застонал.       — Он просто душка, — усмехнулась Эмбер.       — Прости.       — М? За что ты извиняешься?       Сэнку неопределенным жестом указал на свое лицо.       — Сэн, ты же знаешь, что не виноват в его поведении?       Сэнку скептично вскинул бровь.       — Он со всеми ведет себя как мудак, — пояснила Эмбер.       — На всех ему все равно, он ведет себя как мудак только со мной. Вы просто попадаете под раздачу.       Эмбер скривилась, а затем задумчиво нахмурилась:       — Знаешь, я тут подумала. Между вами ведь что-то изменилось, да?       Сэнку вздрогнул. И такая реакция не смогла укрыться от его подруги.       — Ага! Я так и знала! Выкладывай, что вы не поделили?       Сэнку скривился.       — Это… сложно…       — А ты расскажи просто.       — Это как пытаться объяснить процесс митоза младшекласснику.       — Не съезжай с темы!       Пауза.       Сэнку пристально пялился на Эмбер. Эмбер пялилась в ответ. А затем в ее глазах промелькнуло узнавание. Есть контакт!       — Я знала! Вы все-таки близнецы!       — Да.       — Все еще не вижу проблемы, — ее восторг схлынул так резко, что Сэнку пошатнулся.       Затем раздраженно выдохнул и взлохматил волосы:       — И один из его отцов — мой биологический отец. И мы все вместе провели день благодарения. И я узнал вещи… которые не хотел бы о нем знать. Полагаю, это задело его. И теперь он бесится и пытается отыграться на мне.       Эмбер посмотрела на него как на идиота.       — Сэн, ты меня прости, конечно, но дело точно не в этом.       — Тогда в чем?       — Когда я сказала, что между вами что-то изменилось, я имела в виду раньше. Рэй… он стал по-другому на тебя смотреть. И, как бы я ни отрицала нелогичность интуиции, моя сердечная мышца мне подсказывает, что его ершистость — это реакция на уязвимость другого рода.       — Например.       — Схожая с тем, что делают младшеклассники вместо того, чтобы заниматься изучением митоза.       Сэнку не уловил намека.       Нет, все еще не уловил.       Эмбер закатила глаза:       — Дергают понравившихся девочек за косички.       Сэнку вспыхнул.       — Но я не!.. Он! Мы не!.. — возмутился он. — Мы же братья!       — И что? — пожала плечами Эмбер. — У меня тоже есть старшая сестра. Знал бы ты, какие войны мы устраивали в детстве! Чего стоит один разбитый холодильник.       Сэнку застыл, пытаясь представить:       — Не сломанный?       — Не-а.       — Разбитый.       — В дребезги.       Ладно, это задачка для другого дня.       — То есть, хочешь сказать, это типичные братские отношения?       Эмбер пожала плечами.       — Тогда почему меня не тянет «дергать за косички» его? В смысле, обкладывать его матом и спорить по поводу каждого принятого им решения.       Эмбер снова пожала плечами:       — Ну, тут много вариантов. От того, что ты уже пережил свой пубертат…       — До?       — До того, что ты не считаешь его своим братом.

***

             Увидеть, признать, сорвать пластырь и принять решение о дальнейших действиях.       Да, Эмбер оказалась права. Сэнку не представлял, что такое «братские чувства». Не имел понятия, как ведут себя братья. Но для решения этого вопроса у него был целый культурный пласт!       — Слушай, — обратился он к третьекурснице, которая была главой кружка Манги и Аниме, — можешь посоветовать мангу?       — М? Да, конечно, — она оторвалась от своих рисунков и посмотрела на него. — Что тебя интересует?       — Что-нибудь про братьев.       Третьекурсница задумалась.       — Пусть почитает берсерка! — кинул кто-то из-за соседнего стола с такой хитрющей улыбкой, что Сэнку не повелся, даже если бы не знал этот тайтл.       — Я что, похож на идиота? — вскинул бровь он.       — Ну… — протянул советчик.       — Я родом из Японии, если что, — произнес Сэнку на японском, — для нас это то же самое, что Песнь Льда и Пламени здесь.       — О! — воскликнул советчик. — Чего ж ты сразу не сказал, что знаешь японский? Будешь нашим штатным переводчиком.       Сэнку придавил его взглядом.       — Слушай, а можешь дать больше конкретики? — попросила третьекурсница, будто бы и не слышала перепалки. — Драма, экшн, повседневность?       — Мне бы что-нибудь про, — Сэнку смутился и неловко почесал затылок, — выстраивание отношений.       Третьекурсница удивленно посмотрела на него. И тоже почему-то смутилась.       — Что, прям отношений?       — Ага.       — Прям с нуля?       Сэнку почувствовал, что разговор заходит куда-то не туда.       — Думаю, не обязательно. Это так важно?       — Нет, но… — она снова задумалась, — может… «Брат»? Хотя оно старенькое. Тогда «Боку но Омисейран»?       — Да ладно, семпай, это же совсем мимо! Посоветуй ему «Боку но Пико»! — снова подал голос советчик.       Третьекурсница смутилась сильнее и прошипела в его сторону:       — Это аниме.       — Аниме тоже сойдет, — пожал плечами Сэнку. — Даже, наверное, лучше.       Третьекурсница снова обернулась к нему.       — Ну, там не совсем троп про братьев.       — А про что? — нахмурился Сэнку.       — Там про крепкую мужскую дружбу! — ткнул пальцем в потолок советчик. — Почти Гуррен-Лагган!       — Точно, я совсем про него забыл. Спасибо, — кивнул Сэнку, — этого пока достаточно.       — Я бы еще посоветовал «Ноу гейм, ноу лайф», — буркнул третий из угла.       — Там брат с сестрой, — фыркнула третьекурсница.       — Но тема интересная, — поддержал советчик. — Никакой семейной драмы. То, какими должны быть идеальные отношения настоящих сиблингов!       Сэнку задумчиво кивнул.       Тем же вечером он предложил Рэю вместе посмотреть аниме.       Рэй принял его предложение с энтузиазмом.       Стоило понять подвох еще в тот момент, когда название слетело с губ советчика. Не пришлось бы с чувством оскорбленной невинности и горящими щеками захлопывать ноутбук Рэя, под громкий ржач Мосса со своей койки и издевательский голос Рэя:       — М-м-м, Сэнку-чан, не знал, что тебе такое нравится.       — Больше никогда не попрошу у них совета, — скривился Сэнку.       — У кого? — удивился Рэй.       — Классическая подстава для новичков, — ответил за него Мосс. — Девочка-волшебница Мадока, Эльфийская песнь, Созданный в Бездне, Боку но Пико, — начал загибать пальцы он. — Кто-то из анимешников?       Сэнку спрятал лицо в руках и кивнул.       Вечер был безнадежно испорчен. Настрой тоже. Сэнку хотел оправдаться, хотел сбежать и больше никогда не видеть людей.       Но под настойчивые уговоры Рэя, он остался. Запустил Гуррен-Лагган. Через пару серий Сэнку наконец-то расслабился и погрузился в историю. В какой-то момент Мосс порывался присоединится к ним, но заметив отсутствие субтитров, поднял кипишь.       — Вы как это вообще смотрите?       — Глазами, — удивленно ответил Сэнку.       — Ты-то понятно — японец. А ты, Рэй, когда успел японский выучить?       — В детстве, пока моя мама была жива. Дома мы разговаривали только на нем, — на чистом японском выдал он.       — Кстати, как ты сохранил навык? — на японском же уточнил Сэнку. — Столько лет прошло.       — Я попал к Ксено в шесть, — уточнил Рэй. — А навык поддерживал на Дораэмоне. Мама как в первый раз его показала, так я не мог перестать залипать.       — Скажи же, классное аниме! — искренне восхитился Сэнку.       — Ты еще спрашиваешь? — поддержал его Рэй.       Мосс как-то странно посмотрел на обоих, а потом свинтил из комнаты в неизвестном направлении.       — Хотя письменный японский у меня ни к черту, — признался Рэй, даже не обратив внимание на уход друга.       — Если хочешь, могу поднатаскать. Правда в этом нет большого смысла, — пожал плечами Сэнку.       — Читать классику в оригинале?       Сэнку скривился:       — Лучше уж мангу. Там, хотя бы, сюжеты поинтереснее.       — Удивительно, насколько японец не поддерживает культуру созерцания, — фыркнул Рэй.       — Манга вся про созерцание!       — Ты понял, о чем я.       — В этом вини гены Ксено.       Оба замерли, а затем прыснули со смеху.       — Та-ак, — отсмеявшись, протянул Рэй уже на английском, — раз уж Мосс ушел, может займемся чем-нибудь поинтереснее?       — Например, чем? — вскинул брови Сэнку.       Рэй надавил ему на грудь и опрокинул на застеленную ранее кровать, наваливаясь сверху.       А. Этим.       Ну… Рэй продержался целых три дня. По-своему достижение.       Его лицо приблизилось к лицу Сэнку, глаза заглянули в глаза, зыркнули на губы. Рэй наклонился ближе, но Сэнку в последний момент отвернулся. Лицо горело. Внутри все выворачивало от страха. Он понимал, что, если Рэй вознамериться, у Сэнку не будет и шанса.       Прохладные губы коснулись горячей щеки в обжигающем прикосновении.       — Рэй, — тихо позвал Сэнку.       — М? — протянул тот.       — Не надо.       Рэй застыл. Сэнку не видел его лица. Ему было страшно смотреть. Он едва сдерживал себя от того, чтобы не зажмуриться.       Экран ноутбука погас. Черное зеркало отразило ступор на лице Рэя. Затем презрительный фырк, опаливший его кожу. Рэй скатился с него и улегся рядом, отпихивая Сэнку к краю койки. Они полежали так пару минут, пока Сэнку не смог больше выносить внутреннее напряжение и не выдал:       — Я пойду.       — Ага, проваливай.       Сэнку и рад бы провалиться под землю, но вероятность этого менее пяти процентов. А с его везением и того меньше. Поэтому этой ночью в свою комнату он не вернулся. Лучший способ справиться с навязчивыми мыслями, который он знал с детства — занять свои мозги работой. Поэтому он заперся в хламовке, набирая в пустой контейнер деталей для будущего робота.       Поэтому утром он опоздал на практику по химии. Лаборант неодобрительно зыркнул на него и кивнул на самую отстающую группу в классе.       — Миленько, — буркнул ему на ухо «случайно» прошедший мимо Рэй, снова задев его плечом. На этот раз без последствий.       Ну и что это должно значить?       Это ирония? Это сарказм? Он правда считает Сэнку милым?       Фу, нет, пусть это будет сарказм.       Сэнку так загнался от этой мысли, что едва не напортачил в расчетах и едва успел к концу практикума.       Потом был открытый семинар по программированию на джаве от приглашенного специалиста. Этот Нанами Сай был чудо как хорош. С таким увлечением рассказывал о коде и отвечал на все вопросы, что Сэнку уже мысленно прикидывал, сколько времени уйдёт на освоение нового синтаксиса.       — Ты правда этого не знаешь? — шепнул из-за его спины Рэй.       Сэнку застыл. Замер на минуточку. Продолжил слушать.       Отказался от идеи взять курс по джаве. Лишнего времени и так не будет.       Обед он решил провести в столовой, но так завис над магнетизмом, что не заметил приближения Рэя.       — Земля вызывает Исигами! — крикнул тот, заставив Сэнку подпрыгнуть. А когда привлек его внимание, протянул стаканчик.       — Что это? — нахмурился он.       — Глюкоза и кофеин.       — Зачем?       Рэй моргнул.       — Пить.       — Пей.       — Это тебе.       — Я не просил.       Рэй скривился и поставил стаканчик под самым носом Сэнку.       — Им, значит, можно, а мне нужно приглашение? — с наездом фыркнул он.       Рэй был не прав. Обычно Сэнку отказывал всем, но они угрожали запихнуть еду ему в жопу, если он сейчас не засунет ее в рот сам. Были свои недостатки в том, чтобы быть задротом, который видел гантели только на картинке.       На их фоне предложение Рэя было даже милым.       Сэнку уже открыл рот…       — Забей, — бросил Рэй и забрал стаканчик обратно, — не будешь, сам выпью.       А потом развернулся и ушел, оставив Сэнку с раскрытым ртом и учебником по 8.02.       Прекрасно.       После всех этих взаимодействий, Сэнку подумал о том, что им неплохо бы поговорить. Прояснить их сложные отношения, которые напоминали собой синусоиды с различными периодами, которые пересекались в случайном месте в случайное время. Заколебали, короче. То, за что отношения-то Сэнку и не любил. За кучу времени, просранного впустую на такие вот эмоциональные качели, непостоянство и недопонимания, которые по сути своей ничего не давали.       В их с Рэем связи была единственная вещь, за которую Сэнку готов был цепляться до последнего. За эти точки пересечения, где для них двоих существовала только наука, бесконечный поиск и безграничное принятие. Для Сэнку это заслуживало всех стараний и страданий.       Поэтому Сэнку нашел Рэя в кружке ракетостроителей. Изначально Сэнку пришел, чтобы передать Пери расчеты, а за одно получить пачку новых со слезными пожеланиями сделать вчера. Сэнку кивнул и подошел к Рэю. Тот сидел в углу. Рядом лежал корпус ракеты, провода из которого тянулись к его ноутбуку, лежащему у Рэя на коленях. Сам Рэй сидел на стуле, закинув ноги на соседний стул.       Снова далеко от окон. Снова спиной к стене. Остальные группы были где-то в своих мирах, так что Сэнку здраво рассудил, что им никто не помешает.       Когда Сэнку подошел, Рэй зачем-то убрал ноги со стула. Сэнку принял это как приглашение и уселся, за что тут же был придавлен теми же ногами, положенными ему на бёдра. Сэнку скривился, но со вздохом продолжил:       — Я хотел поговорить.       — Угу, — кивнул Рэй не отвлекаясь от экрана.       — Это по поводу нас.       Рэй замер, оторвался от экрана, посмотрел на Сэнку, затем на окружение и вздохнул.       — Давай не сейчас? У меня перераспределение массы всю структуру похерило.       — А что такое? — Сэнку попытался заглянуть в экран. Рэй просто откинул крышку ноутбука на 180, демонстрируя скрипт.       — Элтон в последний момент попросил запихнуть внутрь парашют, — скривился Рэй. — Вес небольшой, но при наших масштабах сам понимаешь.       Сэнку понимал. И предполагал, что самому теперь придется париться с той же задачей от Пери. Взглянул на скрипт.       — А в чем проблема просто поменять вес?       Рэй ткнул пальцем в, казалось бы, рандомное место скрипта. А дальше все как в тумане. Формулы, расчеты, идеи, брошенные в воздух и подхваченные на лету. Физика и цифры. И чистое, концентрированное счастье интрацеребрально.       Они просидели над задачей час, прежде чем у Рэя завибрировали часы. Сэнку в приподнятом настроении отпустил Рэя на тренировку, а сам пошел в библиотеку, продолжать уже свои расчеты.       И все-таки оно стоило того. Каждое недопонимание. Каждая маленькая ссора. Каждая постыдная мелочь. Он справится со всем, пока у него есть место, где он может быть собой.

***

             — Тише, Рэй, уймись, — притормозил его тренер. — Такими темпами ты себе запястья переломаешь.       — Нормальные у меня запястья! Давайте продолжать.       Тренер опустил боксерские лапы и выпрямился.       — Знаешь, нет, — мотнул головой он. — Ты явно не здесь. Эта тренировка не принесёт тебе пользы.       — Я здесь не ради пользы, а чтобы выпустить пар, — низко рыкнул он.       Тренер строго посмотрел на него. К сожалению для тренера, этот взгляд на него не действовал.       — Твой уровень достаточно высок, чтобы ты осознавал, что за идиотизм вытворяешь.       — Мой уровень достаточно высок, чтобы не спрашивать вашего мнения.       Тренер моргнул, а затем холодно выплюнул:       — Пошел вон из моего зала.       Рэй удивленно посмотрел в ответ.       — И не смей возвращаться, пока не проветришь голову.       А вот теперь он разозлился.       — Ну и пошли вы нахуй! — сплюнул он, развернулся и пошел прочь.       — Можешь вообще не возвращаться, — бросил ему вдогонку тренер.       Рэй стиснул кулаки сильнее и не сдержав себя врезал по весящей на пути груше. Да так, что треснувший дерматин лопнул и просыпал наполнитель.       Самодовольно фыркнув, Рэй вышел из зала и пошел в раздевалку.       Уже под холодным душем он осознал, какую поебень вытворил. Не выходя из душа, с часов заказал новый инвентарь. Должен прийти через пару дней. Тогда и придет извиняться. Если тренер не примет его обратно, Рэй не станет его винить.       Рэй понимал, что с ним что-то не так. Не знал, как это контролировать. Понятия не имел. Вообще. Даже близко. Если раньше у него был жесткий поводок Ксено и солдатская выправка Стэнли, то теперь, без страха остаться одному, он почувствовал такую головокружительную свободу, что иногда его заносило.       Ладно, может не иногда.       Ладно, ему просто нахуй снесло резьбу, а нанести новую было некому.       И это на фоне ебучих бабочек в животе, каждый ебаный раз, когда Сэнку просто смотрел в его сторону. Просто стоял рядом. Просто существовал.       Что бы вы понимали, еще Стэнли говорил ему — эти мелкие ублюдки у него в кишках, это самый яркий признак подставы. По отношению к чему бы они не ощущались, по совету Стэнли нужно было брать ноги в руки и бежать! И Рэй пиздец пересрался, когда увидел его там у двери. Жгучий стыд смешался с удовольствием в такую ядерную смесь, что его не отпустило даже на следующее утро. И через утро. И походу вообще.       Он надеялся, что отпустит, когда Рэй с Сэнку переспит. Когда выведет Сэнку в одну с собой плоскость плотского. Но этот гандон оказался хитрее. Он схватил Рэя не за яйца. Он схватил Рэя за душу. Плюнул, протер от пыли и сказал:       — На крайний случай спрыгнем вместе.       Ну, не прям так, но суть Рэй уловил правильно. Готов был поставить на это свою жизнь. Или уже поставил?       Ой, да похуй уже! Какая теперь разница? Суть-то от этого не меняется.       А суть в том, что Рэй… он не знал, в чем суть, окей? Он просто чувствовал, что что-то давно забитое растормошили и позвали гулять. И сказали, что можно все-все. А он блять не знает, что такое это все и как его на самом деле можно.       Он хотел с Сэнку всего и сразу. Ругаться, отхватывать пиздюлей, обниматься, молчать, работать, бездельничать, короче выпишите словарь глаголов, пожалуйста. А лучше просто вьебите ему им по башке. Может отек заменит вытекший где-то по ходу пьесы мозг.       Нет, Рэй все еще не идиот. Он понимал, что творит хуйню. Но как остановиться? А остановиться было нужно, потому что Рэй несмотря на то, что отъехал, прекрасно видел, как эта вседозволенность утомляет попавших под горячую руку остальных.       Сэнку ведь не всегда был рядом, не всегда мог впитать все, что принадлежало ему. Они учились, у каждого были свои занятия. А иногда Рэй сам позорно сбегал, потому что не мог вынести силы чувств, что бурлили у него внутри и ему просто нужно было немного выдохнуть.       Остановиться.       Хотя бы притормозить.       Сжаться в комок и запищать как фанатка К-попа, которой любимый солист подмигнул и сложил из пальцев сердечко.       Конечно, он не справлялся. Если бы вас взяли в заложники незнакомые дяди, приставили к жопе паяльник и сказали: «звони папе, нужно обсудить пару пустяков», а днем ранее папа сказал: «еще раз позвонишь по пустякам, убью нахрен», — вы бы вероятно тоже не справились с ситуацией.       Только в случае Рэя это были инопланетяне с дезинтегратором, а папа слов на ветер не бросает. И Рэй не шутит. Он натурально чувствовал себя именно так. У него не было слов для описания происходящего. Не было паттернов, ролевых моделей. Он просто…       С тяжелым вздохом, Рэй посмотрел на часы. Он закончил намного раньше, так что до вечернего мероприятия еще час точно. Кажется, Сэнку хотел поговорить?       «Где ты?» — короткий вопрос.       «Библиотека» — короткий ответ.       Рэй пришел приподнятом настроении. Сел на крутящийся стульчик рядом с сидящим за стационарным ПК Сэнку.       — Ты хотел о чем-то поговорить? — протянул он с улыбкой.       Сэнку вздохнул. Перевел взгляд на Рэя, а потом указал на знакомый скрипт.       — Давай не сейчас? — тоскливо так. Иронично.       Ладно, Рэй не дурак. Логически он понимал. Но внутри все оборвалось, будто бы его предали и растоптали. Не в первый раз, кстати. Даже за сегодня.       Сэнку вообще не фильтровал свой базар или действия, говорил прямо и в лоб, без намеков. От этого сносило крышу. Будто Ксено отвесил мощного леща своей самой любимой плеткой. Отрезвляюще. И до подгибающихся коленей приятно.       Рэй отвечал так же. Реагировал так же. С Ксено нужно было держать себя в руках. С Сэнку можно было высказаться прямо. Можно было унизить его, чтобы хоть чуть-чуть опустить идеал с пьедестала до себя и полюбоваться. И Сэнку вел себя так непривычно, но так естественно. И Рэю это так нравилось!       Хотелось плюнуть в лицо и сбежать, чтобы снова увидеться завтра и посмотреть, что оно принесет в их безбашенные отношения.       Может быть, Сэнку наконец-то ударит его физически?       Может быть, поставит на колени?       Может быть, будет игнорировать весь день, пока Рэй будет беситься и поливать его говном, пытаясь привлечь к себе эти глаза? А вечером заставит Рэя вымаливать прощения?       Так интригующе!       Рэй встал, чтобы уйти, но Сэнку вдруг перехватил его за руку.       — Посидишь со мной немного? — искренне попросил он. — Если, конечно, у тебя нет дел.       Рэй сглотнул. Вернулся на стул. Подкатил ближе к Сэнку. Застыл в ожидании. Сэнку улыбнулся ему, но действительно просто вернулся к расчетам.       Рэй скривился, но очень быстро нашел себе занятие. Подъехал к Сэнку со спины и обнял его.       Сэнку сначала напрягся, но, когда Рэй не предпринял дальнейших поползновений, просто продолжил печатать.       Рэй вздохнул и поставил подбородок на плечо Сэнку. Тепло. Безопасно. Так хорошо, что захотелось стиснуть и укусить, как он делал это со Стэнли. Спинка стула мешала, но Рэй имел достаточно проворные руки и мотивации, чтобы все равно получить чуть больше. Особенно когда соблазнительная молочно-белая кожа робко выглядывает из-за воротника водолазки, так и маня прикоснуться к себе губами.       Рэй не стал себе отказывать. Наклонил голову, мягко коснулся тонкой шеи под ухом. Ощутил, как Сэнку вздрогнул в его руках и зашипел:       — Ты что творишь? — попытался откатиться, но руки Рэя не дали уехать далеко.       — Сижу с тобой, — хитро улыбнулся Рэй.       — Это так называется?       Рэй не ответил, лишь пододвинулся и клюнул в покрасневшую щеку.       Лангета врезалась ему в подбородок, заставив прикусить язык и застонать от боли.       — Сука, Исигами, ты что творишь? — прижимая руки ко рту, застонал Рэй.       — Это мой вопрос, — загнанно ответил тот.       Рэй фыркнул:       — Перестань строить из себя недотрогу. Мы оба знаем, чего ты хочешь.       — Ага. Доделать расчет! — всплеснул руками Сэнку.       Рэй скривился.       — Хуй с тобой. Сублимируй дальше, — он встал со стула и поспешно вышел из библиотеки.       Сегодня вечером у него было еще одно мероприятие.       — О, дружочек Рэй! А ты рано сегодня, — Ген протянул картонный стаканчик с кофе.       — Спасибо, — Рэй взял стаканчик и начал греть руки. Подмерзли, так долго ходить по Кембриджу без перчаток. Но хоть голову остудил. Интересно, что будет завтра?       Ген театрально вылупился на него, затем расплылся в улыбке:       — На здоровье, Рэй-чан. Пойдем?       Рэй кивнул и поплелся за другом. Сегодня вечером Книжный кружок в коллаборации с кружком Вкусов Мира проводили книжное чаепитие. Звучит интригующе, но суть проста. Каждый желающий по очереди читает вслух выбранную для мероприятия книгу. А во время пауз официанты подают свежий чай различных сортов.       Вы спросите, что это за гарвардская хуета? Но социальные курсы затем и придумали, чтобы мозги молодых инженеров не спеклись раньше времени.       Вообще, посидеть, послушать и выпить чашечку другую свежезаваренных чайных листьев звучало как медитация. Чего Рэю сейчас очень не хватало.       Организаторы выбрали что-то максимально повседневное и умиротворяющее, не требующее глубокого анализа и даже внимания. В любой момент времени происходило ничего. Рэй сидел в роскошном викторианском кресле, потягивал Принца Уэльского с ебалом клинического аристократа, будто бы всю жизнь в таком и провел. И его совершенно не ебало, что он при этом выглядел как ебучий панк. Ксено натаскал его выглядеть уместным в любой ситуации.       Раз уж речь зашла об этом…       Ксено позаботился о том, чтобы Рэй знал правила. При том, что вся жизнь Рэя состояла только из намеков, недосказанности для Рэя не существовало как понятия. Школа, секции, друзья, его эксперименты с волосами и макияжем, — все это существовало в рамках правил. На все новое нужно было разрешение. Если не можешь доказать целесообразность, значит не заслуживаешь. Так что популярный стереотип на богатенького сынка на него вообще не распространялся.       Собственно, так они с Геном и познакомились. Рэю нужны были деньги на новый компьютер. Текущий устарел и не мог удовлетворить все его нужды. Но Ксено посчитал его аргументы неубедительными, так что Рэй нашел человека снаружи. Кого-то совершеннолетнего, кому нужны были быстрые деньги, и кто готов был посотрудничать с ним.       Первые пару раз его развели. Рэй не расстроился. Провел работу над ошибками и нашел Гена. Буквально нашел. Тот сидел в соседнем парке, выглядел как мокрая крыса, избитый и ограбленный. Рэй предложил ему свой пончик. А потом написал номер на двадцатке и сказал позвонить, если захочет заработать.       Ген позвонил ему через неделю, когда Рэй уже почти и забыл о нем. Согласился на выдвинутые условия и не наебал.       Рэй помог Гену встать на ноги, а Ген взамен не закрывал для Рэя свой счет.       Когда Рэю стукнуло восемнадцать, он с удивлением обнаружил, что счет перешел в полное его пользование. И что за все время Ген не взял оттуда ни цента. Наоборот, закинул одолженную двадцатку.       Как позже выяснилось, у Гена все это время были деньги. Просто Рэй нашел его в уязвимый момент. И Ген так умилился с него, что решил помочь юному дарованию получить независимый источник дохода.       Сейчас Рэй не зависел от финансов Ксено. Еще чуть больше двух лет и он станет совершеннолетним деюро. Он смело сможет ставить прочерк в строке связных и закрыть доступы к своей финансовой или медицинской информации любому.       Еще в начале сентября он бы и думать о таком не стал. Остаться одному? Зачем? Для чего? Что он будет делать один? Кому он будет нужен? Но теперь…       Сидя в этом удобном кресле, поглядывая на поглощенного историей Гена, он впервые задумался о том, что… возможно… самую чуточку преувеличивал свою зависимость от родителей.       С начала сентября Ксено не прислал ему ни одного запроса. На дне благодарения Рэй понял, что тот их даже не читал. Поэтому по возвращению Рэй перестал их посылать.       Деньги у Рэя были. Связи — вон одна сидит, хватается за сердце, потому что Эдмунд отказал Катрине… боже, какая пошлость…       Ладно, что там дальше? А, точно. Смыслы.       Есть такая проблема, с которой сталкиваются все выпускники учебных заведений, которые до этого не имели финансовых проблем. Она называется «жизнь». Которая бьет ключом. Гаечным и по голове. Чаще всего это экзистенциальная мысль из разряда: вот детство было, школа, колледж тоже были, а теперь работа. И что, это все? До конца моих дней?       У Рэя никогда такого не было. Рэю сказали сразу: это не детство-школа-колледж-работа. Это проект. Ты проект и у тебя есть вехи, которые ты должен преодолевать. И когда предыдущая заканчивается, появляется новая. За ним следующая, чуть сложнее. Потом еще чуть сложнее. Когда задачи становились простыми, Ксено подкидывал новые области, заставляя мыслить шире. Когда заканчивались научные области, появлялись социальные.       Мосс так-то и не его друг. Мосс он вообще-то Мостин С. Торншип. Средний сын владельца корпорации Торншип — одного из главных поставщиков дизельных двигателей в стране. Просто они одного возраста, поэтому их заставили общаться. Повезло, что они нашли общий язык.       То же самое и с Мисти.       Вообще, если взглянуть здраво, то все события в МТИ были просто еще одной вехой в развитии проекта под именем Рэй Уингфилд. И вот Рэй нихуя не удивится, если Ксено все это продумал заранее. Свободу, неприкаянные чувства, спущенный поводок и Сэнку. О, особенно Сэнку.       Рэй вздохнул и кивнул официанту на предоставленную чашку нового образца чая.       Ксено с самого начала планировал его выкинуть. Потому что Ксено на дух не переносит паразитов. Серьезно, у него начинается психосоматическая аллергия при одном свисте москита где-то поблизости.       Но, в своей излюбленной манере, Ксено провернул все настолько незаметно, что Рэй буквально три месяца в игноре и только сейчас понял прикол. И знаете, что? Точно знаете, он уже говорил об этом.       Ему больше не страшно!       Не больно представлять, что с ним станет. Потому что он все еще приехал домой на выходные, и его все еще приняли, обняли, унизили, выпороли, выебали и приласкали. И у него все еще были друзья. Все еще были средства. Все еще был Сэнку. Ну и новая задачка, конечно: как унять себя, когда тормоза не просто отказали, а их вырвало нахуй вместе с колесами и он не едет уже, а летит в бездну набирая скорость, а дна не просто не видно, его там нет!       Почитать что ли про это? Должны же быть книги. Может Ген чего подскажет?       Жуткая глупость пришла ему в голову, но сил и желания остановить себя не было.       «Я когда-нибудь стану таким же крутым манипулятором, как ты?»       Он знал, что отец ему ответит. Потому что Ксено никогда не хвалил Рэя за успехи. Но, если считать, что это его сорт признания, даже эта мелочь заставила Рэя улыбнуться:       «Нет предела совершенству».