Where would you be without me?

Что это значит — просто существовать? Hey you... Я помню слова, которые она написала мне. До въевшихся в мозг деталей. Come over here...

Новая звезда не оставит в покое,

Пока я снова не встречу тебя.

Даже в самом худшем мороке —

Как же ты будешь без меня?

I have something to tell you... Ты была права. Я не смогу без тебя. Одинокая, гниющая заживо комната без твоего присутствия. Отчаянные письма, одно за другим, только чтобы найти тебя. Найти и вырвать из этого мира. Моя Джимин. Ты моё солнце. Моя прекрасная, ослепительная моим мраком девочка. Знаю, ты можешь спасти меня от питона, сдавившего шею, но никогда не достанешь со дна. И это самое страшное. Самое страшное, что я продолжаю писать тебе, запихивая обрубки своих мыслей в почтовый ящик. Все мои слёзы, вся моя желчь, вся моя боль и любовь принадлежат одной тебе. Просто знай это. Знай, как никто другой, даже если твои вырезанные мной глаза с обложек журналов Vogue, для которых ты снималась, никогда не скользнут по моему лицу. Знай, что я выла по ночам, мечтая лишь о том, как ты сидишь рядом и смотришь, как я захлёбываюсь в собственной агонии. Вот что значит любовь. Совершенная, абсолютная. Настолько, что покрыта коркой грязи, немытыми тарелками с засохшей едой, растерзанными окурками и кровью на осколках разбитых кружек. I'm so embarrassed for you... Знай, что я просто люблю тебя. Знай, что отдам последнее — если понадобится, я вскрою вены, отсеку свои руки и ноги, даже если ты брезгливо отвернёшься. Я просто отдам. Потому что ты — мой свет. Луч в чёрном мире, кишащем убийцами невинных душ. Ты однажды сказала: «Любовь никогда не заканчивается там, где начиналась». Я думала об этом так часто, что мои мысли превратились в гнойную фруктовую кашу, а разум — в гудящую пустоту. Всё забито тобой. Мои духи выветрились, уступив место запаху твоего призрачного тела, а дешёвый крем стягивает кожу так болезненно, словно это ты замазываешь мои шрамы своими мертвецкими пальцами. Моя любовь. Моё проклятие. Мой синдром. Как ты могла... Как ты... КАК ТЫ! Столько прочитанных книг, но ни один смысл не дотянулся до тебя. Все мои поглощённые знания захлебнулись в забытьи — ты их не увидела. А ведь это могло бы так красиво расцвести в тебе. Так смертельно. Так фатально. Я могу падать в твои невидимые объятия раз за разом, ломая кости. Ванильный аромат, тонкие, бессердечные ладони. Густые волосы, в которых хочется задохнуться, вдыхая только тебя. Родинка у губ, к которым я тянусь в лихорадочных снах — а наутро череп раскалывается так, будто сами мысли о тебе разъедают мне мозг. Бархатный чёрный плащ, облегающий лонгслив, чёрные стёкла очков и твоя глупая шапка, которая всё равно не защитит от моего липкого взгляда. Мне так плохо, так физически тошно без тебя... Без твоего запаха, без твоего внимания. I'm so embarrassed for us... Все галлюцинации только о тебе. Каждый день прожит лишь для того, чтобы искать твои следы. Чтобы кожей ощущать, что ты здесь, в этой комнате, а не где-то далеко, ЧУЖАЯ и недосягаемая. КАК ТЫ ПОСМЕЛА, КАК ТЫ ПОСМЕЛА, КАК ТЫ ПОСМЕЛА! Посмотри на меня. Ты обязана посмотреть на меня. Ты будешь смотреть, пока я не развалюсь на куски стухшего мяса без твоего внимания. Желтоватая, влажная от пота бумага, исполосованная потёкшими булькающими чернилами, сминается в дрожащих пальцах, сжигая остатки живого разума. Да, я сумасшедшая. Сумасшедшая, потому что не могу сделать без тебя и вдоха. Внутри что-то голодно клокочет, пока я извиваюсь по ночам в провонявшей кровати, царапая кожу до крови. Внутри что-то рвётся с мясом без тебя, понимаешь? Без тебя. Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ ДЫШАТЬ! Ким тяжело встаёт, едва не пробивая головой накренившийся потолок. Рука бессильно сползает вниз по обоям, оставляя влажный, грязный след от поломанных ногтей. — Посмотри на меня... Посмотри... Разбитый телефон — жалкий алтарь её бесконечных фотографий, теперь чёрный и мёртвый. Совершенно пустой. Но осколки остались зацелованными. — Джимин... Джимин... Джимин... Галлюциногенные крики взрывают лёгкие, разрывая голосовые связки в клочья. ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ДЖИМИН! ПОСМОТРИ, ПОСМОТРИ, ПОСМОТРИ! Я нуждаюсь в тебе с такой силой, что это невозможно вынести. Так нуждаюсь, что брошу всё к твоим ногам. Помнишь, как я следила за тобой в толпе, не смея подойти? Но как же я желала. Желала вскрыть твою грудную клетку и стать частью тебя, раз и навсегда. Без остатка. Ким снова пытается встать, но падает, беззвучно скуля от паники и боли, вцепляясь пальцами, испещрёнными следами от бычков, в пол. В голове грохочут ноты — та самая песня, которую она написала для Ю. Чтобы её никто не услышал... Чтобы только ты кожей почувствовала: я всегда рядом. Я обволакиваю тебя. Куда бы ты ни пошла, с кем бы ни заговорила, мой мёртвый дух будет въедаться в твою спину, пока я не сотру себя в кровавый порошок. КАК ТЫ МОГЛА ПРЕДАТЬ МЕНЯ! КАК ТЫ МОГЛА! Мне всегда мало. Мало просто смотреть издалека, мало облизывать разбитый экран телефона, чувствуя на языке вкус собственной крови, а не твоих губ. Я ИСТЕКАЮ КРОВЬЮ ДЛЯ ТЕБЯ! Мало просто разлагаться заживо без твоей иконы на стене. Сотни икон. Стены, заклеенные твоими выдранными лицами, съеденные губами до дыр. Изорванные. Пропитанные моей слюной, пожёванные, как сломанные куклы... Взлетевшие обломки нашей умершей на двоих души. Давай договоримся. Ты позволишь мне смотреть на тебя не отрываясь... Но обещаю, я не буду касаться. Честно. Клянусь, я свяжу себе руки. Просто хочу знать, что ты здесь, видишь меня, знаешь меня... Вдали от них. Вдали от всей этой мрази. Только ты и я. ВДАЛИ ОТ ИХ ГРЯЗНЫХ ГЛАЗ! Ты знаешь, как это невыносимо больно? Видеть, как ты закусываешь губу на этих вылизанных снимках, твои брендовые сумки, твои белые, расстёгнутые воротники, обнажающие ключицы, которые должны принадлежать мне? Я выжгу их всех. Я уничтожу этот мир, чтобы ты смотрела только, и только, и только на меня. Моя бессмертная любовь. ТЫ МОЁ ВСЁ! МОЁ ВСЁ! МОЁ! МОЁ, МОЁ, МОЁ! Всё в прах. Эта ломающая кости бессонница, переполненная пепельница, вросшая в стену вместе с моим рассудком, растерзанные сигареты, кучи грязной одежды и мёртвые растения на подоконнике. Но тебя здесь нет. Моё тело — полотно, изрезанное твоим именем. Тысячи шрамов, чтобы впечатать тебя глубже, ещё глубже, под саму кожу, в самую чёрную душу, чтобы вырвать тебя у остальных и запереть внутри себя. Хотя бы так ты будешь принадлежать мне. МОЯ! МОЯ, МОЯ, МОЯ, МОЯ, АХХАХА! НАМЕРТВО, БЕЗ КОНЦА, НАВСЕГДА — МОЯ! Щепки разбитых стульев, вырванные листы, содранные до бетона обои — словно дикое животное рвалось наружу из своей клетки к тому, что у него украли. Как ты могла поцеловать его? Позволить чужим рукам коснуться тебя, пока я клялась небу, выблёвывая молитвы с твоим именем, только бы ты услышала?! Джимин, Джимин... ДРЯННАЯ ТВАРЬ! КАК ТЫ МОГЛА ПРЕДАТЬ МЕНЯ?! КАК! КАК ТЫ ПОСМЕЛА! Как ты смеешь быть счастливой с кем-то другим, подкладывать себя под кого-то другого, когда я могла отрезать свою плоть и преподнести её тебе в глянцевой подарочной коробке? You ruined everything for us... Нет. Это всё просто жестокая шутка. Это всё воспалённый бред моего разрушающегося мозга. Всё, что я могу — сходить с ума в этом бетонном квадрате из собственных грехов, ломая ногти о стены и вырезая на бёдрах крылья. Скажи мне, что это всё было просто шуткой. СКАЖИ МНЕ! СКАЖИ МНЕ, БЛЯДЬ! Но я никогда не прощу тебя. Ты только разжигаешь мою жажду вгрызться в тебя, никогда не отпуская, выжечь каждую клетку твоего мозга, чтобы навсегда запечатлеть там свой мёртвый взгляд. Упавший. Пристреленный. Расплавленный. Сгоревший. I thought you cared... В тебе. В тебе. В тебе. В тебе. Всё сгорает в одной тебе. Where would you be without me? Мои последние деньги, спущенные на алкоголь, порошок и дешёвую посуду — лишь для того, чтобы в приступе слепой ярости снова разбить её о стену. КАК ТЫ МОГЛА... Чтобы на следующее утро соседи долбили в батареи, пытаясь изгнать из моей квартиры демона, которого не существует. Если бы Дьявол существовал, я бы давно продала ему душу, лишь бы он принёс мне тебя. Чтобы мы умерли вместе. Я УМРУ С ТОБОЙ... Все мои мысли, все мои грязные, лихорадочные фантазии — только о том самом лице из толпы. О том, как я шаталась по ночам, как бродячая, выкинутая на помойку собака, вынюхивая твой след, ища твои отпечатки, фантомное ощущение твоего присутствия. Меня трясёт от возбуждения при одной мысли, что ты посмела существовать в этом мире без моих рук. Рук, которые могли бы так крепко сжать твою шею, контролируя каждый твой жалкий вдох. Я уже контролирую тебя. Я чувствую, как ты вздрагиваешь, оглядываясь в темноту, потому что знаешь — за тобой следят. НЕ СМЕЙ ОСТАВЛЯТЬ МЕНЯ... Where would you be without me? Таро, свечи, духи, трупные голоса. Я использую что угодно, чтобы влезть в твою голову. Чтобы знать, что ты чувствуешь и о чём, чёрт возьми, думаешь. Я настолько одержимо тебя люблю, что ты вызываешь во мне тошноту. Так отвратительна, что я сожрала бы тебя заживо, кусок за куском, чтобы ты навсегда гнила внутри меня, заполняя мою пустоту. Я ТАК ЛЮБЛЮ... WHERE WOULD YOU BE WITHOUT ME? Без их вспышек камер. Без их раздевающих взглядов. Без их прикосновений. Без этой брендовой ткани, которую ты так любишь, без лака, без искусственных ресниц и губ, осквернённых чужими иглами. Я сдеру с тебя всё, созданное ими, и заберу всю. И не остановлюсь. Мой всевластный дух будет душить тебя во снах, высасывая всё счастье из твоей идеальной жизни и присваивая себе. Но мы будем его делить на двоих, да, детка? Я ТАК... Без остановки. ЛЮБЛЮ... Я убью их. Вырежу каждого, сотру с лица земли этот грёбаный мир, украду тебя... Украду... Украду... Гром среди ясного неба. Пустые блистеры от таблеток хрустят под ногами, пока Ким ждёт чуда с гниющего потолка. Полицейские мигалки, вой сирен, сгоревший заживо разум, запертый в оболочке умирающей девушки. Единственный храм, который она смогла воздвигнуть за свою мерзкую жизнь. Храм, построенный на костях, паранойе и чужих трупах. Больше ничего нет. Ни её любимой, ни её самой. Только уколы. Лошадиные дозы нейролептиков, которыми она уже успела закинуться для полноценного, финального кайфа. Сожранная собственным безумием. А теперь всё закончилось.

W H E R E⠀W O U L D⠀Y O U⠀B E⠀W I T H O U T⠀M E ?

Смыслов больше нет. Она — помешательство. Помешательство на выдуманном образе, вычеркнутом существе, у которого больше нет места среди социума. Осталась только Джимин. Без мыслей. Без пульса. Без страха. Пистолет у виска. Холодный металл целует израненную, глубокую, тёмную, зеленоватую от таблеток кожу. Would you like another pill? Застрявший в горле вопль, раскалённая от безумной любви ненависть. Щелчок. Пуля, дробящая кость у основания черепа, сглотнутые слёзы и изжёванный в кровь язык, прилипший к нёбу.

Where... where... wou-wou-wou-would... y-y-y-y-y-o-o-o-o-o-o-o-o-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u-u...

Её плоть, её кровь, само её отражение в осколках зеркала от невыносимого, всепоглощающего одиночества превратилось в Джимин. Больше ничего. Ничего не осталось.

Do you want to go back to where you were?