Прямой эфир

Сегодняшний вечер в Ёнсангу  обещал быть особенным. Это было уже в какой раз? Чонгук не мог дать ни номера,  ни объективной оценки этим прецедентам.  Скоро пресс-релиз, они толком не спят, тренировки на износ, нельзя допустить ни одной ошибки… И в это время все повторяется, он снова сидит на полу и ждет, пока эта неуравновешенная фанатичка свалит из-под двери его дома. Позже, он увидит ролик, где другие Арми уводят девушку силой. В этот вечер он напивается от боли и несправедливости, от подавленных чувств и непрожитых негативных эмоций.  Чонгук чувствует тревогу и безысходность одновременно, в голове рой мыслей и они ни на секунду не прекращаются.  Чокнутые сасэны. Подготовка.  Жестокие рамки, куда его запихивают агенство и фальшивые устарелые нормы морали их страны. И еще кое-что.  V… Он выходит на балкон со стаканом виски и затягивается, дым приносит минуту покоя и все повторяется вновь.  Если бы он мог сказать всем, что он думает, чувствует, о том, что его беспокоит, ему бы и впрямь стало легче. И тогда, возможно не возникло бы тех желаний и привычек, за которые его так осуждают.  Среди всех этих проблем и вороха переживаний, в уголке сидит главная из них,  и в этот раз он абсолютно точно не знает, что с этим делать.  Тэхён. Все стало слишком серьезно. До армии была куча фан-сервиса, приторного, но относительно искреннего, ведь они и вправду были очень близки, очень. Но когда они вернулись - будто стали другими людьми, вся их близость стала неловкой. Она стала вызывать странные эмоции и реакции. Это пугало обоих.  Что делать если самый близкий человек, твой лучший друг, становится объектом твоего желания?  Теперь взгляды и прикосновения, ранее обыденные для них, бились током, становились пыткой.  И самое страшное, Чонгук видел, что это взаимно… Они еще не обсуждали это, после последнего инцидента.  Тогда, они остались в студии вдвоем, нужно было работать над синхроном. Это необходимо делать максимально близко и сначала медленно, чтобы чувствовать тело другого человека и подстраиваться. Раньше они часто делали так с теми, с кем был рассинхрон. На сегодняшней тренировке они вдвоем были ужасны, неловкость отражалась даже на этом. Без зазрения совести, они привычно остались отрабатывать и доводить хореографию до идеала. Так тяжело им не было даже в самом начале их пути. Руки и ноги не слушались. Тэ стоял сзади, прижимаясь с младшему чтобы прочувствовать синхрон, они двигались в танце по диагонали вперед. Первая же попытка… Они начинают двигаться, в момент отклонения назад, Чон впечатывается в грудь старшего и они встречаются взглядами в зеркале… Мурашки и дрожь пробивают обоих, они доходят до смены позиций и старший не выдерживает… «Хен, ты делаешь это неправильно, нужно плавное движение, почувствуй ближе…»  Он прижимает его за бедра к себе, Тэ замирает, он откидывает голову на плечо младшего и шумно выдыхает, прижимаясь к его бедрам…   «Посмотри на нас» Их взгляды встречаются снова, пульс разрывает вены, Чонгук кладет на горло  Тэхёна руку и сжимает… 10 секунд осознания и они молча покидают студию, раздельно.  С тех пор оба нормально не спят.  Чон допивает второй бокал. Ступни онемели от холода балконной плитки, он заходит внутрь.  Не раздеваясь, он садится на диван, ставит перед собой телефон , и открывает прямой эфир.  Высказывает и показывает, что он просто хочет жить как обычный человек. В эфире он позволяет себе материться, пить алкоголь и ухмыляться на камеру.  Но в один момент у его эфира появляется еще один зритель. Ким Тэхён.  V хватает куртку и ключи от машины, так быстро он еще не ездил.  Еще пару кварталов, руки сжимают руль, он едет не чтобы остановить, а потому что понимает - Чонгуку пиздец…  И в этом есть его вина.  Быстро набирает код, врывается в его дом, но резко останавливается. Они встречаются взглядами. Тэхён просто садится на кресло, чтобы его не было видно и продолжает смотреть… Чонгук достает чупа-чупс, разворачивает пошло, на уровне ширинки и смотрит в камеру, но этот взгяд адресован только человеку в этой комнате.  Дальше происходит порно в прямом эфире, Тэхён злится, кулаки сжимаются на кожаном кресле. Он встает и начинает идти к нему, Чон понимает, что тот не остановится даже перед камерой и сворачивает эфир в последнюю секунду.  Он хватает младшего за горло и прижимает к стене.  Чонгук улыбается, так жалостливо и по-доброму, в его глазах слезы… Тэхён от страха одергивает руку и опускается на колени. Он не может смотреть ему в глаза , чувствуя вес этого камня на его душе и ноги сами сгибаются. Он ощущает огромную долю своей вины во всем, будто это его рука душила того последние годы…  Слезы текут сами собой, молча. Младший начинает смеяться, но это не смех, а звон отчаяния.  Он наклонятся, поднимает его за подбородок и их слезы смешиваются на щеках Тэхёна. Так выглядит боль непрожитых чувств, красными лепестками расцветающая на белой коже. Пальцы больно сжимают подбородок, но это так ничтожно, как капля, в море их боли.  «Теперь ты можешь делать все, что хочешь, больше не будет рамок, как ты и хотел». Пальцы с подбородка исчезают быстро, как и слезы. Рука рассекает воздух, огонь на щеке - наконец-то Тэхён чувствует себя живым. Он хочет боли, хочет помочь ему, хочет стать громоотводом его души и он станет. Старший поднимается, смотрит в его глаза с азартом и уходит в спальню. Когда Чонгук следует за ним, он видит,  как тот неподвижно стоит у изножья кровати, руки безвольно висят, он просто ждёт раскат грома. Чонгук снимает с него куртку, под ней только домашняя растянутая майка с какого-то шоу, с яростью разорванная, она летит на пол к куртке. Ремень же, ложиться на кровать , V улыбается. Джинсы и белье  мгновенно исчезают, от приоткрытого окна его тело покрывают мурашки. Чон толкает его на кровать, ох если бы объективы Селин запечатлели этот кадр, они бы озолотились раз и навсегда.  Все происходит в тишине, нет ни слова, только звуки. Младший берет ремень,  Тэ ждёт удара, связанных рук, но получает петлю на шее. Туго. Он возвращается в реальность. Поводок тянет наверх и он встает на четвереньки.  Громкий выдох и он прогибается в пояснице Громкий вдох и Чон проводит рукой по его ягодицам.  На черных простынях он как молочный фарфор , почти светится. Тэхён теряет грани реальности, голова кружится и измерения сменяются будто кадры, смазано. Рука тянет за волосы на затылке и он выныривает из под толщи воды своего сознания. Реальность, звон в ушах, отчаяние и возбуждение , мурашки от холода, все что он чувствует, когда Чонгук тянет его за волосы и заставляет сесть на кровати и разъехаться коленями по шелку.  Младший отходит, он видит точное произведение искусства, понимает, что только это может его спасти и уничтожить. Он шумно выдыхает, рука на члене сжимается. «Ты так хочешь меня спасти…» утверждение виснет в тугом воздухе.  «Потому что я сам падаю…» голова опускается и капли со щек разбиваются о бедра.    «Тогда, давай позволим друг другу все…»  Чон раздевается быстро, он ложится на подушку и сажает Тэхёна к себе на грудь, тот понимает, что это была за аналогия в эфире. Член дергается, а Чон медленно, без помощи рук проводит кончиком носа от основания вверх, выдыхает в нежную гладкую кожу, касаясь ее губами.  Небольшой разряд тока пробивает Тэ, ему слегка страшно. С чупа-чупсом было гуманнее. Младший вылизывает его, целует, очерчивает головку языком десятки раз, и когда у старшего уже дрожат от напряжения бедра - берет его на всю длину. Чон поднимает взгляд, голова Тэ откинута назад, а грудь заходится в частых вздохах и полу- выдохах. Так выглядит лучшее в мире зрелище , так выглядит красота, так выглядит его Тэхён.  Он втягивает щеки так сильно, что за два движения с хриплым стоном хен кончает, не имея возможности отстраниться, долго и глубоко, под тихие сглатывания. Слезы летят из глаз на постель. Ему хорошо, стыдно и больно сразу. Сил нет и он опускается на грудь к младшему. Быстро Тэ оказывается под ним и они встречаются взглядами…  «Смотри на меня и не отводи взгляд, только это спасет нас. Я хочу чтобы ты все видел и чувствовал, прости за всю боль, что я причиняю…» Растяжки не будет, смазка холодит его нежную кожу, другая рука размазывает ее по члену, Тэхён следит за ним неотрывно.  Когда он начинает входить, стон с выдохом и хрипом летит с губ Тэ , глаза расширяются и они держат невероятный зрительный контакт. Несколько секунд вечности, и он плавно входит до конца. Дорожки слез оставлют черные дыры на простыне. Руки младшего бегут по торсу Тэ, задевают соски, насаживают на себя за талию. Первые минуты боль перебивает даже душевную, но старший привыкает к ней слишком быстро. Взгляды все еще впиваются в друг друга, темп ускоряется, Тэхён начинает стонать громче, все чаще член внутри него проходится по простате, а Чон хочет заставить его кончить без рук.  Они быстро становятся мокрыми, испарина покрывает их тела, а пошло-хлюпающие звуки разбавляют стоны.  Рука младшего хватает ремень и начинает накручивать его на кулак, не сбавляя ритм бедер. Тэ чувствует натяжение ремня, глаза цепляются за другие, он выгибается от давления на шее. Толчок после паузы - резкий и глубокий, кулак сжимает ремень, Старший распахивает глаза сильнее. Следующий толчок еще резче и по самое основание, оборот кулака, ремень впивается и почти перекрывает кислород… Еще толчок. Он выбивает Тэ из этого мира, такой смеси боли и наслаждения он не чувствовал никогда… В глазах темнеет и он прикрывает их, в безмолвном крике, пачкая их животы и изгибаясь до хруста костей. Чона сжимает так, что он не может двигаться дальше. Он кончает глубоко, пульсируя внутри, от одного вида ребер, почти рвущих молочную кожу , он изливается ярче и дольше, их обоих пробивает дрожь.  Чонгук снимает ремень, и выходит из него, целует ужасный след с кровоподтеком на шее и выдыхает в его губы:  «Наша любовь спасла нас Тэ-а» Накрывая их одеялом, он говорит: «Но хен, мне нужно еще немного» Он обнимает старшего со спины , отводит одну ногу вперед и его пальцы касаются входа, горячего и пульсирующего.  «Позволь мне, прошу…»  Слабый кивок в ответ, будто он мог теперь ему отказать.  Чонгук входит в него пальцами, трогает стенки и наслаждается ощущением, что его семени так много внутри, массирует бугорок простаты, растирая свою сперму внутри. Она вытекает по пальцам, на ягодицы. Тэ всхлипывает, он смущен и снова возбужден, движения пальцев такие плавные. Чон переворачивает их и они перемещаются в 69. Тэ сверху и принимает горячий член губами, дрожжа от осознания того, что пальцы младшего  размазывают его же сперму внутри и она капает тому в рот… Чонгуку  сносит крышу мгновенного. Он вынимает пальцы, со словами: «Запомни насколько ты мой».  Хватает его за ягодицы и сажает на свое лицо, язык яростно облизывает вход, это чертовски тяжело для Тэ, тот стонет с членом глубоко в горле. Боже… Он слизывает свое семя с его ануса и трахает его языком, глотая остатки, и кончает старшему в горло, так, что тот почти давится, но сглатывает все до капли. Чон укладывает Тэ на спину и просит напряженного, как струну парня кончить без стимуляций вовсе, от одних мыслей …  Тэхён стонет…  На ухо он говорит ему :  «Тэ-а, я надеюсь ты хорошо запомнил, как я трахал тебя пальцами в своей же сперме… Как я вбивал ее в тебя… Как впивался поцелуем и облизывал твой сок вперемешку с моим семенем…. Я теперь я дам тебе попробовать…».  Он опускается между его ног, раздвигает бедра и входит языком снова, собирая остатки внутри. Тэ сильно трясет, член дергается и изнывает. Ему почти больно от желания кончить. Чон поднимается,  и со взглядом полным любви и собственнического желания целует его глубоко, даря  ему порцию плода их любви. Этот вкус разбивает старшего на осколки… Он кончает с криком,  больно и долго… Тэхён обессилено падает на подушки.  Засыпая, оба понимают, что теперь, им придется так спасать друг друга и дальше, но они и не против. Шум мыслей в голове сменился на приятную мелодию, завтра из нее родится новый шедевр.