Из "этих"

Юнги допускал вероятность того, что у него, и у его половинки — будут отличающиеся политические взгляды. Разные вкусы в еде, уровень финансового достатка, музыкальные предпочтения.  Он сверялся по условному списку, узнавая Чимина. Возраст плюс-минус одинаковый, рост, убеждения, ценности. Сидя под тентом за пластиковым столом, Чимин аккуратно отрывал зубами куски мяса от куриного крылышка — с блестящими от жира губами. Юнги обмакивал картошку в соус. Холодное пиво быстро заканчивалось.  Юнги не умеет определять, уложены ли волосы или сами высохли аккуратными волнами. Накрашено ли лицо, или это нюдовый макияж. О том, сколько усилий, времени и уходовых средств Чимин тратит — Юнги увидел позже и считал, что это всё ради него, чтобы понравиться. Ещё позже выяснилось, что Чимин так делает всегда и вообще он из «этих». Страненньких. Заёбушков. Приходя домой, он сразу снимает всю одежду и принимает душ. Постоянно чем-то мажется. Имеет несколько комплектов пижам. Часто меняет постельное бельё, каждый день пылесосит, регулярно протирает холодильник изнутри и снаружи. Антибактериальными салфетками — обрабатывает смартфон, дверные ручки и выключатели.  Лёжа ночью в постели, Юнги водит пальцем по пушистеньким бровям. — Фэйс-фитнес?  — Нет, это бестолковое занятие.  — Тканевые маски, патчи?  — Тоже мимо. — Детокс, БАДы? — Нет и нет, Юнги-я.  — Фрэши из сельдерея?  — Люблю с яблоками.  А ещё Чимин делает зарядку. Тянется, гнётся, с удовольствием постанывает в процессе и хрустит позвонками. И этот псих гладит одежду.  Как вот такому человеку признаешься, что не всегда на ночь чистишь зубы, после туалета — иногда только кончики пальцев ополаскиваешь, полотенце для рук висит месяц, а джинсы Юнги стирает раз в столетие?.. Но ему не хотелось бы стать с ним той парой, где ругань из-за разбросанных носков, и один другому прыщи давит. Юнги пытается хотя бы чуть-чуть дотягивать до уровня «клин боя».  — Для чего нужен пилинг кожи головы? — Для очищения. Почитай инструкцию и попробуй. Ой, и возьми шампунь в белом флаконе, он хорошо увлажняет!  Волосы становятся мягкие и... рассыпчатые? Чимин предлагает отрастить длину, зачёсывая прядки за уши. Покрывает острые локти и колени кремом. Бальзамом для губ Юнги не пользуется, предпочитая красть в поцелуе. Чимин, едва нанеся, протестующе пищит, но всё равно поддаётся.  — Это такая форма «лав ёселф?» Твои прихорашивания? — Отчасти. Мне нравятся полезные действия в оффлайн режиме. Пока механически их совершаешь, успеваешь подумать о разном.  — Ты медитируешь?  — У меня не получается отключать поток мыслей, но я устраиваю сеансы сенсорной тишины. Десять минут, пятнадцать — без телефона, музыки, света, движения.  И вроде бы глупо протестовать против чужого образа жизни, спрашивать: «Да зачем?» и: «Как не лень?!» В перспективе, если они однажды съедутся, Юнги станет частью повседневной рутины, породнится, встроится или не встроится в концепцию бытия.  Некоторые концепции Чимина — бесят. Юнги приносит свежевыжатый сок, а Чимин говорит, что в жару сладкое не утоляет жажду и он минералку хотел. И зубная паста у Юнги дома — с плохим составом, и ирригатора для полости рта нет. Чимину не нравится спать дольше, чем привык. Его желудок жалобно урчит, если нарушен график питания.  — Я боюсь с тобой растолстеть.  — А я боюсь с тобой стать рабом убеждений.  — Каких убеждений?  — О том, что правильно, а что нет. Ты в слишком жёстких рамках. И отменял наши свидания ради уборок.  — Ты тоже расставлял приоритеты как тебе удобно — не всегда в мою пользу.  — Уборки, Чимин! — Для меня это важно. И ты не жаловался, находясь в чистоте и порядке.  — Да мне страшно чашку не туда поставить...  — Я ненавижу твою нейлоновую занавеску в ванной, они липнет к жопе. Тканевые, влагоотталкивающие лучше.  — Что ж... я не хочу протирать плиту каждый раз, когда на ней готовил.  — Я отказываюсь есть с тобой на ночь и пить кофе после шести вечера.  — А я всё равно буду тебя облизывать везде, где вздумается, и в любое время. — Моё лицо пахло слюнями!!! Я не мог уснуть, пока не умылся!!! — Тебе противны мои слюни?  — Не всегда. Чаще нет, чем да.  — Чимин-а. Твои стандарты, как бы тебе это объяснить... Они роскошный максимум для меня, а для тебя это базовый минимум. Я приходя домой не мою руки.  — Дело твоё.  — Ты считаешь меня грязнулей?  — Я считаю, что могу перегибать...  — Представь, что мы живём вместе. Я расчесался и не почистил, не сполоснул расчёску сразу. Твои действия?  Чимин молча сжимает зубы.  — На расчёске остались волосы. Я положил её на край раковины.  Чимин закрывает глаза и медленно выдыхает. — Гостевой брак, хён?  — Я бы хотел быть с тобой и, возможно, перенять некоторые привычки, полезные для здоровья. Но если случайно или на автомате произойдёт что-то не идеальное, тебя же это возмутит.  — Такова цена за то, чтобы быть вдвоём? Я слишком долго был один и привык к определённому порядку. Тебе не нужно подстраиваться. Нам нужно вместе учиться уживаться.  — Звучит сложно. — Никто и не говорил, что будет легко.  На улице дождь. Юнги дуется из-за того, что промок, идя в гости, и ему приходится и сразу в стирку отправить весь шмот, и обувь помыть, и самому помыться, и радует только, что Чимин укутывает в полотенце и долго-долго обнимает. У Юнги зреет мстительный план — он внимательно слушал мрачные откровения на тему: «Порой и меня задалбывает собственное лицо и почти всегда одинаковый список делишек». Он запомнил. И в следующие совместные выходные, на утро, едва Чимин успевает открыть глаза — тащит в кино.  — У нас пять минут на сборы, что выберешь?  Чимин несётся в туалет. Быстренько умывается и расчёсывается. Орёт, пока Юнги пихает ему свои шлёпки и выталкивает за дверь. Чимин семенит по дороге — в пижаме, без сумки, зонта, кофты, бутылки воды — у него и карманов нет, и с собой ни-хе-ра. Никаких кремов и бальзамов. Жвачки. Денег. Юнги насвистывает, чуть ли не вприпрыжку ступая по дороге, и берёт за руку.  — Всё будет в порядке.  — У меня ни линз, ни очков.  — Экран-то большой, что-то да увидишь.  — На какой фильм мы так спешим?  — На мультик.  Чимин останавливается, чтобы отпинать — вернее, попытаться. Юнги, смеясь, уворачивается. В кинотеатре он покупает билеты, хот-доги и газировку. Пакетик мармеладок, попкорн, шоколадки.  — Я скучаю по матче с персиковым джемом на кокосовом молоке...  — Не выпендривайся.  — По бейглу с говядиной в черничном соусе.  — Можем после пойти в кафе. В ресторан.  — Блядь, в пижаме?  — Она симпатичная. Ты тоже. И не выражайся, тут дети.  Штаны — в салатовую клеточку. На оверсайзной футболке — бледный принт с собачками. Держа ведро попкорна, Чимин внимательно смотрит под ноги, поднимаясь по ступенькам в зале. Юнги переживает, что это слишком — орущая малышня рядом, дискомфорт, и он не пытался ничего доказать этим, он хотел иметь возможность и разрешение на спонтанность, не обдуманность. На банальное. Чимин разламывает шоколадку на две части и отдаёт Юнги ту половинку, что в упаковке. Свою он держит пальцами.  — Всё нормально?  — Типа.  Мультик — не то чтобы восторгающий до глубины души. Хот-дог — не самый лучший. Запивая смесь кетчупа и горчицы — колой, Чимин тщательно проводит языком по зубам. Он даже смеётся над некоторыми моментами, а когда всё заканчивается, выкидывает недоеденный попкорн.  — Всё нормально?  — Кофе, Юнги-я. Давай выпьем где-нибудь кофе и воды.  В ближайшей кофейне много людей. Очереди, шум, свободное место находится только за длинным столом у окна, и то стоя.  — Поделись со мной чувствами.  — Могу невербально, но не здесь. — А вербально?  — Ну, это вот та часть жизни, которую я сознательно избегал.  — Ты не ощущаешь себя свободным сейчас?  — Скорее, немножко бомжарой.  — Свободным! Мы можем поехать в парк.  — И поспать на земле? Шалашик построить?  — Сплести венок из цветов, босиком походить.  — У кинотеатров есть свой запах. Я им пропитан.  — Наслоишь новых...  — В другой раз?  — Или в этот?  Из кофейни Чимин выходит весь на подозрениях и неуверенно протягивает руку. Юнги загадочно ухмыляется, и стоит у светофора минут пять, не двигаясь с места. Он и правда думал насчёт парка, но начинается дождь, и они бегут домой, промокая насквозь за секунды. Когда остаётся метров двести, Чимин смиряется и перестаёт бежать. Футболка облепляет тело, его тёмные соски просвечивают. Закатав штанины до колен, шлёпает по лужам. Пылинки, песчинки — прилипают к ногам.  — Мы такие грязные... — Угу.  — И ты такой горячий, Чимин-а.  — В этом виде?  — Да.  В лифте Чимин зачёсывает мокрые волосы со лба, и в планах Юнги уверенно вычёркивается пункт «сначала в душ». Рельефность, подчёркнутая липнущей одеждой, капельки воды на коже, лёгкий румянец на щеках и то, как Чимин прикусывает губы — Юнги сгребает его за талию и тащит скорее к квартире, когда они прибывают на этаж.  — Х-хён?  — Я сделаю всё, чтобы у тебя встал. И отсосу.  — Э...  Внутри свежо из-за раскрытых окон. Дождь фоново шелестит. Юнги закрывает дверь и нетерпеливо тянется ко рту, чтобы поцеловать. Чимин недовольно мычит, но сдаётся, прислоняясь спиной к стене. — В чём дело, крошка? Возмущаешься, что не почистил зубы после еды? Не использовал зубную нить?  — У меня попкорновая шелуха застряла где-то вдали.  — О, сейчас найдём. — ЮНГИ! Глубокий поцелуй, грубоватая ласка груди — Чимин вздрагивает от щипков за соски, и кусается в ответ. Опустившись на колени, Юнги снимает шлёпанцы и растирает поочерёдно ступни в ладонях. Потирается носом о пах.  — Разденешься для меня?  Есть что-то детское в том, как Чимин кивает и цепляется за резинку штанов, стягивая их ниже. Пальцы Юнги перемещаются от лодыжек к икрам, губы — нежат покрытые мурашками бёдра.  — Я могу себя трогать?  — Конечно можешь, прелесть. И использовать стоп-слово, помнишь?  — Бинсу. — Мне прекратить?  — Нет, я... продолжай, пожалуйста.  Юнги видит, как Чимин обхватывает основание члена, легонько сжимает и двигается дальше, оглаживая головку. И это почему-то очень мило. Так он делал наедине с собой, а сейчас — прямо перед лицом другого человека.  — Давай, малыш, ты не помешаешь.  — Прекрати использовать все эти уменьшительные... — Просто заткни мне рот?  Горячая головка толкается в губы, и с радостью Юнги принимает её. Чтобы ягодицы Чимина не тёрлись о стену, кладёт на них ладони и притягивает ближе к себе, пропуская член глубже. Он двигается в своём ритме, рука Чимина — в ином, они сталкиваются и задевают друг друга, но не сильно. Тихие вздохи над головой превращаются в стоны. О том, что Чимин скоро кончит понятно по изменившемуся вкусу и пульсации — Юнги успевает отстраниться и закрыть глаза, улыбаясь. Сперма похожа на дождь, только вязкий. Чимин матерится, выдаивая себя до конца.  — Я попал тебе на ресницы.  Штаны остаются на полу в коридоре. Отведя зажмурившегося Юнги в ванну, Чимин помогает ему умыться. Встав под душ, они лениво размазывают гель, вспенивая пузыри друг на друге.  — Ты жалеешь о чём-нибудь? — Вообще?  — О том, что произошло сегодня.  — Нет.  — Принести тебе матчу?  — Ты опять пойдёшь на улицу?  — Куплю продукты, приготовлю что-нибудь.  — Хорошо. Я тогда приведу себя в порядок и приберусь, наверное.  — Мы у меня дома.  — Да я немножко, ты и не заметишь. И возьми зонтик, оденься теплее.  — А ты переоденься в мою домашнюю одежду.  — И как я пойму, которая для дома?  — Выбери, что понравится.  В магазине Юнги приходит сообщение со списком необходимых вещей — вискозные салфетки, очиститель от налёта и накипи, миндаль, овсянка, презервативы. Селфи в чёрных трусах, носках и футболке. В отделе со сладостями Юнги хочет взять каких-нибудь конфет Чимину, но останавливает себя и поворачивает к кассам.