Дьявол в Белом доме

***

— Дорогие друзья, как всегда в это время с вами в эфире программа «Статус», — голос ведущего прозвучал уверенно и привычно, словно протягивая невидимую нить связи между экраном и зрителями. В нём слышалась лёгкая торжественность, он осознавал важность момента, даже если внешне всё выглядело как обычно. — Программа, которая сегодня наконец выходит из нашей студии в Москве! — подхватила его собеседница, в её интонации проскользнула заметная нотка гордости. Она обвела взглядом знакомые стены студии, те самые, что видели столько жарких дискуссий, столько переменчивых настроений эпохи. — Мало что изменилось за эти годы в студии, Екатерина Михайловна, но в стране сейчас изменений много. С чего начнёте? — Соведущий слегка наклонился вперёд, его взгляд был сосредоточен, а улыбка доброжелательной, но деловой. — Начнём… Начнём мы, пожалуй, с проектов Конституции, размещённых для обсуждения гражданами на сайте regulation.gov.ru, — она сделала небольшую паузу, давая слушателям время осмыслить сказанное. — Как мы видим, предлагаемые изменения касаются части формы государственного правления, которая, судя по тексту поправок, грозит стать парламентской республикой. Мужчина чуть откинулся на спинку стула, обдумывая следующий вопрос. — А я помню, как вы ещё в далёком 2017 году говорили, что данная форма идеально подошла бы нашей стране, — произнёс он, и в его тоне прозвучало что‑то вроде уважительного удивления. — Отрадно знать, что нас слушают в том числе законотворцы, — Екатерина слегка улыбнулась, но улыбка вышла сдержанной, почти ироничной. В ней читалось и удовлетворение от того, что её слова когда‑то попали в цель, и лёгкая настороженность. — Я видел комментарий от Премьер‑министра к прошлому вашему выпуску… — он сделал многозначительную паузу, предлагая собеседнице самой решить, как реагировать. — Передадим же ему привет в прямом эфире! — Екатерина Михайловна шутливо подняла брови, но тут же покачала головой. — Нет. Не будем передавать. Пусть человек работает, дел у него сейчас немало. — Её голос прозвучал мягко, как у человека, который умеет шутить, но при этом чётко понимает границы.

***

— Надеюсь, ты понимаешь, что заполучил в жёны лучшую девушку Америки? — Смеясь, спросила Миранда, танцуя с Робертом. Её смех звенел, наконец-то был таким лёгким и искренним. В этот момент она не была Президентом могущественной державы, просто счастливая женщина в объятиях дорого ей человека. — И всё? Никаких угроз убийством не будет, госпожа Президент? — Хейл сощурился, глядя в глаза Миранды, затем рассмеялся и прижал женщину крепче, словно хотел навсегда запечатлеть этот миг в памяти. Он нашёл взглядом на танцполе Андреа в объятиях её отца, та кружилась в танце, её платье переливалось в свете огней, а на лице сияла улыбка, полная безмятежного счастья. Роберт тихо выдохнул. — Я так счастлив, Миранда… — Понимаю, — тихо ответила женщина, поворачивая голову и прижимаясь щекой к плечу советника. Её нежный взгляд скользнул по залу и упал на танцующих Ирва и Нессу. Пара двигалась в такт музыке удивительно гармонично, несмотря на пережитые испытания, в их движениях читалась лёгкость, будто годы отступили, оставив только радость момента. — Я верю, — добавила Миранда едва слышно. Спустя пару минут женщины оказались рядом за свадебным столом. Блеск хрусталя, аромат цветов, приглушённый гул разговоров, это создавало атмосферу праздника, но обе прекрасно понимали, что за фасадом торжества скрываются взгляды камер и негласные правила. — Журналисты покинут мероприятие через двадцать минут, — тихо шепнула Миранда, наклоняясь к Нессе. — Это, безусловно, радует, — ответила фон Хеллман, и на её лице застыла неизменная вежливая улыбка. Женщины тщательно контролировали свои взгляды, позы, мимику и жесты: ни одного лишнего движения, ни одной эмоции, которая могла бы быть неверно истолкована. Баронесса слегка кивнула на соседний столик, где оживлённо беседовали несколько людей, их жесты были широкими, голоса звучали громко. — А членов Конгресса ты просто выгонишь? — Полушутя спросила она. Затем отвернулась от Миранды и тихо прошептала, беря бокал шампанского и глядя на весело болтающих Найджела и Эмили. — И напомни мне убить этих двоих за это платье на тебе. — Она сделала глоток и прикрыла свободной рукой краснеющую шею. — Это не платье, это пытка для меня. — Осталось меньше года. Дурацкие одиннадцать месяцев! — Тихо произнесла Миранда, прозвучала непривычная для неё нотка беспомощности, почти заглушённая обычной стальной выдержкой, но оттого ещё более пронзительная. Она смотрела куда‑то в сторону, на Кэссиди и Екатерину, которые бурно что‑то обсуждали. — Госпожа Президент, пора возвращаться в Белый дом. Ваша машина у входа, — Лэнгстон незаметно материализовался за спиной женщины, тихо и бесшумно, это могло бы удивить, если бы она не знала, что его умение появляться в нужный момент — это часть профессионализма, отточенного годами службы. Миранда прикрыла глаза, будто собирая воедино осколки своего внимания, и повернулась к Нессе. — Рада была вас видеть, госпожа фон Хеллман! — Президент уважительно пожала руку главе ПАСЕ, не пытаясь задержать ее ладонь дольше необходимого. — Вы долго пробудете в Вашингтоне? — Взаимно, госпожа Президент, — ответила на рукопожатие Несса, и её улыбка была такой же выверенной. — Я возвращаюсь в Страсбург завтра утром. Спустя сорок минут Баронесса вошла в тихий, незаметный дом на окраине Вашингтона. В гостиной её ожидала Президент. Комната была обставлена просто, без показной роскоши, мягкий диван у камина, несколько книжных полок, ваза с свежими цветами на столике. Свет ламп создавал тёплый, приглушённый полумрак, а за окном уже сгущались сумерки. Миранда встала у окна, повернулась к Нессе и улыбнулась, на этот раз по‑настоящему, без протокола. — У нас есть четыре часа, — произнесла она тихо, в этих словах звучало обещание чего‑то важного: времени, когда можно говорить без оглядки, делиться тем, что копилось месяцами, быть откровенными до боли. — Прекрасных четыре часа, — подхватила фон Хеллман, снимая пальто и делая шаг вперёд. В её голосе прозвучала редкая для неё лёгкость, облегчение от того, что наконец можно просто побыть рядом с тем, кто понимает тебя без слов. Она подошла ближе, и обе женщины замерли, глядя друг на друга. Им предстоит использовать эти драгоценные часы на полную, пока реальность снова не ворвётся в их жизнь с очередным кризисом, решением или вызовом.

***

— Скажи, и каково это — быть не Президентом? — Смеясь, спросила Несса, когда женщина открыла глаза. В ее вопросе прозвучала лёгкая, почти озорная нотка, не насмешка, а искреннее любопытство, приправленное теплом. Миранда медленно окинула взглядом привычную спальню таунхауса на Верхнем Ист‑Сайде: строгие линии мебели, любимые книги на полках, тонкий узор солнечных лучей, пробивающихся сквозь лёгкие шторы. Всё было таким знакомым, таким… обычным. Она глубоко вздохнула, впервые за долгие годы позволяя себе ощутить эту простоту, и притянула фон Хеллман в объятия, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. — Приемлемо, — тихо ответила она. Несса нежно прикоснулась губами к её макушке. Затем, смеясь, попыталась скинуть с себя руки Миранды. — Раз ты больше не Президент, то и завтрак сегодня на тебе! — Она высвободилась из объятий и грациозно встала с постели. — Я в душ. Спустя полчаса Баронесса замерла у двери кухни и, прислонившись к косяку, задумчиво наблюдала за удивительной картиной: бывший Президент США стояла у плиты в шёлковой и явно самой модной на свете пижаме, жарила блинчики и напевала «American Life» Мадонны. Солнечный свет играл в растрепанных волосах Миранды, подчёркивая серебристые нити, которые раньше терялись за безупречной причёской официального лица. В этом образе не было ни капли президентского величия, только живая, настоящая женщина, сосредоточенная на простом домашнем деле, с улыбкой на губах в такт музыке. Под аккомпанемент «…I tried to stay ahead. I tried to stay on top. I tried to play the part but somehow I forgot…» Пристли достала тарелки из шкафчика, налила в чашки кофе и, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась. В её глазах мелькнуло что‑то новое, мягкая и почти застенчивая радость от того, что кто‑то видит её такой: домашней, расслабленной, настоящей. — Эй, главарь Европы, — игриво и тепло улыбнулась Миранда, — два монстра вот‑вот вернутся! Давай позавтракаем в тишине, пока у нас ещё есть шанс на это. Несса молча подошла к своему месту за столом, присела и обхватила ладонями чашку, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Тепло фарфора передавалось коже, но не могло унять внутреннего трепета, сковавшего её изнутри. Она смотрела на игру света в глубине кофе, избегая взгляда Миранды. — Когда тебе нужно вернуться в Страсбург? — Женщина кружила по кухне, переставляла чашки, не замечая её волнения. Движения были лёгкими, беззаботными, она наслаждалась этой новой, домашней жизнью, где не нужно было взвешивать каждое слово. — Я не вернусь в Страсбург, — тихо ответила Несса, и голос прозвучал непривычно хрипло. — Что? — Миранда резко опустилась на стул напротив фон Хеллман и с беспокойством посмотрела на женщину. — Ну, то есть, я буду порой возвращаться в Страсбург, конечно, — поспешно поправилась Несса, чувствуя, как путаются мысли. — И ты наверняка часто будешь бывать по своим собственным делам в Европе. И девочки… Да и мне нужно будет часто туда ездить. Я не планирую продавать дом, мы могли бы там останавливаться, он достаточно просторный для… — она поняла, что от волнения говорит совершенно не то, и резко выдохнула, запуская пальцы в идеальную причёску, нарушая безупречную укладку. Несколько прядей выбились, обрамляя лицо. Она подняла глаза на Миранду, и в этом взгляде читалась смесь страха, надежды и отчаянной решимости. — Слушай, мне предложили представлять Францию в ООН. И я планирую согласиться, — произнесла она наконец, и слова прозвучали твёрже, чем она ожидала. — В ООН? — глаза Миранды изумлённо распахнулись. — Тут, в Нью‑Йорке? — Ну, это не означает, что я всегда буду тут, — пожала плечами Баронесса, стараясь говорить спокойно, хотя сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю комнату. — Поездок будет масса, сама понимаешь. Но, да, Нью‑Йорк станет основной моей дислокацией. — Несса… Это же великолепно! — Миранда искренне улыбнулась. — Да… Я… Послушай… — фон Хеллман снова резко выдохнула, словно пыталась собрать разлетевшиеся мысли в единое целое. Её пальцы непроизвольно теребили край салфетки. — Я… Ну… Не то чтобы у меня был опыт в подобных действиях! И я совершенно не знаю, как правильно… Но… Вот, — она быстро достала из кармана коробочку и положила на середину стола между собой и Мирандой. Движение вышло порывистым, будто, если она замешкается хоть на секунду, смелость окончательно её покинет. Коробочка из тёмного бархата лежала на столе, словно маленький остров посреди океана их эмоций. Её лаконичная простота контрастировала с бурей чувств, бушевавшей внутри. Миранда не пыталась протянуть руку к коробочке, не пыталась заглянуть в её содержимое. Она лишь ошеломлённо смотрела на бархат, слегка приоткрыв рот. В её взгляде читалось не просто удивление, это было потрясение, смешанное с чем‑то более глубоким. На мгновение весь мир вокруг перестал существовать, оставив только их двоих и эту крошечную коробочку, ставшую немым свидетельством чего‑то гораздо большего. У входной двери послышался шум и смех, звонкий, беззаботный, такой характерный для юности. — Эй, в этом доме не встречают двух блестящих студентов? Вы что, спите? — Раздались весёлые крики близнецов. Их голоса, полные энергии и озорства, ворвались в напряжённую атмосферу, как порыв свежего ветра в душном помещении. А спустя миг они шумно ввалились на кухню, Кэролайн первой, за ней Кэссиди, смеющаяся и что‑то быстро говорящая сестре на ходу. Воздух будто наполнился электричеством от их неуёмного оптимизма. Кэролайн первая увидела двух явно напряжённых женщин за столом и небольшую бархатную коробочку ровно между ними. Её улыбка мгновенно застыла, а глаза расширились от неожиданности. Она замерла на полушаге, и Кэссиди, не успевшая среагировать, врезалась ей в спину с коротким «Ой!». Проследив за взглядом сестры, Кэссиди ненадолго опешила, а затем воскликнула с неподдельным восторгом. — Так! Ну и кто из вас двоих это сделал? Миранда словно вышла из оцепенения, будто пелена, отделявшая её от реальности, вдруг разорвалась. Плечи Нессы заметно вздрогнули, она слегка повернула голову к девушкам, и в её взгляде промелькнуло что‑то уязвимое из смеси тревоги и робкой надежды. Пристли подняла взгляд на Баронессу. Их глаза встретились на долю секунды. Миранда медленно потянулась к коробочке, с улыбкой кивнула, глядя на кольцо, и быстро надела его на палец. Вытянув руку, она пошевелила пальцами, наблюдая, как свет отражается от граней изящного бриллианта. Игра бликов на камне казалась символичной, словно все их прошлые тени и сомнения рассыпались искрами, уступая место чему‑то новому, яркому и настоящему. — Да лааадно… — протяжно выдохнула Кэролайн, укоризненно глядя на мать, но в её глазах светилась такая же радость, смешанная с облегчением. — Черт! У меня не было сомнений, что это будешь ты! — Она достала из заднего кармана джинсов двадцатку и молча протянула сияющей Кэссиди.

***

— Привет, мамочка! — тихо прошептала Миранда, осторожно заглядывая в светлую палату VIP‑отделения частного медицинского центра. Брюнетка тут же обернулась на голос, и лицо мгновенно озарилось счастливой улыбкой. Андреа протянула руку, приглашая женщину подойти ближе, и слегка приподнялась на подушках, чуть поморщившись от усилия. — Миранда… — выдохнула она, и в этом коротком слове прозвучало столько тепла, что оно, казалось, заполнило всю комнату. Пристли в два шага оказалась у постели Андреа, мягко сжала её ладонь в своих руках. — Как ты себя чувствуешь? — Негромко спросила женщина. Свободной рукой она осторожно убрала прядь волос с лица Андреа, тот самый непослушный локон, который вечно выбивался из причёски. Сакс не успела ответить: дверь палаты снова бесшумно приоткрылась, и вошла медсестра с крохотным свёртком в руках. — Миссис Сакс, у меня тут кое-кто очень голодный, — сообщила медик, передавая свёрток Андреа. Миранда замерла, затаив дыхание. Она так долго ждала этого момента — увидеть малышку целиком, но сейчас вдруг испугалась пошевелиться, будто любое движение могло разрушить момент происходящего. — Мы закончили. Ты можешь дышать, — рассмеялась Энди спустя несколько минут, закончив кормить ребёнка. Всё это время она с мягкой улыбкой наблюдала, как Миранда, полностью заворожённая, не отрывала взгляда от крошечных пальчиков, едва видных из-под края одеяла. — Дай мне её! Дай мне её немедленно! — Не выдержав, Миранда нетерпеливо протянула руки, глаза её горели предвкушением. Андреа аккуратно передала ей свёрток. — Будь осторожна, она может… — начала девушка, но не успела закончить: младенец вдруг срыгнула часть содержимого прямо на рукав белоснежной блузки женщины. Та даже не поморщилась. Быстрым движением схватив салфетку, она мягко промокнула ротик малышки, не переставая разглядывать её с трепетной нежностью. Взгляд Миранды скользил по крошечному носику, пухлым щёчкам, сомкнутым ресницах, она впитывала каждую деталь, боясь упустить хоть мгновение происходящего. — Ну и как тебя зовут, моя любовь? — Нежно спросила женщина у свёртка, а затем перевела взгляд на мать девочки. — Серьёзно, Сакс, как вы её назвали? Зная твой отвратительный вкус, я прислала тебе целый список подходящих вариантов. Целых три страницы! Какое именно из них вы выбрали? — Мы с Робертом решили, что ни одно из сотни женских имён в твоём списке ей не подходит, — с лёгкой усмешкой ответила Андреа, и пару мгновений с удовольствием любовалась тем, как бровь Миранды ошеломлённо ползёт вверх. Затем она сжалилась и тепло добавила. — Миранда. Мы назвали её Миранда. Миранда Хейл Сакс. Энди тут же пожалела, что у неё нет под рукой камеры, такой спектр эмоций разом промелькнул на лице бывшего Президента США: шок, недоверие, растерянность, а потом что-то очень тёплое. Младенец, словно почувствовав паузу в разговоре, ухватила ручкой палец Миранды. Этот неожиданный жест вывел женщину из ступора. Она медленно склонила лицо над свёртком. — Миранда… — прошептала женщина, и слёзы скатились на одеяльце. Она отвернулась от Андреа, подошла к окну палаты и принялась мягко покачивать малышку на руках. — Миранда Хейл Сакс, — заворковала Пристли, совершенно не обращая внимания на собственные слёзы. — Несмотря на фамилии своих родителей, одна из которых, кстати, звучит как название мебельного магазина, ты будешь самой стильной и элегантной девочкой в мире… Ты моя радость… Я научу тебя всему, что знаю… — Миранда продолжала бормотать девочке всякие глупости, не сводя нежного взгляда с крошечного личика. Андреа не выдержала и весело рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Миранда метнула на неё шутливо‑грозный взгляд, но улыбка всё равно прорвалась сквозь напускную строгость. — Очень смешно, Сакс. — Она поправила одеяльце, заботливо укутывая малышку. — Просто я уже продумываю стратегию её воспитания. В этот момент медсестра тихо вошла в палату и забрала малышку, чтобы отнести её в детскую комнату. — А где твой муж? — Оглянулась Миранда, когда медсестра вышла. — Спроси об этом у своей жены! — Снова рассмеялась Андреа. — Он успел приехать на роды, но я выгнала его практически сразу после них, —Энди слегка склонила голову, наблюдая за реакцией Миранды, и небрежно махнула рукой. — Они улетели с фон Хеллман… Не помню, куда. Кажется, в Брюсселе какое-то обсуждение… Господи, не помню, чего! Я в тот момент рожала человека и слушала вполуха, уж прости, приоритеты были несколько иные. Ты в порядке? Выглядишь странно. Ты хочешь о чём-то поговорить? — Андреа поудобнее устроилась на подушках, чуть приподнялась и похлопала ладонью рядом с собой на кровати. — Я чувствую себя отлично, правда! И готова выслушать тебя. Миранда осторожно присела рядом на постели, поправила подол юбки и вздохнула. — Я возвращаюсь. — В Runway? — Брови Андреа взлетели вверх. — Не совсем. В Elias Clark. Runway остаётся за Эмили и Найджелом, они прекрасно справлялись эти четыре года и заслужили свои места в журнале. Я же хочу открыть новые направления в издательстве. Мы обсудили это с Ирвом пару дней назад. Андреа приподняла бровь. — И?.. — И мне нужна ты. Рядом, — Миранда взвешивала каждое слово. — Я понимаю, что сейчас это не вовремя, ты только что родила. После публикации книги у тебя наверняка множество предложений. Или, может, ты захочешь вернуться в «Зеркало», там, говорят, уже начали собирать подписи за твоё триумфальное возвращение. У Роберта активная политическая карьера, он постоянно в разъездах, возможно, ты вообще решишь просто остаться дома, выращивать орхидеи и писать мемуары под названием «Как я выжила среди политиков и редакторов»… — Миранда, я решила, — тут же перебила брюнетка, мягко накрывая руку женщины ладонью. — Я рядом. Всегда. — Она потянулась к стакану воды на тумбочке, сделала пару неторопливых глотков, смакуя прохладу, и стянула резинкой волосы в свободный узел на затылке. Глаза загорелись знакомым азартом. — Расскажи мне всё подробнее. Прямо сейчас. Женщина достала из сумки несколько больших папок, те слегка зашуршали, будто предвкушая грядущие свершения. — Я хочу запустить проекты этих журналов. Здесь краткая концепция и графики прогнозов наших аналитиков. Ничего сверхъестественного, просто пара идей, которые могут перевернуть издательский мир. Сакс взяла папки, быстро пролистала страницы, вчитываясь в схемы и диаграммы. Спустя несколько минут она ошеломлённо подняла глаза. — Миранда… Это не глянец? Это же… очень серьёзная работа! Тут явно будет потрясающий уровень журналистики и научной экспертизы. — Она провела пальцем по строкам текста, проверяя, не мираж ли это. — Господи, мне не терпится начать! Я… Я подумаю, как всё это совместить… С малышкой и семейной жизнью… У меня уже даже есть идеи, кого из публицистов можно привлечь для сотрудничества и написания статей! — Шульман я уже позвонила, пока ты тут была занята родами, — самодовольно ухмыльнулась Миранда. — Она дала своё принципиальное согласие и пообещала дать контакты других авторов. Сказала что-то вроде: «Наконец-то хоть что-то осмысленное в этой индустрии». — Мы ведь можем ещё договориться с ведущими американскими, европейскими и азиатскими университетами и научными центрами, — подхватила Андреа, уже мысленно составляя список контактов. — Ты слишком быстро включилась в работу, — улыбнулась Миранда. Она встала с кровати, наклонилась и мягко поцеловала подругу в щёку. — Хотя бы пару дней насладись материнством полностью. Подержи ребёнка на руках без этих мыслей, все подробности обсудим позже. — Она уже направилась к двери палаты, но на пороге остановилась и оглянулась, прищурившись с шутливой угрозой. — И, Андреа… — женщина выдержала паузу, давая словам осесть. — Если я услышу, что ты даёшь Миранде какие‑нибудь нелепые уменьшительно‑ласкательные прозвища, я оспорю твою опеку в суде. Андреа расхохоталась. — Договорились. Миранда фыркнула, покачала головой и наконец вышла, оставив за собой уловимый шлейф духов и ощущение, что мир вокруг стал чуть более амбициозным.

***

— Миранда, где моя жена? — Роберт Хейл шумно вошёл в таунхаус на Верхнем Ист-Сайде, одной рукой удерживая автокресло с дочерью, другой стряхивая снежинки с пальто, те тут же рассыпались по паркету крошечными белыми островками. — Давай, я помогу, — Найджел отставил бокал вина на столик и ловко перехватил автокресло, чуть покачав его. — Привет! — Мужчины обменялись крепким рукопожатием, и Найджел подмигнул малышке. — Ну, юная леди, добро пожаловать. — Роберт, здравствуй! — Несса вежливо кивнула Хейлу и тут же склонилась над креслицем, ловко расстегивая ремни зимнего комбинезона. — Привет, моя девочка! Иди ко мне… — Она достала малышку, прижала к груди и принялась слегка покачивать, напевая, что-то негромкое и ласковое. Затем снова обернулась к Роберту, приподняв бровь. — Останешься на ужин? Ирв с Эмили должны вот-вот приехать. У нас запечённый лосось, а Найджел, кажется, припас для гостей своё фирменное шардоне. — Не успею, — помотал головой Хейл, бросая взгляд на часы. — Лэнгстон ждёт в машине, мы уже опаздываем в аэропорт. Там в сумке соски, бутылочки, памперсы… Разве ты не должна быть в Европе? Я вроде видел твоё имя в списке участников конференции в Берлине. Несса улыбнулась, пощекотав малышку под подбородком. — Не переживай, у нас всё есть для маленькой Миранды, — фон Хеллман улыбнулась, строя крохе забавные рожицы, то нахмурит брови, то раскроет глаза чуть шире. — Конференция через два дня. Завтра утром из Бостона вернутся девочки, и мы с Кэссиди улетим в Германию. Я обещала взять её с собой в эту поездку. — Тогда, наверное, встретимся там, — Роберт хмыкнул. — Мы с Лэнгстоном сейчас вылетаем в Страсбург, а оттуда потом в Берлин. — Он снова громко прокричал вглубь таунхауса, перекрывая весёлое бульканье малышки. — Миранда, где моя жена? — Хватит кричать на весь дом, ты напугаешь нашу собаку, — Миранда вышла из кухни, вытирая руки о полотенце, и мягко поцеловала Роберта в щёку. — Привет! Она летит из Кейптауна, у неё была пересадка в Эмиратах. — Пристли сочувственно посмотрела на мужчину. — Опять не успели пересечься? — Давайте договоримся, что хотя бы Рождество мы точно встретим все в одной стране, — Роберт вздохнул, поправляя воротник пальто. — И передайте от меня привет Ирву и Эмили! Напомни Равитцу, что он задолжал мне партию в гольф. Пусть не думает, что я не знаю о его покупке того клуба в Калифорнии! — О, Роберт, будешь в Страсбурге, заедь к нам домой, если будет время, — попросила Несса, качая на руках маленькую Миранду. — Горничная передаст тебе кое-какие бумаги для меня. А я заберу их у тебя в Берлине. Мужчина усмехнулся, кивнул на прощание и направился к выходу. Дверь за ним тихо закрылась, отсекая уличный шум. — Найджел, поможешь мне на кухне? — Спросила Миранда, оборачиваясь к другу. — А я пока уложу Миранду. — Подхватила Баронесса и нежно поцеловала жену в губы, чуть задержавшись. — Сначала одну, потом вторую… — пробормотал Найджел так, чтобы его все услышали. Миранда лишь покачала головой, скрывая улыбку. Её взгляд последовал за Нессой, которая, бережно прижимая малышку к груди, начала подниматься по лестнице. Она наблюдала. Фон Хеллман еще несколько лет назад рассказала ей о своем прошлом и о своих травмах. Когда у Роберта и Андреа родилась дочь, Миранда жутко переживала о том, сможет ли ее жена взаимодействовать с ребенком, не разбудит ли это старые душевные раны. Несса двигалась легко и уверенно, ни тени неуверенности, ни намёка на тревогу. Каждый шаг был спокойным, плавным, будто она всю жизнь только и делала, что носила на руках младенцев. Одной рукой она слегка придерживала спинку малышки, другой мягко покачивала. Миранда невольно залюбовалась, как ловко Несса держит ребёнка, как естественно выглядят эти жесты, как светится её лицо в свете ламп, когда она смотрит на малышку. В груди у Миранды потеплело: всё в порядке. Несса уже долгое время не просто справлялась — она наслаждалась этим и делала это так естественно. — Идём, — тихо сказала Миранда, отрываясь от созерцания и поворачиваясь к Найджелу. — Поможешь мне нарезать, Ирв и Эмили вот-вот приедут.

***

— Здравствуй, Андреа, — Миранда нетерпеливо отодвинула брюнетку от двери, едва переступив порог. — А где моя девочка? — Эй! — Сакс притворно надула губы, закрывая за женщиной дверь. — Я твоя девочка! Она с улыбкой наблюдала, как невозмутимая и всегда неизменно элегантная глава Elias Clark присела прямо на пол, что для неё было почти революционным поступком, раскидывая руки в стороны. А навстречу ей, так же торжественно раскинув крошечные ручки и важно переставляя ножки, быстро шагала её дочь. Миранда подхватила девочку на руки, осыпая поцелуями щёчки. — Вы оба были дома, когда она пошла? — Наконец женщина обратила внимание на подругу, оторвавшись от малышки и целуя Энди в щёку. — К счастью, да! — Андреа заговорщически понизила голос. — Только не говори Роберту, что я тебе рассказала, но он плакал. — Спасибо, что прислала нам с Нессой видео первых шагов, — Миранда усмехнулась. — Кстати, могла бы и рыдающего Роберта нам прислать. В Демократической партии появились бы новые мемы. — Несса дома? — Поинтересовалась Сакс. — Они с Кэссиди возвращаются вечером. — Кэсс явно нацелена на политику. — Угу, — кивнула Миранда. — Она всё свободное время проводит в поездках с Баронессой. Знаешь, если однажды небеса разверзнутся и Несса решит со мной развестись, моя дочь выберет жить с ней. — Миранда рассмеялась, мягко опустила ребёнка на пол и оглянулась вокруг, критически осматривая интерьер. — Ты выбрала, у кого будешь заказывать мебель? — Эмили уже прислала кучу контактов. Пойдём, я покажу тебе детскую и столовую. Остальные комнаты пока готовы не полностью. — Умоляю, скажи, что ты не обустраиваешь дом сама, а это делает хороший дизайнер, — Миранда картинно закатила глаза. — Иначе я начну беспокоиться за эстетическое будущее этого квартала. — Признайся, — Энди прищурилась, — ты под пытками заставила моего мужа выбрать именно этот дом? Мы вообще не собирались пока переезжать. — Не будь смешной, Андреа! Кто вообще воспитывает ребёнка в той части Манхэттена? Николь Кидман? На этот дом была отличная цена. Спокойный, престижный район. Рядом отличная школа для Миранды. Приятные соседи… —Миранда фыркнула, слегка отодвинула занавеску и с улыбкой посмотрела на свой собственный таунхаус напротив. Она снова повернулась к Андреа, та стояла, скрестив руки на груди, и с легкой насмешкой смотрела на женщину, словно вынуждая ее сказать правду. Миранда пожала плечами и с привычной грацией прошла мимо брюнетки, осматривая дом.— И, признаться, мне спокойнее, когда ты мельтешишь где‑то рядом.

***

— Почему‑то я не сомневался, что вы приходите сюда каждый раз, когда бываете в Страсбурге… Здравствуйте, — голос мужчины прозвучал негромко, с оттенком горькой иронии, но без враждебности. — Видимо, как и вы. Добрый вечер, — женщина не оглянулась на знакомый голос, лишь слегка повернула голову. — Почему вы это делаете? — В вопросе мужчины слышалась неподдельная искренность, попытка понять что‑то важное, скрытое за привычным ритуалом. — Не знаю, — женщина подняла глаза к горизонту, задумчиво разглядывая закат. Небо над Страсбургом пылало оттенками алого и золотого, напоминая о чём‑то безвозвратно утраченном. — Возможно, это дань уважения её матери. Мужчина встал рядом с женщиной. Опустив головы, они оба смотрели на одно и то же. — Вы сожалеете о её смерти? — Спросил он после долгой паузы, и в его интонациях прозвучало легкое недоумение. — Я сожалею о её рождении, — ответила женщина тихо и спокойно. Её голос звучал ровно, будто она повторяла давно продуманную истину. — Этот факт разрушил как минимум две жизни. И мог разрушить ещё одну. Женщина молча подошла ближе к могиле и положила букет белых камелий, свежих, безупречных, словно символ чистоты, которой никогда не было в этом человеке при жизни. Рядом, почти синхронно, опустились камелии от мужчины. — Вы на машине? — Спросил он, стараясь сменить тягостное настроение. — Нет, я приехала сюда на такси из аэропорта, — ответила она безэмоционально, всё ещё не отрывая взгляда от надгробия. — Тогда идём, я отвезу вас. Нас уже ждут на ужин. Энди звонила несколько раз, — он сделал шаг в сторону, предлагая ей последовать за ним. Роберт задумчиво оглядывал пригород Страсбурга, крепко сжимая руль. Пейзажи за окном, аккуратные домики, цветущие сады, узкие улочки, казались ему сейчас чужими, словно он видел их впервые. В голове крутились воспоминания, как несколько лет назад, когда он помогал бывшей главе ПАСЕ не сесть за преступление, которое она не совершала, ему позвонила эта странная русская женщина с необычной просьбой сравнить ДНК Баронессы и Круэллы де Виль. — Всегда хотел спросить… Как вы догадались? — Хейл нарушил тишину, не отрывая взгляда от дороги, прозвучало неподдельное любопытство, смешанное с уважением. — Не знаю, — устало выдохнула Екатерина, глядя в окно. Её отражение в стекле казалось бледным и измождённым. — Признаться, эта мысль случайно пришла мне в голову. Роберт, вы уверены, что больше никто не знает? — Уверен, — твёрдо ответил он. — С парнем из лаборатории я лично договаривался. Оба образца поступили под вымышленными именами. Джоанна прихватила стаканчик Нессы во время визита в тюрьму, образцы Круэллы взять было не сложно. И даже эти анонимные бумаги я позже изъял и уничтожил. — Несса никогда не должна узнать, что это была её дочь, — тихо прошептала Шульман. — Она счастлива. Пусть остаётся такой. — И Миранда. Миранда тоже не должна получить этот груз ответственности, — добавил Роберт. — Мне было бы очень тяжело, если бы мне пришлось скрывать подобное от Андреа. И каждый раз бояться, что она сломается, узнав об этом. Никто не должен узнать об этом, Екатерина. Остановив машину у страсбургского дома, Роберт галантно помог женщине выйти из машины. У входа в дом их уже ждали Пристли и фон Хеллман, устроившие ужин во время очередного визита в Европу. Тёплый свет из окон манил уютом, смехом, безопасностью, всем тем, чего так порой не хватало в мире. Не сговариваясь, мужчина и женщина вместе направились по тротуару к двери. Их шаги звучали почти синхронно, два человека, несущие на плечах чужую тяжёлую тайну, вдруг почувствовали, что вдвоём нести её гораздо легче.

***

Андреа обессиленно толкнула дверь дома, та скрипнула, будто разделяя её усталость. У входа громоздились чемоданы, напоминая, что отдых пока не входит в планы. Из гостиной тут же вышел Роберт, вид у него был такой же измождённый, как и у жены. — Ты приехал или уезжаешь? — Энди устало обняла мужа, целуя его в щёку. — Если уезжаешь, дай хотя бы пять минут на прощание. — Приехал. И ближайшую неделю буду дома, — Хейл улыбнулся, и они оба, не сговариваясь, устало опустились на диван, прижавшись друг к другу и вытягивая ноги с блаженным стоном. Мужчина с интересом наклонился вперёд и протянул руку к бирке на чемодане жены. — Ты была в Токио? — Угу, — Андреа откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза на секунду. — Миранда и Ирв открывают представительство Elias Clark в Японии. До этого там издавался только Runway, а теперь будут печататься все наши издания. Мы закончили основные дела, Миранда собирается в Россию после Токио, и она отпустила меня на неделю раньше. — Как великодушно с её стороны! — Рассмеялся Роберт, приподняв бровь. — Устала? — Ужасно просто, — Андреа вздохнула с такой глубиной, что, казалось, весь мир почувствовал её усталость. — Ты не мог бы принести мороженое? Желательно целое ведро. — А мы с Лэнгстоном были в Неваде, Оклахоме и Техасе, — прокричал Хейл из кухни, громыхая ящиками в поисках ложек. Затем он вернулся в гостиную с двумя внушительными ведёрками мороженого и торжественно протянул одно Андреа. — У меня нет сомнений, что наш кандидат возьмёт предстоящие выборы. — Поздравляю, милый! — Сакс прижалась к плечу мужа, зачерпнула ложку мороженого и блаженно закрыла глаза. Пару минут они молча наслаждались мороженым, тишиной и теплом друг друга рядом. — Роберт? — брюнетка зачерпнула ложкой новую порцию из своего ведерка. — М? — Политик наслаждался фисташковым вкусом, блаженно прикрыв глаза. — А где Миранда? — Ты же сказала, что она в Токио с Ирвом. — удивленно открыл глаза супруг. — Роберт, я про нашу дочь. Где она? — Нет, эти сумки сюда совершенно не подходят. — Эмили Чарлтон профессионально руководила примеркой, диктуя распоряжения младшей ассистентке. — Позвоните Дэмне, возможно он сможет показать что-то приличное. — Мисс Чарлтон, — старшая ассистентка деликатно отвлекла главного редактора, протягивая ее личный мобильный. — Это миссис Сакс. — Энди, дорогая, ты уже в Нью-Йорке? —Эмили прижала трубку к уху плечом, передала папки младшей ассистентке и немного отошла в сторону от группы дизайнеров и сотрудников Runway. — Что?.. Нет, она не со мной… Дорогая, попробуй позвонить Лэнгстону… — У Джорджа с Марсией её тоже нет, — Роберт снова подхватил со столика ведёрко мороженого, цепляя ложкой очередной шарик. — Что у тебя? — Думаю, она с Нессой. Но не могу до неё дозвониться, — Андреа снова откинулась на спинку дивана, вытягивая ноги. — Несса… — Хейл задумался, что‑то перебирая в памяти. Его взгляд на мгновение затуманился, пока он мысленно перебирал последние новости от друзей. — Они с Кэсс вроде сейчас в Страсбурге, а затем фон Хеллман собиралась лететь в Москву. — Я напишу Кэссиди и Кэролайн, — Андреа потянулась за телефоном. — Тебя не удивляет, что мы знаем практически всё о местонахождении наших друзей, но не имеем ни малейшего понятия, с кем именно из них сейчас наша дочь? «Вы снова это сделали? Снова потеряли ребёнка?))))))))» «Мы её не потеряли! Мы просто пытаемся вспомнить, с кем она. Это разные вещи.» «Её точно нет с Кэсс и Нессой, мы разговаривали сегодня по видеосвязи, малышки с ними не было. Мы с Полом сейчас в Иллинойсе. Маленькая Миранда не с нами. Большая Миранда тебя убьёт))))))» «Очень смешно, Кэролайн! Не смей ей рассказывать!» — Мы ужасные родители… — без особой грусти в голосе выдохнула Андреа, соскребая остатки мороженого со дна ведёрка. — Мы прекрасные родители! — возразил Хейл. — Мы даем нашей дочери самое лучшее. Она с пеленок окружена заботой самых влиятельных фей, словно принцесса из сказки. Кто еще может похвастать тем, что его отпрыска в отсутствие любящих родителей нянчают модная элита, бывший президент, медиамагнат, профессор политологии… кто там еще у нас есть? Не переживай. В конце концов наша дочь уже взрослая. Она вполне способна о себе позаботиться. — Роберт. Ей пять, — Энди залезла своей ложкой в ведёрко мужа, смакуя вкус. — Ну, когда ей было два, она провела очень много времени с Екатериной, — пожал плечами Роберт. — Это, знаешь ли, способствует раннему взрослению… Оба родителя одновременно замерли, глядя друг на друга, словно их обоих осенило. Первой из ступора вышла Андреа. — Нет… — ошеломлённо выдохнула она. —Нет‑нет‑нет! — Глаза Роберта расширились в ответ. — Звони ты! — Энди решительно перехватила ведёрко с мороженым мужа, зачерпывая ложкой порцию. — Я не хочу, чтобы она надо мной смеялась. — Найджел, как моя дочь оказалась в России? — Роберт произнёс это с напускной строгостью, но в голосе уже звучала улыбка, будто он заранее знал, что ответ будет каким‑то невероятным, но в то же время совершенно логичным в мире их друзей. — Привет, Роберт! Видимо, кое‑кто решил, что вам с Шесть необходим новый медовый месяц. Миранда с Нессой встретятся в Москве и привезут малышку через пару недель. По информации из секретных анонимных источников, вы с Энди ближайшую неделю свободны. Используйте это время по назначению, — раздался в трубке бодрый голос Найджела, полный неподдельного веселья и гордости за удачно провернутый план. Роберт опустил телефон, посмотрел на Андреа и, не сдержавшись, расхохотался. — Ну что? — Сакс приподняла бровь, её глаза уже искрились смехом. — Подозреваю во всём этом какой‑то заговор, — Роберт, смеясь, протянул руку и помог жене встать с дивана в гостиной, целуя её в висок. Усталость, которая ещё минуту назад давила на плечи, растворилась в воздухе. В этот момент мир вдруг стал ярче, легче, наполнился возможностями, которые они давно откладывали на потом. Он легко и уверенно подхватил её на руки и начал подниматься по лестнице в спальню. Его шаги были широкими, почти торжественными, а улыбка широкой. — Кажется, кто‑то намекает, что этому миру давно нужна маленькая Несса, — прошептал он, глядя ей в глаза. В его голосе прозвучала нежность, смешанная с чем‑то более глубоким, с благодарностью за то, что они есть друг у друга, за то, что жизнь всё ещё умеет удивлять. — Или маленькая Китти… — Маленький Найджел… — Андреа рассмеялась, обвивая руками его шею, в её смехе было столько радости, что он мог бы осветить всю комнату. — Как думаешь, имя Ирв ещё в моде? — Роберт сделал вид, что серьёзно задумался, поднимаясь по ступенькам. Будущее казалось светлым и полным возможностей, а рядом был человек, с которым можно было разделить радость и внезапное, но такое желанное освобождение от важной работы и родительских обязанностей на целую неделю. И в этом простом счастье, в смехе, объятиях и дурацких шутках, было что‑то по‑настоящему ценное, то, ради чего стоило жить.

***

В уютном свете торшера таунхауса на Верхнем Ист‑Сайде Миранда и Баронесса устроились на диване, окружённые подушками и чашками ароматного чая. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в нежные оттенки лаванды, словно сама природа создавала идеальный фон для этого редкого момента покоя. — Ладно, давай решать по справедливости, — Миранда потянулась к стопке дисков, её пальцы ловко перебирали обложки. — Я уступаю тебе право первого выбора. Но предупреждаю: если ты снова возьмёшь что-то с Эммой Томпсон, я вернусь в политику и устрою дипломатический кризис. Несса рассмеялась, откинувшись на спинку дивана с нарочито задумчивым видом. — Дипломатический кризис? Звучит страшно. Но если ты снова выберешь что-то с Мерил Стрип, я применю всё свое политическое влияние против издательского дела! — Ты слишком демократична и либеральна для подобных угроз, дорогая госпожа фон Хеллман, — фыркнула Миранда, но в её глазах уже плясали смешинки. — Так и быть, предлагаю компромисс, — парировала Несса, изящно выхватывая из рук Миранды диск с фильмом «Разум и чувства». — Ты ведь любишь Джейн Остен? — И это по-твоему компромисс? Ты не оставляешь мне выбора! — Миранда закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно, сдаюсь. Но только потому, что ты выглядишь особенно очаровательно, когда споришь. И только на один фильм! В следующие совместные выходные моя очередь выбирать. И я выберу Стрип, мы еще не всю ее фильмографию пересмотрели. — Договорились, — Несса торжествующе вставила диск в проигрыватель. — Представь, если бы мы однажды начали цитировать Остен в официальных речах. Миранда улыбнулась, откинувшись на подушки. — Если бы я начала цитировать героиню Томпсон в речах, мировая политика стала быгораздо приятнее. — Уже вижу: «Совет Безопасности ООН единогласно проголосовал за введение обязательного чаепития в 17:00 по Гринвичу», — подхватывает Несса. — Ты могла бы выяснять отношения не санкциями, а обменом колкостей в её духе. — «Я не злюсь, я разочарована», — Миранда произносит это с идеальной интонацией, в очередной раз закатывая глаза, но не скрывая улыбки, и обе женщины заливаются тихим смехом. — Представляешь, заседание Совета Безопасности, — она театрально понижает голос, — ты встаешь и говоришь: «Господа, позвольте напомнить: гордость — это хорошо, но предубеждение лишь мешает конструктивному диалогу». — И тут посол Франции встаёт и отвечает: «Госпожа фон Хеллман, вы совершенно правы. Позвольте предложить компромисс: давайте встретимся завтра на прогулке в парке и обсудим всё за чашкой чая», — Несса делает вид, что поправляет невидимую шляпку. — А ты добавляешь: «Но только если погода будет благоприятствовать, иначе я вынуждена отложить переговоры до следующего ясного дня», — Миранда не перестает улыбаться, представляя эту картину. — Идеальное руководство по внешней политике XXI века, — также торжественно объявляет Несса, оставляя нежный поцелуй на уголках губ женщины. Они устроились поудобнее, и на экране замелькали начальные титры классического фильма. Комната наполнилась мягким светом экрана, смешиваясь с теплом камина и ароматом бергамота. Несса накрыла их обеих пледом, а Миранда придвинулась ближе. «Счастлива ли я? О, да. Безусловно, безоговорочно счастлива. И это не какая‑то абстрактная, эфемерная радость, она осязаема, как этот плед, укрывающий нас двоих, как тепло чашки в моих руках, как тихий смех Нессы, который звучит сейчас рядом. Рядом со мной — Несса. Та, кто поборола свои внутренние страхи ради возможности быть рядом со мной. Я всегда буду гордиться этой её победой в собственной внутренней войне. Та, кто однажды увидела во мне не Президента, не символ власти, не икону на пьедестале, а просто женщину. Женщину, которая иногда боится, иногда ошибается, порой чувствует себя потерянной в лабиринте обязанностей и ожиданий. Ту, что может позволить себе быть слабой, потому что знает: её поддержат. Бывает ли мне страшно? Разумеется. Как и любому другому. Страх, он ведь не признак слабости, правда? Андреа раньше часто мне это повторяла. Страх — это напоминание о том, что я живая. Что у меня, вопреки мнению прессы и сотрудников Elias Clark, есть сердце, которое бьётся, любит, переживает. Я боюсь будущего — не за себя, а за тех, кого люблю. Боюсь не успеть сказать важные слова, упустить момент, когда нужно просто обнять и прошептать: «Всё будет хорошо». Я боялась однажды потерять себя в этой роли. Главного редактора, Президента, лидера, примера для подражания. Боялась, что маска прирастёт к коже, и я забуду, каково это — быть просто Мирандой. Но жизнь, словно мудрый наставник, послала мне людей, которые помогли мне вспомнить. Которые показали, что сила не в постоянном бесстрашии, а в умении порой признавать свои слабости. Что настоящая власть не в приказах, а в способности любить и быть любимой, иметь кого-то за спиной, не нести всё одной, не бояться доверять и опираться на надежное плечо рядом. Думаю, это мне показали Ирв и Роберт. И как бы ни было тяжело, а было по‑настоящему тяжело, — я благодарна. Благодарна за каждый урок, за каждую боль, за каждое испытание, которое сделало меня той, кто я есть сейчас. За годы напряжения и ответственности, потому что они привели меня сюда, в этот тихий вечер, в этот дом, к этой женщине рядом. Я благодарна за то, что научилась ценить мгновения. За то, что теперь вижу красоту в простом: в запахе свежесваренного кофе утром, в звуке дождя за окном, в том, как свет от камина играет на лице Нессы, когда она читает книгу. За возможность спорить о фильмах, вместе смеяться над глупыми шутками, уезжать надолго в другие страны, провожать ее на другие континенты, а затем снова готовить для неё завтраки и чувствовать себя при этом абсолютно, безоговорочно дома. Я благодарна судьбе за людей, которые стали моей семьёй по духу. За Андреа и Роберта, чьи отношения напоминают мне, что любовь может быть лёгкой и весёлой. За моих девочек, Кэссиди и Кэролайн, чья энергия заряжает меня каждый день. За Найджела, который умеет рассмешить в самый неподходящий момент. За Ирва, который порой верит в меня больше, чем я сама. За Екатерину, чья мудрость и проницательность не раз спасали меня. За Эмили и Лэнгстона, на чей профессионализм всегда можно положиться. За маленькую Миранду, которая, я не сомневаюсь в этом, получит от каждого из нас лишь самое лучшее. И, конечно, за Нессу — за её терпение, за её понимание, за то, что она видит меня насквозь и всё равно выбирает быть рядом. Когда на экране идут финальные титры, я мысленно прикрываю глаза. В этот момент всё становится на свои места. Все тревоги, сомнения, страхи — они не исчезли, но они не властны надо мной. Потому что я знаю: у меня есть опора. Есть дом. Есть любовь. Я завершаю этот монолог, отпускаю мысли, позволяя тишине окутать нас, как мягкий плед на наших коленях. Вдыхаю полной грудью этот момент — момент абсолютного, чистого счастья. И в этот миг, глядя на профиль Нессы, освещённый мерцанием экрана, я тихо, почти шёпотом, говорю: — Это всё». Пауза. Лёгкая улыбка касается губ. Где‑то вдалеке за углом комнаты слышится размеренное и успокаивающее тиканье часов. Мир продолжает вращаться, но здесь, в этом доме, время замирает, даруя бесценный дар — мгновение вечности.