Что-то о любви

      У Вадима дёргается глаз. Осознание своих чувств, слишком долгое отрицание и полное незнание о взаимности ударяют его слишком больно. Хочется плакать от ситуации в которую думал никогда не попадёт.       Свернувшись клубочком на кровати парень смотрел в стену. Ему очень хотелось вырвать зудящийся орган из груди.       На телефон пришло сообщение. И Леденёв знает от кого. Включенный звук стоит только на одном контакте.       Вадим избегал его уже вторую неделю. Когда только начали в голову лезть слишком недружеские мысли. Когда начал заглядываться на чужую улыбку, глубокие песчаные глаза, котрые видимо хотели затянуть в себя. У них получилось.       Первые три дня полного игнора Молев вёл себя как обычно, скидывая мемы, видио и приглашения поиграть в их любимую игру. Когда же парень перестал замечать Вадима в колледже, потому что тот очень хорошо прятался, а совместные пары были не так уж и важны, он начал спрашивать что происходит. Его сообщения читались только в строке уведомлений, Вадим не позволял себе зайти в чат. Слишком велик риск ответить, попросить помощи. Но это было бы жалко. Он не может о таком просить.       После полного устранения Молева из своей жизни, Вадим думал, что всё наладиться. Он перестанет вспоминать чужие глаза, перестанет жаждать встречи, перестанет чувствовать вечный холод.       Все его надежды разбились сегодня. Ему принился сон с ним. Они были парой, понимающей друг друга с полуслова, нежной и очень любящей. Тот взгляд, пропитанный любовью, которую так хотелось бы видеть в реальной жизни, Вадим не сможет забыть никогда.       Какие вообще чувства могут быть к парню? Это ненормально. А что ноомально? Забивать гвозди в стены, чтобы жена нарашавшая три ребенка не кряхтела, что он уже полгода полку забить не может?       Если сейчас восстановить общение, то как раньше уже не будет. Леденев не сможет притворяться, не сможет не думать об этих обкусанных губах.       Он придаёт их годовую дружбу ради каких то чувств? Этот вопрос ранит сильнее. Он ведь правда без понятия, что ощущает Глеб. Тоску по другу? Скуку от пар в одиночнстве? Или дуткую тревожность от того, что его любовь ему не отвечает уже вторуюу неделю? очень бы хотелось в это верить.       Снова пришло уведомление. Вадим не двинулся. Хотелось сохранить тепло хоть гле то, потому что ярко горящее любовью сердце придётся задушить.       В входную дверь постучали. Леденев вздрогнул. Может, ошиблись? Он точно никого не ждал. Отсчитав двадцать секунда, паркеь понял, что уходить никто не собирался, и мкдленно встал, недовольно шоркая по холодному полу.       Открыв дверь, Вадим ужаснулся. Молев здесь. По его душу. Пришел трясти с неё ответы.       — Т-ты чего здесь? — Леденев не хотел видеть его. Он еще не до конца придумал, что делать с нахлынувшими чувствами.              Одним наглым взиахом руки Глеб подвинул шокиранного парня и прошел внутрь квартиры.       Молев никогда не видел такого измотанного Вадима. Даже в их первую сессию парень выглядел свежее и не таким.. Потерянным?       Глеб разулся и прошел в маленькую кухоньку, насиная вытаскивать из с собой принесенного пакета снеки.       — Я принёс всё что ты любишь, чтобы узнать почему меня ты теперь не любишь, — усевшись наконец за стол, Молев поставил под голову руку и посмотрел на Вадима.       — Чего?       Нет, все еще хуже, чем Глеб думал. Парень выглядел слишком уставшим, еще и не соображает ни черта.       — Я что то сделал не так? Ты меня избегаешь уже две недели. Я допытался до Саши, он сказал, что ты стал слишком счастливым. Ты так рад, что избавился от меня? — говорить это было страшно. Еще страшнее было бы услышать не тот ответ.       Леденев стоял прямо пере столом, не решаясь садиться. Он едва сдерживает слёзы. Из за него родной человек почувствовал себя ненужным. Видимо пытаясь стать счастливие без Молева, он совсем не подумал о нём.       — Ты тут вообще ни при чем. Я.. Мне кажется, если сказать тебе причину, то ты разочаруешься во мне, пожтому проще закончить общение на.. Хорошей ноте, — прохрипев это, Леденев не узнал свой голос. Когда он последний раз разговаривал? Хотя какая теперь разница, сейчас они разойдутся и язык провалиться внутрь навсегда, а затем медленно будет гнить. После собственных слов тольок этого и хочется.       — Закончить общение? — у Глеба сердце упало куда то очень глубоко. Нет, ни в коем случае. Он против, посему его никто не спросил?       — Если ты ужил кого то, я помогу сокрыть преступление, если деньги у кого то украл, я помогу вернуть. Я не смогу в тебе разочароваться в любом из случаев. Просто скажи, я помогу, — Молев не сможет отпустить Вадима. Ни когда он залез туда, куда до этого никто даже постучать не мог.       Сжав сильно кулаки, Леденев хотел провалиться под землю. У него такой хороший друг. В этом вся проблема. Они никогда не смогут стать кем то больше, об этом лаже речи никогда не шло.       Во рту появился привкус металла. Кажется, он прокусил губу.       — Мне очень стыдно. Правда прости, — Вадим закрыл дицо руками. Кажется, уши покраснели. Он не может двинуться, не может что то сказать. Он будто осознанно захлебывается.       Послышался шорох. Глеб встал напротив Леднева. Ему было очень больно смотреть на эту картину. Что то очень сильно выведо парня из равновесия. Нужно с этим заканчивать.       — Ты модешь рассказать мне всё. Могу я как то.. Тебя поддержать?       Вадим кивнул. Перед тем как это сделать он видимо совсем забыл подумать, потому что верез секунду его талию обвили теплве руки.       Леденев не хотел изспользовать доброту друга, пожтому резко отшатнулся и быстро пробормотал:       — Ты мне нравишься, — сильно сжав кулаки и смотря в пол, Вадим чувствовал приближающуюся истерику.       Когда послышался шаг, Леденев зажиурился. Кажется, пощечину он все таки схлопочет.       Когда же чужие руки легли обратно и сильнее сжали, Вадим затаил дыхание и распахнул глаза.       — Если честно, у меня сейчас камень с души упал. Ты мне тоже ноавишься, — мягко прошептали в самое ухо.       Сознание отказывалось воспринимать реальность. Это очередной сон, после которого Вадим будет плакать. Он не верит. Поэтому не спешит дарить объятья в ответ.       — Зачем тогда говрил про девочек из нашей группы? О, эта ничего такая, о, а вот этой я бы..       — А что я должен был говорить? Ты сам то еле еле сейчас признался, мне де нужно было поддразивать образ гетеро парня, — в этой интонации не быдо предъявы. Были лишь громкие извенения. Ксли бы Молев признался раньше, Вадим бы так себя не изводил. Или не от этого тот сам на себя не похож?       — А зачем было игнорировать меня недели?       — П-потому что я не привык говорить всем подряд такое, уж извините. Я вообще думал ты меня сейчас пошлешь. И вообще это всё сон. Ты не мог сказать мне такого.. — последнее прадложение провзучало севсем уж тихо. Уверенности в Вадиме нет от слова совсем.       Глебу пришлось отпустить замершее тело, а то он как будто бы в плен кго взял, и встать напротив.       — Ты мне нравишься. Еще на втором курсе мне кажется я это понял. Ты слишком милый, тут кто угодно бы.. Попал, Молев потянулся за рукой парня. Ему нужно было как понимать, что тот живой.       — Почему раньше не сказал?       Вадим смотрел как по кго ладони медленно гуляют чужие пальцы. Он не верит.       — Я испугался. Думал, что рискнув, потеряю всё.       Глеб говрил тихо, но уверенно. Сердце не выдеражало. Вадим обнял парня за плечи и тихо всхлипнул. Эмоции вырвались быстрее мыслей.       — Эй, всё же хорошо. Я тольок что собирался предложить тебе стать моим парнем, а ты тут волоноваться заставляешь, — Молев запустил пятерню в отросшие волосы парня, мягко поглаживая.       — Всё слишком хорошо, — непривычнр высоко для своего баса протянул Леденев и снова уткнулся в горячее плечо.       — Я могу начать бить тарелки.       — Я согласен быть твоим парнем.       Сказав это одновременно, Вадим только закатил глаза, видя как ярко улыбается Глеб.       Он очень скучал по Молеву.       Наслажлаясь объятиями еще где то несколько минут, Глеб вспомнил, что пришел сюда с намерениями поднять настроение своему другу парню. А сейчас сморя в мокрые, но очень счастливые глаза, как будто бы.. Выполнил свою миссию.       — Мне очень нравиться с толой обнимать, но предлагаю делать это еще и с едой. Я для кого это все покупал, я один не справлюсь, — драматично вздохнув, Молев закатил глаза.       — Чтож, придется выкинуть.       — Ээ.       Слишком приторно улыбнувшись, Леденев забрал пакет с едой и направился в спальню, где висел средненький размера телевизор.       — Как то у тебя здесь.. Грустно, — оглядев комнату Молев почувствовал мурашки.       Кучу одеял навалено в одном верхнем унду кровати, шторы на максимуме выполняют свою работу и не пропускают ни один лучик света. Около рабочего стола валяется кучу бумажек, тетрадок и вещей. Кто то в порыве быссилия смел это от туда. Подходя ближн к кровати можно заметитть прощрачные стеклышки и капли воды. Крудка видела весь кошмар происходящий тут.       — Я-я уберу сейчас все, — почему то Ващим чувствовал сильный стыд, что Молев увидел это безобразие.       Он быстро принялся жа уборку комнаты.       — Я помогу, — Глеб ушел на кухню за тряпкой.       Минут десять они потратили на убийство грусти. Разложив чипсы в тарелки, парни улглись в большую кровать. Вадим протянул пульт Молеву.       — А.. Ты можешь пообещать что ничего не изменится? — тревожные мысли начали меденно заполнять голову Леденеву.       — Конечно нет. Что вообще могло бы измениться? — на Гьеба смотрели бестящие глаза полные неловкости и надежды. Воо тольокт на что?       — Я не знаю. Просто представил, что ты возьмешь обращец повеления у какой нибудь шетеро пары из нашей группы, а это ну полный пизлец, — Вадим прерывисто выдохнул.       Все эти парочки существование котрых перывалось четко раз в месяц не привлекали его от сдова совсем. Хотелось бы жить без скандалов и интриг, просто с открытыми чувствамии уверенным в партнере. Ровно как и было в их дружбе.       — Я не собираюсь ориентироваться на них. Я хочу чтобы теье со мною было комфортно. Как раньше, — мягко улыбнувшись Глеб вытянул руки к парню в ожидании.        Закрепив разговор зрительным контактом, Вадим медленно приблизился к чужому плечу оплетя руки вокруг туловища и почувсвовал теплые ладони на собственных лопатках. Ноги сплелись сами собой.       Этой ночью фильм они так и не посмотрели, но спокойствие и прошедшие тяжелые недели заволокли в сон обоих.