Touch me

Той ночью Эсме так и не смогла сомкнуть глаз. Она точно знала этого человека — того самого парня с тростью. Откуда и почему, она не помнила, но ощущение было слишком явным, чтобы его игнорировать. Мысли крутились по кругу: неужели это правда? Неужели Димитр способен на такое? И если да… зачем ему она? Неужели он всё это время использовал её? Под утро усталость всё же взяла своё, и девушка провалилась в сон. Ей снился тёмный коридор, в конце которого горел яркий свет. Она шла по нему в белом платье, ступая по дорожке, и дело было вовсе не в цвете ткани — дорожка была кровавой. Вокруг не было гостей — вместо них стояли люди в клетках. Вместо священника — её отец. Он смотрел на Димитра с таким презрением, что даже во сне у неё сжалось сердце. Вместо книги с клятвами — старый альбом. А рядом с её женихом стоял тот самый парень в шляпе с тростью. Раздался выстрел. Резкий, чужой, но в то же время окончательный. Как знак. Как сделанный выбор. Эсме резко проснулась, тяжело дыша. Она не боялась оружия и выстрелов, но во сне всё ощущалось иначе — будто этот звук означал, что что-то уже решено. Она села на кровати, пытаясь прийти в себя, и вдруг перед глазами всплыл тот самый альбом. У неё ведь был такой. Бабушка когда-то чуть ли не из огня его вытащила — там хранилась вся их жизнь. В те времена иметь что-то подобное было роскошью, особенно для Кеттердама. Мысль вспыхнула внезапно. Чердак. Эсме быстро поднялась и направилась наверх. Среди старых коробок и слоёв пыли она наконец нашла его. Сердце забилось быстрее. Спустившись вниз, она держала альбом так, будто в нём были ответы на все вопросы. Страница за страницей. Воспоминания. Смех. Лица. И вдруг — она замерла. Фотография. Маленькая Эсме и мальчик на фоне обшарпанного здания. На обороте аккуратным бабушкиным почерком было написано: «Первый жених Эсмеральды. Младший Ритвельд». — Эти глаза… — прошептала она. — Точно… В груди неприятно сжалось. — Но почему я не помню?.. Голова резко разболелась, словно что-то намеренно не давало ей вспомнить. Она знала лишь обрывки: поездки к бабушке в Кеттердам, нежелание родителей забирать её к себе, несмотря на их положение. Её мать была целительницей, скрывающейся под видом лекаря. Отец — советник при дворе, уважаемый и влиятельный человек. Для неё он был просто папой. Для остальных — генерал Стефан Кроу. О нём ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он продал душу за знания. Кто-то — что одним взглядом мог подчинить человека. В одном они были правы: он действительно обладал силой. Мог лишить воли. Мог заставить человека сделать страшное. Перед смертью он позвал её. Ничего не сказал. Просто держал за руку. И Эсме видела, как что-то чёрное из его вен перетекает к ней. В ту ночь он умер. А она изменилась. Стала видеть больше. Слышать тоньше. Чувствовать глубже. Она знала, как говорить с людьми, чтобы добиться желаемого. Умела различать энергии и защищать свой дом. И, возможно, именно поэтому теперь она не верила Димитру. Эсме закрыла альбом и подошла к окну. Закурила, приоткрыв его. Бабушка бы её за это убила, но сейчас это было неважно. Белое платье висело в шкафу. Украшения лежали на столе. Фата аккуратно закреплена. В вазе стоял букет невесты. Всё было идеально. Только это не ощущалось как праздник. Скорее как траур. Она медленно выдохнула дым. — Куришь в комнате? — воскликнула мать, входя внутрь. — И снова не закрыла дверь. Мы в Кеттердаме, милая. Здесь такая оплошность может стоить жизни. Кармен прошла глубже в комнату, внимательно осматривая дочь. — Но я жива, мам, — с лёгкой ухмылкой ответила Эсме. — Как и всегда. — Ты родилась в рубашке. Но не гневи святых, что тебя оберегают. Помнишь, как вы с Николаем в грозу выпустили лошадей и уехали в лес? Эсме чуть отвела взгляд. — Помню. — Ты тогда с Айды упала, отделалась парой царапин. А лошадей потом нашли… — Кармен понизила голос. — Их будто что-то разорвало. Так что не думай, что тебе всегда будет везти. — Да-да, мам. Проехали, — отмахнулась девушка. Но она прекрасно помнила, как всё было на самом деле. Это было не падение. Это было предупреждение. Перед глазами тогда появилось видение — чёткое, как наяву. Отец стоял у входа в тёмную часть леса, хотя к тому моменту он уже несколько лет как был мёртв. — Николай! Слезай! — закричала она тогда. — В чём дело? — не понял он. — Нельзя туда. Беда будет! Лошади не слушались. Словно их что-то тянуло вперёд. Им пришлось прыгать на ходу. Они укрылись в кустах, тяжело дыша, и через мгновение услышали звук, который невозможно забыть — треск костей, хрипы, что-то звериное, чужое. Позже лошадей нашли разорванными. Но правду они никому не рассказали. — Что с тобой? — мягко спросила Кармен. — Ты не выглядишь счастливой невестой. В чём дело? Эсме взяла её за руку и села на кровать. — Мам… у тебя были сомнения перед свадьбой? Женщина провела рукой по её волосам. — Это предсвадебное волнение… или я не права? Эсме покачала головой. — Я думаю, что ошиблась. Понимаешь? Кармен нахмурилась. — Будь здесь Николай… — Если бы он был здесь, свадьбы бы не было. Женщина понизила голос: — Послушай. Если у алтаря ты ничего не почувствуешь — уходи. Ты не обязана выходить за него. — А деньги? Всё, что вложили в свадьбу? Кармен усмехнулась. — Когда деньги были важнее тебя?- Кармен помнила то,чему её учил покойный супруг.с самого детства Эсмеральды,никто не шел против ее воли. Не хочет она это платье? Не надо. Купят другое. Не хочет она это есть или пить- в сторону. Единственное,куда удалось ее заставить пойти - это уроки танцев при дворе. И только потому,что там будет Николай. Эсме резко обняла её. — Спасибо, мам… В дверь постучали. Подружки невесты. Эсме быстро вытерла слёзы и открыла. — А вот и она! — радостно воскликнула сестра жениха. — Будущая родственница! Что с настроением? Давай веселее! Такого жениха отхватила! Эсме улыбнулась. Но внутри было пусто. Потому что теперь она знала — это не её путь.