глава 5

Хаджиме один сидел в комнате, тишина нагнетающе сдавливала его тело со всех сторон.  В голове все ещё тихо жили надежды на то, что это лишь самый худший сон в его жизни и если он сильно ущипнет себя, то проснётся и все будет хорошо, все будут живы.  И им всего надо собрать все фрагменты надежды, чтобы покинуть этот чертов остров. Он посмеялся нервным смешком, да, ему стоит причинить себе небольшой вред чтобы освежиться, чтобы хоть на мгновение отвлечься. Кажется он уже так делал. По руке медленно распространилось жжение. Подушечки пальцев старались соприкоснуться, но им мешала кожа, он хотел раздавить её словно пластилин. Это не дало никаких результатов кроме нелепых покраснений и ощущений дискомфорта. Что же, плохо стараешься, Хаджиме. Он замахнулся рукой, прицеливаясь себе по лицу. По комнате эхом раздался звук щлепка, резкое прикосновение ладони к щеке вызвало боль уже по сильнее той от щипков. Он бил себя ладонью словно сумасшедший, хотя… сложно не дойти до крайности в той ситуации, когда твои друзья замертво лежат от рук других твоих друзей. Они же все словно сошли с ума. Сознание Хаджиме медленно расспутывалось по ниточке, похоже на то как безобразный клубок катился по грязному полу непроизвольно разматывая себя. Его скулы уже сводило от боли, он решил, что и этого было недостаточно, он снова плохо старается. Из скрипучего ящика письменного стола был вынут канцелярский нож. Он не выглядел как-то примечательно, но Хаджиме считал, что остроты лезвий будет более чем достаточно чтобы пустить кровь. Он медленно провел большим пальцем вверх по рукоятке, оголяя лезвие. Острый край был так близко к коже, от холода стали невольно прошли мурашки. Хаджиме ещё никогда не резал себя, он считал, что причинять себе вред таким путем это глупость высшей степени. Но сейчас это не какое-то беззаботное "раньше", сейчас ему необходимо ощутить физическую боль, пару порезов и все будет хорошо, его ум снова станет свежим, как это и было раньше. Было волнительно представлять как из пореза выступят темные капли крови. Сейчас он находится явно не в лучшей форме. Дыхание не получалось выровнять, его грудная клетка часто вздымалась. Он чувствовал себя усталым и изнеможенным  слабаком, что просто не мог провести лезвием по руке. Он ничтожество, все такой же жалкий ученик резервного курса. Хаджиме грустно выдохнул, осознание собственной жалости добивало окончательно поражающим ударом в грудь.  Кровать скрипнкла под весом тела подростка, когда он бессильно плюхнулся на нее. Постель сейчас казалась необычайно ледянящнй, тревожно напоминая, что все это не сон. Это реально. Он не проснётся. Самым худшим решением в его короткой жизни было поступить в пик Надежды. Если бы не эта школа, то возможно сейчас он бы не был на грани срыва на необитаемом острове, а дома, с родителями, счастливый хоть и без талантный резервник. Как давно он не чувствовал себя хоть капельку счастливым, он больше не чувствовал того счастья, что было раньше. Угнетающие мысли были скрашены мимолетным воспоминанием о Чиаки. Почему-то когда он думал ней, ему становилось легче. Нежная как цветок, она была его лучиком среди этой темноты, только она одаряла его чувством умиротворения. Если её не станет, то Хаджиме окончательно сойдёт с ума. Мысли неуловимы и неконтролируемы. Перед глазами вспышкой пронеслась неприятная картина окровавленного трупа абсолютной геймерши, голову пронзила боль. Какого черта все пришло к этому? Неужели где-то у него внутри существует неосознанное желание её смерти, чтобы больше не беспокоиться о Чиаки. Он точно сходит с ума. Ему снова строит попробовать порезать руку.  Холодная поверхность лакированного стола охлаждала горячую голову. Хаджиме слышал треск в ушах, кожура сознания медленно трескалась, оголяя ужасное подсознание. Он бился головой о стол. Он был так поглощен мыслями, что и не заметил как сел за стол и бился о него лбом, вызывая еще большую мигрень.  Хаджиме пожмурился, он устало потёр глаза, опуская ладонь ниже с большим напором, словно желая стянуть кожу лица рукой. Его взгляд опустел, глаза глупо уставились в никуда. В груди вязалась тошнота. Руки устремились к висками, потирая их в надежде облегчить ноющую боль.  Стул все ещё был занят им. Хаджиме уже какое-то время сидел на нем, вне силах подняться, уже не говоря о том чтобы покинуть пределы его коттеджа и обыскать аптеку на наличие нужного обезболивающего.  Слабость легким осадком оседала в его конечностях, он чувствовал себя безформенной массой, что просто существует без каких либо целей или пользы. На это так же повлияло отсутствие нормального сна. Те извращенные попытки отдыха с натяжкой походили на сон. Каждые пару часов он просыпался в холодном поту, после чего не всегда находил удобную позу чтобы вновь постараться уснуть и погрузиться в сон хоть ещё на двадцать минут. Новая еда не приносила ему такого удовольствия, как та, что была приготовлена Терутеру. После смерти абсолютного шеф-повара, они приняли решение готовить по сменам. Худшие дни приходились в очередь Ибуки.  Хаджиме насиловал свой желудок, бездумно поедая пищу, не соблюдая баланс белков, жиров и углеводов как он делал это ранее.  Недостающую энергию он старался восполнить сном, но получалось отвратно. Со всем этим и ежеминутным стрессом он стал похож на зомби. Проблемы постепенно истощали его. Хаджиме лишь мог ночами рассуждать про чертову убийственную игру, вгоняя себя в постоянное чувство тревоги, окончательно доводя свою нервную систему до границы с психозом. Хотя, если устранить корень всех бед и несчастий, что являлись общими для всех, то можно завершить весь этот кошмар. Что же должно было исчезнуть? Явно не монокума, пока медведь отходил на второй план. От кого им всем требовалось избавиться? Нагито.  Нагито – ответ на всего вопросы. Лишь он во всем виноват. Цепочка событий начала свой путь из старого здания, где Нагито обвел всех вокруг пальца. Хаджиме так и не понял, что тогда должно было произойти на самом деле. Кто должен был умереть для начала убийственной игры? Нагито или Бьякуя? Хотел ли он убить себя или быть убитым теру теру, может он изначально знал, что под столом вместо него окажется Бьякуя?  Столько жужащих вопросов накопилось в голове, словно рой мух. Ответ на них так и не будет найден. Столь неординарное поведение Нагито пугало, но в то же время вызывало некий интерес. Из этого выливался вопрос, что же им движит, надежда или же безумие? Хаджиме хотел знать мотивы Нагито, он хотел стать с ним ближе, чтобы понять его. Но о хороших чувствах и не может идти речи. Из-за этого кретина умерло столько его одноклассников. Нагито подстрекал Махиру пойти на встречу с Фуюхико, вследствие чего ее настигла смерть. Из-за него умер Терутеру и Бьякуя. Нагито Комаэда, он был корнем всех бед и несчастий Хаджиме. А ведь его было настолько просто убить, вряд-ли с таким хилым телом он сможет дать достойный отпор, когда на него нападут с ножом, или окунут лицом в ванную полную воды. Почему никто не осмелился сделать этого раньше? Нагито является идеальной жертвой для убийства. Хаджиме ощутил странное чувство удовлетворения, когда думал о том как причиняет боль Комаэде. О том как выражение его красивого лица переполненного болью, заставляло невольно подняться уголки рта. Что-то было в том чтобы убить его, слышать как он кричит, возможно даже умоляет о пощаде. На душе стало так легко, а в животе было чувство схожее на пархающих бабочек. Если в ближайшее время Нагито не скончается от чужих рук, то Хаджиме обязательно поможет ему истечь кровью. От тихого, но такого знакомого стука в дверь Хаджиме передернуло. Это все уже походило на злую шутку. Судьба словно издевалась над ним. Тревога заполняла желудок, выворачивая его наружу. Всё же, не смотря на свое явное физическое превосходство он боялся Нагито, видимо на подсознательном уровне. Он не хотел тратить остаток своих сил лишь для того чтобы открыть дверь для нежданного гостя, поэтому тихо пробормотал: "открыто" Через мгновение дверь со скрипом расспахнулась. Хаджиме слыша шаркающие шаги позади себя. Он поймал себя на том, что ему страшно лишь от одного присутствия Нагито. Это было так жалко. Он медленно повернул голову влево, обнаружив, что Комаэда сидит на его кровати, неоднозначно усмехаясь. Кажется он был так же измотан и уставший, но все ещё имел ту ужасающую искру в глазах. Неизвестность в глазах Нагито пугала Хаджиме, он не знал чего можно было ожидать в следующее мгновение. В этой борьбе преимущество явно на стороне соперника, который уже как минимум начал действовать. Он встал с кровати, поправляя и так уже мятую футболку и медленно сделал пару шагов в сторону одноклассника. В свою очередь Хаджиме повернулся к нему всем телом, затаив дыхание. Сердце колотилось как бешенное, гулко гоняя кровь по венам. Нагито смотрел на него сверху вниз, все с той же улыбкой.  Хаджиме чувствовал себя загнанным зверем в своём же коттедже, он так глупо впустил к себе настоящего  маньяка, который так никого и не убил своими руками. – Зачем ты пришёл? – дрожащим голосом он задал единственный вопрос, на который так и не последовало ответа. Не успев сообразить он ощутил чужие мягкие губы на своих. Его будто пронзил заряд тока, неужели Нагито окончательно сошёл с ума и решил совратить его. Как бы это ни было, чувствовать костлявый зад на коленях было неприятно. Он резко постарался оттянуть Нагито за волосы от себя,стараясь обдумать последующие действия. Не смотря на все усилия, сухие губы так же соприкосались с губами Хаджиме. Это была наглость высшей степени, он не хотел теперь столь надругательских действий над собой. Нагито был спихнут с него в сторону и явно сбитый с толку.  Хаджиме встал на ноги, желая высказать все недовольсто от произошедшей ситуации, метнув взгляд в сторону Нагито, он увидел как тот все ещё усмехался ему, но уже более ласково.  Тревога так же наростала когда он был резко опрокинут на кровать, попытка встать была прервана навалившимся Нагито, какого черта он оказался таким сильным. Он держал его запястья над головой, а свободной рукой доставал верёвку с кармана. Эта деталь смутила Хаджиме, похоже одним поцелуем он не отделается, к сожалению. – А ты думал, что я прийду к тебе с пустыми руками, Хината-кун? – спокойный шепот обжигал ухо Хаджиме, пока его руки крепко привязывали к изголовью кровати – очень глупо быть беспечным, особенно сейчас, с учетом нашей общей беды. *** Галстук на шее был ослаблен и использован в роли кляпа. Нагито выглядел как довольный кот, прижимаясь к нему всем телом. Хаджиме старался отстраниться от него настолько, насколько это было возможным, вжимаясь спиной в матрас, стараясь слиться воедино, лишь бы избавиться от прикосновений. Тонкие пальцы Нагито оглаживали бедра резервника через штаны, наверное ему было любопытно прикасаться к чужому телу. Он скользил взглядом, жадно разглядывая каждый сантиметр сущности Хаджиме. Он медленно терся промежностью о бедро Хаджиме, не отводя от него взгляд, стараясь этим ещё больше смутить, но другой пытался отвести взгляд куда угодно, только не на Нагито.  Для большего эффекта он начал тихо постанывать, наблюдая за покраснением на щеках одноклассника. Хаджиме чувствовал, как его щеки горят, чувствовал, как сжимаются легкие, чувствовал, как его тело неправильно реагирует на это. Нагито был доволен такой реакцией, он стал усерднее ерзать тазом на чужих бедрах. Хаджиме слышал как трутся друг об друга ткани их брюк, как Нагито глубже вдыхал воздух, он ощущал нарастающее тепло между ними и приходя в ужас от происходящего, не в состоянии хоть как-то прекратить акт домагательства. Чувство отвращения окутывало его целиком, он резко вдохнул, и по его позвоночнику пробежала сильная волна покалывания, а тело медленно наполнялось странным теплом. Хотелось отрицать нарастающее возбуждение, это не могло быть правдой, его же не привлекают парни. Он видел как Нагито улыбался, явно чувствуя, что в него упиралась твёрдая выпуклость.  Он придвинулся к Хаджиме, на мгновение остановившись, чтобы лучше рассмотреть, как он считал симпатичное лицо. Он прислонился губами к теплой щеке, оставляя слюнявый след. Хаджиме поморщился, но Нагито продолжал оставлять поцелуи, выдерживая долгую паузу перед следующим, встречая естественное сопротивление. – Ты такой жалкий, Хината-кун, – он глянул вниз – поверить не могу, что у тебя встал на такого отброса как я. На его лице все так же сияла ехидная улыбка, он потянулся рукой вниз, к чужому ремню брюк. Холодные пальцы контрастировали с разгаряченной кожей Хаджиме, который замер, затаивши дыхание и невольно наблюдал за всем. Когда штаны немного припустились он старался сказать что-то, но ему мешал его же галстук, грубо запихнутый в глотку, до ушей Нагито доходило приглушённое мычание. Он старался скинуть легкое тело с себя, но Комаэда словно прилип к нему.    Нагито удерживал его пока не спустил  штаны Хаджиме до колен. Его дыхание так же было учащенным. Зеленая кофта с шуршанием сползала с угловатых плеч, он медленно стягивал её с себя, словно делая представление из этого. Из-за неудобной позы «наездника» снять брюки оказалось довольно трудно, он возился с ними какое-то время,  наблюдая реакцию Хаджиме, судя по всему тому это зрелище выдалось неприятным. Нагито сидел верхом на Хаджиме, облизывая пересохшие губы. Он медленно приподнялся, метнул взгляд вниз и  аккуратно подцепил пальцами края нижнего белья Хаджиме, резко сдернув их, достаточно, чтобы оголить член Хаджиме полностью. Нагито тихо вздохнул, его глаза сияли от восторга, пока он на мгновение застыл, уставившись на член. В глазах Хаджиме потемнело, он чувствовал себя так унижено, он даже не заметил как Нагито обхватил его член  у основания, неожиданное прикосновение вызвало у него сдавленный стон, такая реакция позабавила Нагито. Он начал водить рукой по всей длине, все так же не разрывая зрительный контакт, наблюдая как на лице Хаджиме отражается весь спектр эмоций. Когда по его пальцам начал стекать предэакулят, Нагито медленно прекратил стимуляцию, и поднёс влажную руку ко рту, слизывая с пальцев смазку. Своеобразный вкус никак не повлиял на выражение его лица, оно оставалось таким же похотливым, что нельзя было сказать о Хаджиме, он в ошеломлении смотрел на оседлавшего его парня. Нагито наклонился, его тёплое дыхание прятно обжигало толстый член Хаджиме.  — Прости, я не настолько хорош в минете, но я надеюсь, что тебе понравится — его голос был мягким и сладким. Почти успокаивающим.  Почти.  Что-то зловещее таилось за дружеской глубиной этого голоса. Нагито делает глубокий вдох и закрывает глаза. Наклонившись вперёд, он открывает рот, решая принять как можно больше дюймов этого члена в свою глотку. Он медленно вобрал в рот головку,  посасывая её. Хаджиме застонал, почувствовав свой член во влажном, теплом рту парня. Он не мог поверить, что это действительно происходит, как и в то, что его член возбужденно истекает от этого. Он закрыл глаза, и его дыхание участилось, он фактически позволял другому парню сосать свой член, самое худшее, что ему это нравилось. Его член извергал обильное количество преякулята в глотку Нагито, пока он медленно двигал головой вверх и вниз. Член во рту становился все тверже и тверже, по мере того как Нагито старался заглотить его, издавая невероятно пошлые звуки, периодически чуть ли не давясь. Он поднял взгляд на Хаджиме, пока член в его собственных джинсах вставал, заставляя его едва простонать, вызывая легкую вибрацию по длине Хаджиме. Он начал сосать быстрее, впуская и выпуская член из своей глотки. Он проводил языком по всей длине, облизывая каждую надутую вену, затем снова заглатывал пока лобок не упирался ему в нос. Слюна стекала по его подбородку, вкус солёного члена и сладкого преякулята заполнял его рот.  Он отстраняется не доводя дело до конца, Хаджиме тихонько, приглушённо застонал в замешательстве, его член пульсировал, готовый вот-вот кончить. Собственная потребность напоминала Нагито о себе чувством дискомфорта между ног. Свободная футболка прикрывала его эрекцию, не позволяя увидеть что-то лишнее, он медленно приспустил с себя нижнее белье, все так же не разрывая зрительный контакт между ними. Заметив отвращенный взгляд Хаджиме на себе, он сделал вид, что ему неловко, прикрывая возбуждение рукой, выдавливая неловкость на лице. Нагито протянул руку за спину, к свом скомканым брюкам, на ощупь доставая бутылочку со смазкой. Он решил подойти к этому серьёзно. Если он не подготовит свой зад это может причинить боль не только себе, но и Хаджиме.  Он решил полностью не обнажаться, стесняясь своего тела. Он привстал на четвереньки, перемещая центр тяжести на одну руку, пока второй уже неуклюже вводил в себя первый палец, подавляя чувство дискомфорта, проталкивая его до третьей фаланги. Хаджиме оставалось только наблюдать за этим с отвращением, лицо Нагито было прямиком у его собственного. Он бы соврал, если сказал, что зрелище было не из приятных, оно заводило его еще больше и вполне показывало то, насколько серьёзные намерения имел Нагито. Нагито тихо вздыхал от дискомфорта, его зад уже ныл, он даже не представлял как в него сможет войти такой большой член. Решив, что он достаточно готов для проникновения, Нагито уселся в свое прошлое положение. Нерешительно рука обхватила член Хаджиме у основания, он медленно опустился на него, принимая только головку. Хаджиме затаил дыхание. Нагито, со своей стороны, ахнул и остановился на мгновение, пожмурил глаза и несколько раз глубоко  вдохнул прежде чем медленно опуститься на его член по самое основание.  Когда он вошел полностью, он наконец расслабился, теперь полностью сидя на бедрах Хаджиме и делая короткие, дрожащие вдохи. Его глаза приоткрылись, чтобы посмотреть в глаза Хаджиме. — Скажи, тебя это возбуждает? — он не ждал ответа, он и не был ему нужен.  Его голос был таким гладким, хриплым, низким и медленным, и когда этот голос стонал и скулил из-за него и того, что он делал, это просто заставляло его хотеть делать это еще больше