Ананасы

Чимин обжаривает колечки ананасов на сковороде и заливает их тестом. Подравнивает краешки, чтобы получились ровные кружочки, и складывает стопочку оладушков на тарелку. Варит кофе, щедро добавляет в него лёд — и в стакан воды. Поджав губы, он медленно идёт с подносом в спальню и осторожно открывает дверь локтём, слегка присев.  Огромная постель застелена белым бельём. Поставив поднос на край, Чимин садится, удовлетворённо отмечая отсутствие колебаний матраса при движении.  Юнги спит, и он похож на крошечный кусочек мяса в безумном количестве теста. Если потянуть с него одеяло — он будет его отвоёвывать и ворчать. Если начать перебирать пряди и трогать лицо — сердито отмахнётся. От поцелуев Юнги вздрагивает и морщится. В ответ на толкание и щипки он пинается. Есть только один безопасный и комфортный способ разбудить — Чимин поёт вместо будильника.  — So glad to see you well, overcome and completely silent now. With heaven’s help you cast your demons out... Подглядывая в текст песни — в телефоне, Чимин добавляет эмоций и громкости. Юнги приоткрывает глаза и молча наблюдает. Поначалу это всегда пустой взгляд, лишь постепенно становящийся осмысленным.  — Довольно мрачная песня... — Ананасовые колечки похожи на нимб! Доброе утро.  — Доброе. Ананасовые колечки?  — В оладушках. Завтракать будешь? Юнги потягивается, зевая. Растирает лицо ладонями и устраивается полулёжа, беря чашку кофе.  Некоторое время назад Чимин постоянно пел ему свою партию из «Angels», издевательски, обречённо, предостерегающе. «People like me break beautiful things» — грозя пальцем. «I’m what you want not what you need» — уворачиваясь, отказывая, ускользая. Юнги это бесило невероятно. Хороший Чимин, красивый Чимин, поддерживающий Чимин — может быть, он не умел любить? По-настоящему? Юнги не мог не замечать, как горячо Чимин подбадривал своих друзей, крепко обнимая. Сколько внимания и заботы доставалось близким. Восторженные посты, хвалебные комментарии, долгие тосты, милые подарки. Вечный фонтан идей — чем заняться, как развлечь и как утешить. Почему Чимин при всей своей отдаче ни с кем не встречался? Неизлечимая болезнь? Половая дисфункция? Тайно состоит в браке?  Ворох документов посыпался Юнги на голову во время откровенного разговора. Справки, квитанции, заключения врачей. Молод, чист, свободен. Без долгов, судимостей, кариеса. И член у него, спасибо — размером не с пуговку, и стоит у него, спасибо — крепко. Чтобы выяснить это на практике Юнги понадобилось около года — год мучений в попытках завоевать доверие и стать личным, и — искры из глаз от оргазма. А потом Юнги окунуло в розовое море. И на дне нашёлся острый камешек: «Я боюсь, что меня будет мало».  Рыдая, Чимин под алкоголем просил прощения за то, что у них не будет свадьбы и им не стать законными мужьями. Страдал от невозможности иметь детей. Пьяно утверждал, что испортил Юнги жизнь — собой.  Чимин не пытался быть идеальным, он громко пел: «How can I love your more?», ластился и откликался на «малыша». Соглашался с тем, что глуп. Периодически загонялся на тему «Тебе бы кого получше», тяжело вздыхал и бежал компенсировать.  Юнги откусывает сразу половину оладушка и тщательно жуёт.  — Очень вкусно, Чимин-а, спасибо. — Правда, хён? Я рад! Юнги лучше не целовать в щёку, пока он ест. Не лезть под одеяло в поисках пятки, чтобы пощекотать. Не грузить новостями. Не раздёргивать шторы, впуская яркий солнечный свет. Не пялиться. Не делать скорбное лицо. Свесив одну ногу с кровати, Чимин болтает ей в воздухе, напевая новую песню.