Гарри Поттер и список людей, ухахатывающихся над его носками

Гарри нёсся со всех ног. Он жутко опаздывал. Он уже опоздал на завтрак. Ну, как опоздал… Рон до последнего цеплялся за шанс его разбудить, но после того, как Гарри пригрозил запустить в него пару проклятий, оставил свои попытки. Гарри уже представлял, какой нагоняй получит от Гермионы, но спать хотелось сильнее. Только умывшись, Гарри осознал, насколько голоден. «Теперь поесть получится только на обеде», — с горечью думал он, торопливо чистя зубы. Он так спешил, что чуть не выбежал в коридор в любимых носках. Они были вязаные, ярко-ярко-зелёные, и каждый носок представлял собой голову змеи с открытой пастью. Глаза смотрели с подъёма ноги, а сбоку торчал красный раздвоенный язычок. Когда Гарри натягивал носок, его ступня оказывалась прямо в змеиной пасти, и казалось, будто она съела его ноги. Отчего-то ему безумно нравились эти носки, хотя Рон при виде их каждый раз заходился хохотом. Другие он попросту не стал искать, заведомо почувствовав эту идею провальной. Он наспех натянул мантию, не став даже задумываться о галстуке. «Поспешишь — людей насмешишь». Этим утром Гарри отчётливо осознал весь смысл этой фразы. Сначала он неправильно застегнул пуговицы на рубашке, а потом чуть не надел штаны шиворот-навыворот. Мантию он, конечно же, забыл, о чём теперь, бегом пересекая холодные коридоры Хогвартса, очень жалел. Он понятия не имел, какая сегодня погода, но надеялся, что после занятий всё же удастся полетать. Сейчас он бежал и думал только о том, как, зайдя в кабинет, обнимет Невилла. Ещё вчера он угостил соседей по комнате конфетами, говоря, что получил их от бабушки. Рон, конечно, съел всё сразу, глядя на Невилла как на божество. Гарри поблагодарил друга и пообещал, что обязательно съест их завтра. Вставать и перечищать зубы не хотелось. Он и так плотно поел на ужине. А сейчас удивлялся, почему он голоден так, словно последний раз ел неделю назад. Гарри — человек принципиальный, но, когда лопал до жути вкуснющие шоколадные конфеты уже после чистки зубов, то решил: не настолько он и принципиален. «Будет повод навестить Гермиону и её родителей в мире маглов, — думал он, — когда у меня выскочит кариес». А от того, насколько эти конфеты были сладкие и склеили ему весь рот, он чувствовал: легче вырвать и поставить новые, нежели лечить этот ужас. Гарри уже думал спросить у Гермионы, как волшебники лечат зубы, когда сворачивал за очередной поворот. Даже если бы он заведомо знал, что за поворотом кто-то есть, он бежал так быстро, что не смог бы остановиться. Гарри уже смирился, сбивая неизвестного с ног. Он даже немного обрадовался, что центр тяжести распределился так удачно. Ему самому было совсем не больно, а вот тот, на кого он упал, мало того что рухнул на пол, так ещё и получил сверху довесок в виде Гарри. При мысли, что под ним мог оказаться какой-нибудь третьекурсник или того хуже — первокурсник, Гарри ощутил укол вины и попытался немедленно встать. Он сел и принялся шарить по полу в поисках очков, которые неизведанным образом решили слететь с него в момент столкновения. Неужели он и их надел криво, а может, вообще перевёрнутыми? Что-то мягко коснулось его лица, и в следующее мгновение очки уже водрузились ему на лицо. Гарри наконец увидел, на кого обрушилось такое несчастье по имени Гарри Поттер. И он не знал, выдохнуть от облегчения или, наоборот, напрячься, потому что перед ним сидел Драко Малфой. Гарри замер, разглядывая его. Дурная привычка, от которой, казалось, невозможно избавиться. Каждый раз он разглядывал Малфоя так, словно видел впервые, а уж только потом мог открыть рот и что-то сказать. Что он и сделал. Однако не успел он ничего сказать, как рука Малфоя сначала подлетела к лицу, слегка облизав палец, а потом устремилась к лицу Гарри, невесомо стирая что-то в уголках его губ. Всё тело прошиб такой ток, будто по коже проползло несколько сотен тысяч мелких пауков. Он даже почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Вдобавок жар такой силы ударил ему в лицо, точно он стоял нос к носу с огнедышащим драконом. Гарри ничего не придумал лучше, чем резко вскочить на ноги, словно бежать теперь он будет от Малфоя, а не на урок. Но Гарри лишь мысленно отругал себя и протянул руку. Малфой ухватился за неё и поднялся следом. Внезапно от осознания, что он упал именно на Малфоя, и от мысли, что тот, похоже, сразу понял, кто на него налетел, его накрыла такая щемящая, до боли в груди, нежность. Гарри подумал: уж не потому ли он свалился на Малфоя, что тот этого захотел? Гарри сплёл их пальцы и шагнул вперёд, кладя голову ему на плечо. Малфой тут же положил руку ему на поясницу, медленно поднимаясь выше, к шее, слегка касаясь волос. Гарри выдохнул так облегчённо, будто это был его первый вдох за всю жизнь. Сердце колотилось, как бешеное, и Гарри думал, что это определённо не из-за бега. Малфой никогда первым не касался его, словно боялся. Может быть, того, что ему не позволено. Может быть, того, что Гарри против. Но каждый раз, когда Гарри это замечал, он подходил сам. И Малфой сразу же отзывался. Гарри иногда с ужасом осознавал, что Малфой, кажется, касался его уже везде. И Гарри — конечно, тоже, хотя он так боялся Малфоя, как не боялся ничего на свете. Даже Василиска. Даже Дементоров. Даже Драконов. Даже Адского Пламени. Даже Волан-де-Морта. Гарри чуть повернул голову, замечая, что Малфой, по своему обыкновению, выглядит по всем установленным правилам приличия. Галстук, застёгнутая на все пуговицы рубашка и серый жилет. Ни единой складочки. Сам же Гарри даже не до конца застегнул рубашку, оставляя пару пуговиц у горла. Он задыхался, если что-то было слишком близко к шее. По этой же причине он никогда не надевал водолазку. Гарри готов был петь дифирамбы всем существующим высшим силам за то, что догадался надеть жилетку: он даже не хотел представлять, как растекается в лужицу от горячего прикосновения Малфоя, если бы на нём была только рубашка. Гарри почувствовал запах Малфоя — такой родной и успокаивающий — и странное желание стать с ним одним целым захлестнуло его с головой. Он обхватил его обеими руками и прижался так близко, как только мог. Малфой мгновенно проделал то же самое, прижимая к себе с такой силой, что Гарри подумал: стать одним целым не так уж и нереально. Малфой почему-то отстранился, заглядывая ему в глаза. И в ту секунду Гарри готов был поставить на кон все свои галлеоны, хранящиеся в Гринготсе, на то, что Малфой собирается его поцеловать. Однако резко упавшая на глаза чёлка будто отвлекла его. Малфой провёл пальцами, мягко отводя пряди с лица Гарри, а потом опустил руку ему на щёку. Гарри накрыл его руку своей, и ему почудилось, что Малфой снова хочет его поцеловать. И если в первый раз он готов был поставить галлеоны, то сейчас к ним прибавились: мантия, палочка, снитч, подаренный Дамблдором, и все небогатые пожитки Гарри в его комнате. — Проспал? — внезапно шёпотом спросил Малфой. И Гарри готов поклясться, от досады он чуть не взвыл. Но когда до него дошёл смысл его слов, у Гарри земля ушла из-под ног. Время вдруг снова пошло, будто до этого оно и вовсе остановилось. — Зелья! — воскликнул он, делая шаг назад. Он собирался снова пуститься наутёк, когда его руку сжали, не давая уйти. Гарри обернулся, будто внезапное наваждение снова утягивало его за собой. — А сумка? Гарри посмотрел на него такими отчаянными, потерянными и усталыми — хотя было ещё только утро — глазами. Малфой достал палочку. — Акцио… — но Гарри не дал ему закончить, совершенно неожиданно, даже для самого себя, поцеловав его в губы. — Она не собрана, — торопливо объяснил Гарри, краснея то ли от поцелуя, то ли от того, что он не собирает свои вещи заранее, точно как младшекурсник. Он заметил, как у Малфоя дёрнулись уголки губ, но, будто передумав скрываться, он всё же слегка улыбнулся. — А ты чего не на Гербологии? — спросил Гарри первое, что пришло ему на ум, лишь бы не слишком чудоковато пялиться на улыбающегося Малфоя. За что он тут же дал себе подзатыльник. Так позорно опростоволоситься, показав Малфою, что знает его расписание наизусть. Он даже своё иногда забывал, спрашивая у Рона за шахматной партией, но это было безрезультатно. И тогда уже Гермиона отчитывала их за то, что они оба не в состоянии выучить расписание. — Вышел подышать, причём весьма удачно, — заметил Малфой. Но Гарри не мог реагировать ни на какие слова, пока Малфой продолжал гладить его ладонь. Из-за столкновения с Малфоем Гарри стало всё равно и на зелья, и на Снейпа, и на отработку, которую он обязательно заработает, пропустив занятие. Он вздохнул, вновь переплетая их пальцы, и сказал: — Пошли в башню. Не дожидаясь ответа, хотя и так знал, что Малфой пойдёт, он потащил его в сторону Гриффиндорских башен. Когда они дошли до портрета, Гарри чуть стушевался, вспомнив пароль, который в этот раз придумывал он. Стараясь не показать, что фраза значит нечто большее, чем просто пароль, он сказал: — Всегда настороже. Он надеялся, что Малфой оставит это без внимания, но Полная Дама своей фразой, сама того не зная, выручила Гарри. — Другим нельзя, — строго сказала она, глядя на Слизеринский галстук Малфоя. Гарри начал было раздумывать, как убедить портрет пропустить их, но почувствовал, как чужая ладонь в его руке слегка дрогнула, а Малфой напрягся. Представив, что придётся отпустить его руку, Гарри сказал то, что думал никогда и ни при каких обстоятельствах не скажет. — Мадам, — начал он, вздёрнув подбородок так надменно, словно он неназванный сын Малфоев. — Может, разок сделаете исключение для Героя? — и вдобавок невинно похлопал глазами, будто он никогда не пользовался статусом до этого момента, что, впрочем, было чистой правдой. Полная Дама слегка опешила, но в то же мгновение дверь отворилась, пропуская их в гостиную. Гарри, стараясь не обращать внимания на странный взгляд Малфоя, направленный на него, шагнул внутрь. Решив не останавливаться, он сразу потянул их в спальни. Когда они вошли, Гарри принялся торопливо искать учебники и пергаменты. Тут он осознал, что забыл на столе и домашнюю работу — так что в любом случае ему грозила взбучка от Снейпа. Пока он шарил в поисках пера, укатившегося под стол, Малфой взмахнул палочкой, и постель Гарри мгновенно заправилась. Гарри заметил, как он подходит и присаживается на край кровати. Однако, видимо, выдержка Малфоя дала сбой: хотя он знал, что в комнатах убирают домовики, он, похоже, физически не мог находиться в комнате с незаправленными кроватями. Поэтому в следующую секунду Гарри уже наблюдал, как заправляются кровати всех его друзей, а их носки улетают в сундуки. Гарри слегка улыбнулся и снова полез под стол, стремясь просунуть руку в щель в надежде нащупать перо. Не успел он даже засунуть руку, как прозвучало очередное заклинание, и перо выплыло из-под стола, устремившись прямо в руку Малфою. Гарри вскочил, в который раз за утро напоминая себе, что он волшебник. Но не успела досада отразиться на его лице, как Малфой резко воскликнул: — Мерлиновы подштанники, Поттер, что у тебя на ногах? Гарри ответил не сразу, поскольку он никогда не видел такого выражения на лице Малфоя. Он посмотрел на свои ноги. Пока он пыхтел над пером, штанины задрались, и миру предстали его любимые носки. — Эй, они мои любимые! — горячо возмутился Гарри. Он заметил, как губы Малфоя едва заметно дрожат, и, не желая, чтобы в список людей, ухахатывающихся над его носками, добавился ещё и Малфой, поспешно ответил: — Это не смешно. — Нет, — отозвался Малфой, качая головой. — Это мило, — добавил он, чем вызвал у Гарри желание удариться головой о стену. — Я провожу тебя, — сказал Гарри, подходя к нему. — Не пойдёшь на зелья? — удивился Малфой. И Малфой, будто прочитав его мысли, сделал то, что Гарри и планировал. Он обнял его за талию, утыкаясь лицом в живот. Гарри надеялся на это, но рой бабочек всё равно закопошился у него в животе. — Бессмысленно. Я уже заработал отработку, — ответил он, касаясь волос Малфоя. — Плохой мальчик. Гарри показалось, что его пригвоздили к земле. Будто на него наложили Ступефай такой силы, какой не смог бы, пожалуй, даже Дамблдор с Бузинной палочкой. Мерлин, забудьте всё, что он говорил ранее. Это был первый раз, когда Гарри краснел по-настоящему. Он бы не чувствовал себя так смущённо, даже стоя полностью голым посреди Большого зала или если бы вдруг начал петь любовные баллады Малфою с Астрономической башни. Гарри сглотнул так тяжело, будто проглотил ворох гвоздей. Он опустил голову и уставился на Малфоя с открытым ртом. И, о Великая Моргана, спасибо, что он это сделал, потому что то, как выглядел Малфой, отныне будет служить ему воспоминанием для вызова Патронуса. Малфой выглядел так очаровательно и мило. Отчего Гарри захотелось срочно пойти и словить снитч. Малфой был покрыт красными пятнами смущения до самой шеи, у него покраснели даже уши. И выглядел он так, будто сейчас заплачет. Малфой ничего не сказал, только уткнулся Гарри в живот, пряча лицо. А Гарри резко посмотрел в окно и представил Захарию в парадной мантии двоюродной бабушки Рона. И, чтобы смущение у шло окончательно, он попытался вспомнить, как её звали. Кажется, Тесси.