Сыграем в семью

— Мне необходимо внести некоторые поправки в мой фильм, мне кажется, ты должен играть роль моего отца.

— Я не хочу быть твоим отцом...

— Прекрасно. Ты уже даже знаешь свои реплики (с).

— Так, пацан, план простой: я тебя переодеваю, ты не орёшь, все довольны, — Тодзи торгуется, стоя над пеленальным столом. Гора мышц, облачённая в простую чёрную футболку и серые штаны, на заботливого папочку не похожа. Мафиози под прикрытием, разве что. — Мы можем договориться. Я тебе заплачу. Сколько ты хочешь, мелкий? Мэгуми, одетый только в подгузник, лежит на спине, тянет ногу в рот и на отца даже не смотрит. Такая сделка явно не по вкусу маленькому засранцу. «Удиви меня», — говорит весь образ скучающего наследника Фушигуро. Мама бы погремушкой махала и "а где Мэгуми?" игру завела. Она знает, как заставить сына сделать то, что нужно ей. Почти всегда. Мужчина даже не морщится: он дерьмово торгуется, предпочитая силой выбивать свою правоту. Но жена задушит его подушкой, если на теле его отпрыска появится хоть один случайный синяк. Она сама так сказала... «А в клане Зенин...» — обычно начинал наёмник, желая поведать ей методики воспитания родственников. В который раз. Там был чулан, Проклятия и один единственный нож. «Гори он в аду, этот клан». И кто бы спорил. Тодзи берёт с полки крошечный голубой боди, разрисованный мультяшными динозаврами. Маленький кусок ткани в огромных руках смотрится непривычно и неудобно, всякие металлические заклёпки то тут, то там путают. Аой могла бы сама одеть их сына самостоятельно, но «да что ты за отец такой, если не можешь ребёнка приготовить к прогулке?». Аргумент. — Только не ной. Руку сюда... Нет, не грызи пальцы, руку давай! Мэгуми только весело агукает в ответ. Нравится бесить отца, пацан? — Это, чёрт побери, нога, сопляк. Пять минут — и боди всё-таки надет, пусть и кривовато немного. И Тодзи, наконец, переходит к финальному боссу: чепчику. "На улице холодно, он может заболеть". "Наш сын не слабак". "Ему семь месяцев". "... Свежий воздух заколяет". — Ну что ж... Чепчик сидит на Мэгуми... специфически. Бантик оказывается где-то сбоку, под самым ухом, а сама ткань съезжает на один глаз, делая младенца похожим на крошечного, очень хмурого пирата. — И думать не смей, чтобы навалить в подгузник. Я-не-готов-проходить-это-снова. Я знаю, что ты меня понимаешь, просто делаешь назло. Аой с сумочкой наперевес уже готова к прогулке (и к походу в магазин, конечно). Она выглядит по-домашнему красиво в ветровке и простых джинсах: — Дорогой, ты завязал бантик мёртвой петлей. Кажется, мне придётся его разрезать. — Он вертелся! — оправдывается Тодзи, но работой своей доволен. — Конечно-конечно.