Предел возможности

— Увы… без операции мы не сможем спасти вашу сестру. Врач говорил спокойно, почти отстранённо, как будто это был обычный случай. Как будто он говорил это уже десятки раз. — Её состояние ухудшается. Медлить нельзя. Мегуми стоял напротив стола, не двигаясь. Он даже не сел. Руки в карманах, плечи напряжены, взгляд опущен куда-то в сторону — будто он слушал, но не до конца воспринимал слова. — Мы можем попытаться поддерживать её состояние, но это не решение. Без операции… — врач сделал короткую паузу, — прогноз неблагоприятный. Мегуми медленно вдохнул. — Я понимаю, что для вас это тяжело, и если вопрос упирается в финансы, мы можем обсудить— — Сколько. Он перебил. Не громко. Но так, что врач сразу замолчал. Мегуми поднял взгляд. В нём не было паники. Не было истерики. Только холодная, сдержанная серьёзность. — Назовите сумму. Врач немного нахмурился. — Вам стоит сначала подумать, потому что речь идёт о серьёзных деньгах, и не факт, что— — Сколько. Теперь жёстче. Почти требование. Тишина повисла между ними на пару секунд. Врач посмотрел на него внимательнее, будто пытаясь понять, стоит ли вообще говорить. Но всё же назвал сумму. …10 миллионов иен Слишком большая. Не просто «дорого». Практически невозможная. Мегуми не отреагировал сразу. Он стоял, глядя на врача, будто проверяя — не ошибка ли это. Но тот не отвёл взгляд. Это была правда. — Это с учётом всех рисков, послеоперационного ухода и лекарств, — добавил врач уже мягче. — Я обязан предупредить, что даже в этом случае… гарантии нет. Мегуми чуть сжал челюсть. Пальцы в кармане сжались сильнее. — Сколько у меня времени? — Чем раньше — тем лучше. Счёт идёт на недели. Возможно… меньше. Слова повисли в воздухе. Мегуми кивнул. Один раз. Коротко. — Понял. Он развернулся, направился к двери. — Подождите, — окликнул его врач. — Вам не обязательно принимать решение сразу. Мы можем поискать варианты, благотворительные фонды, рассрочку— Мегуми остановился у двери, но не повернулся. — Не нужно. Голос был ровный. Слишком ровный. — Я сам решу. Он открыл дверь и вышел в коридор. Шум больницы сразу накрыл — шаги, разговоры, звонки, чьи-то слёзы. Обычная жизнь. Как будто ничего не произошло. Мегуми прошёл несколько шагов и остановился у стены. Опёрся ладонью. Голова на секунду опустилась. Он закрыл глаза. Сумма всё ещё звучала в голове. Снова. И снова. Таких денег у него не было. И взять их было негде. … Но это не имело значения. Он медленно выпрямился. Взгляд стал жёстче. Холоднее. — Найду. Тихо. Себе. Без сомнений. Потому что другого варианта просто не существовало.

***

Работу он нашёл быстро. Не потому что вариантов было много. А потому что выбирать он не мог. Особняк стоял на окраине города. Огромный. Слишком дорогой, чтобы чувствовать себя там человеком. Мегуми стоял у ворот, сжимая в руках телефон с адресом. Он знал, кому принадлежит это место. Слишком хорошо знал. Сукуна. Дверь открыл охранник, окинул его взглядом с ног до головы и молча пропустил внутрь. Ни вопросов. Ни лишних слов. Его провели вглубь дома. Тишина давила. Каждый шаг отдавался слишком громко. — Так это ты? Голос раздался лениво. Знакомо. Слишком. Мегуми остановился. Медленно поднял взгляд. Сукуна сидел в кресле, закинув ногу на ногу, будто это всё просто развлечение. В руках — стакан. Взгляд — насмешливый. — Не думал, что ты до такого дойдёшь, — хмыкнул он. Мегуми сжал челюсть. — Мне нужна работа. Прямо. Без лишнего. Сукуна усмехнулся шире. — Вижу. Пауза. Он встал, медленно подошёл ближе. Остановился почти вплотную. — И на что ты готов ради неё? Тихо. Но с нажимом. Мегуми не отвёл взгляд. — На всё, что входит в рамки работы. Сукуна усмехнулся. — Какой правильный. Пауза. Тяжёлая. — Ладно, — наконец бросил он. — Останешься. Развернулся, будто уже потерял интерес. — Посмотрим, сколько ты выдержишь. Работа оказалась… не работой. Его гоняли по мелочам. Бессмысленным. Унизительным. Принеси. Убери. Переделай. Снова. И снова. Сукуна цеплялся к каждой детали. К каждому движению. К каждому слову. — Ты серьёзно так медленно двигаешься? — Это максимум, на что ты способен? — Или тебе объяснять по слогам? Грубо. Холодно. Почти с наслаждением. Мегуми терпел. Сжимал зубы. Молчал. Потому что в голове была только одна цифра. Та самая. Из кабинета врача. И каждый раз, когда Сукуна давил сильнее — он просто напоминал себе: это не навсегда. Но хуже всего было не это. А то, как Сукуна на него смотрел. Иногда. Редко. Слишком внимательно. Как будто ждал, когда он сломается. И, возможно… ему было интересно — на каком моменте это произойдёт.

***

В один из дней его окончательно добило. Мегуми стоял на коленях посреди холодного мраморного пола. Ведро рядом. Тряпка в руках. Вода уже давно остыла. Он драил вручную. Не шваброй. Не как остальные. Горничные в другой части зала спокойно мыли полы — быстро, почти не напрягаясь. Разговаривали между собой, иногда даже тихо смеялись. У них была нормальная работа. А у него — нет. Мегуми провёл тряпкой ещё раз, сильнее, чем нужно. Пальцы уже болели. Кожа на ладонях начала краснеть. — Эй. Он даже не сразу поднял голову. Один из работников усмехнулся, стоя чуть в стороне. — Тебе особое задание дали, что ли? Смешок. — Или просто не понравился хозяину? Мегуми ничего не ответил. Даже не посмотрел. Снова провёл тряпкой по полу. Медленно. Ровно. Потому что ответ он и так знал. Это не «задание». Это было специально. Сукуна. Шаги раздались сзади неожиданно. Тяжёлые. Неторопливые. Мегуми замер на долю секунды. Но не обернулся. — Плохо. Голос сверху. Спокойный. Холодный. Сукуна остановился рядом. Посмотрел вниз. — Ты даже пол нормально вымыть не можешь? Мегуми сжал тряпку сильнее. Вода стекла по пальцам. — Я делаю, как сказали. Сдержанно. Сукуна чуть наклонил голову. — Как сказали? Пауза. — Я сказал — идеально. И носком ботинка слегка сдвинул уже вымытую часть пола. Оставляя след. — Переделай. Тишина. Мегуми на секунду закрыл глаза. Коротко. Глубоко вдохнул. И… снова провёл тряпкой. По тому же месту. Ни слова. Сукуна смотрел. Несколько секунд. — Тс… Лёгкая усмешка. Он развернулся и ушёл, будто это вообще ничего не значило. А Мегуми остался. На коленях. С мокрыми руками. С ноющей спиной. И с одной мыслью, которая держала его на месте: ему нужны деньги. Любой ценой.

***

В один из дней всё стало… хуже. — Зайди. Коротко. Без объяснений. Мегуми остановился у двери кабинета. Секунда. Потом постучал и зашёл внутрь. Кабинет был таким же, как и весь дом — дорогой, холодный, чужой. Сукуна стоял у окна, спиной к нему. — Закрой дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Мегуми остался стоять у входа. — Вы звали. Спокойно. Сукуна не сразу ответил. Сделал затяжку, выдохнул дым в сторону. Только потом повернулся. — Звал. Он медленно подошёл ближе. — Ты вроде работаешь у меня. А ощущение, будто делаешь одолжение. — Я выполняю всё, что требуется. Сдержанно. Но в голосе уже чувствовалось напряжение. Сукуна усмехнулся. — Выполняешь… Он остановился слишком близко. Нарочно. Пауза. — Ради чего? Тихо. Мегуми на секунду замолчал. — Это не ваше дело. Усмешка стала шире. — Моё. И в этот момент он слегка коснулся его. Пальцами. По талии. Будто случайно. Мегуми дёрнулся. Резко. Отступил на шаг назад. — Не трогайте меня. Жёстче. Тишина. На секунду — тяжёлая. Сукуна смотрел на него внимательно. Слишком внимательно. — А если трону? Спокойно. Но с вызовом. Мегуми сжал кулаки. — Это не входит в мою работу. Пауза. И на секунду что-то изменилось. Взгляд Сукуны стал холоднее. Чище. Он отступил. Сам. — Тс… Лёгкий смешок. — Какой принципиальный. Он откинулся на спинку кресла. Смотрел прямо. Без стеснения. — Я могу дать тебе всё, что нужно. Лёгкий наклон головы. — Даже больше. Тишина. Мегуми ничего не ответил. Сукуна продолжил, уже медленнее: — Сумму, о которой ты думаешь… Короткая пауза. — Я перекрою её вдвое. Слова повисли в воздухе. Слишком тяжёлые. Мегуми замер. Он понял. Сразу. — …за что? Сукуна чуть усмехнулся. — Не притворяйся. Тишина. — Один раз. Спокойно. Как будто это ничего не значит. — И ты получаешь деньги. Мегуми стоял. Не двигаясь. Секунда. Вторая. Он сжал кулаки. Так сильно, что ногти впились в кожу. — Ты… Голос сорвался. Он замолчал. Попытался снова. — Ты серьёзно сейчас? Сукуна не отвёл взгляд. — Абсолютно. Тишина. И в этот момент что-то в Мегуми… треснуло. — Да пошёл ты… Тихо. С хрипом. Он отвернулся. Сделал шаг к двери. Но остановился. Плечи дрогнули. Он резко провёл рукой по лицу. Как будто пытался взять себя в руки. Собраться. Но не получилось. Дыхание сбилось. Слишком резко. — Я… Он не договорил. Слёзы выступили сами. Без разрешения. Без контроля. Он закусил губу, отворачиваясь сильнее. Пытаясь скрыть. Сдержать. Но голос всё равно дрогнул: — Мне не настолько… Пауза. Сломанная. — …не настолько нужны деньги. Тишина в комнате стала тяжёлой. Настоящей. Сукуна больше не улыбался. Он смотрел. Дольше, чем обычно. На его спину. На дрожащие плечи. На то, как тот… не справляется. И впервые за всё время — в этом не было насмешки. Мегуми резко открыл дверь и вышел. Дверь захлопнулась. А Сукуна остался стоять. Молча. И почему-то…предложение больше не казалось таким простым, как раньше. Мегуми шёл по коридору быстро. Почти не разбирая дороги. Дыхание сбивалось. Грудь сжимало. Он провёл рукой по лицу, но слёзы всё равно не остановились. — Чёрт… Тихо. Сквозь зубы. Он дошёл до своей комнаты, толкнул дверь и сразу начал собирать вещи. Резко. Беспорядочно. Сумка на кровать. Одежда — внутрь. Не аккуратно. Просто как попало. Руки дрожали. Но он не останавливался. — Хватит… Себе. Тихо. Он не останется здесь. Ни за какие деньги. Дверь открылась без стука. — Ты что творишь? Мегуми замер на секунду. Но не обернулся. Продолжил складывать вещи. — Я ухожу. Сухо. Пауза. Шаги. Сукуна подошёл ближе. — Серьёзно? Лёгкая усмешка, но уже без прежней лёгкости. — Из-за этого? Мегуми резко застегнул сумку. Развернулся. — Да. Тишина. Сукуна нахмурился чуть сильнее. — Тебе настолько нужны деньги, что ты готов был терпеть всё это… Пауза. — Но не это? Мегуми сжал ремень сумки. Сильнее. — Не ваше дело. — Моё, — жёстче. — Я спрашиваю — зачем тебе такие деньги? Тишина. Секунда. Вторая. Мегуми молчал. Смотрел в сторону. Будто пытался удержаться. Но не получилось. — Потому что… Голос сорвался. Он резко отвернулся. — Потому что у моей сестры тяжёлая операция! Слова вырвались. Громко. Резко. Тишина. — И если я не найду деньги — она умрёт, понятно?! Он тяжело дышал. Плечи подрагивали. — Поэтому да… Тише. Сломанно. — Мне нужны деньги. Он сжал глаза, будто жалея, что вообще это сказал. Комната замерла. Сукуна не двигался. Не говорил. И впервые — не знал, что ответить. Тишина затянулась. Тяжёлая. Давящая. Мегуми стоял, отвернувшись. Сумка в руке. Пальцы всё ещё сжаты. Он уже пожалел. Что сказал. Что сорвался. Что показал это. — …понял. Голос Сукуны прозвучал тише, чем обычно Мегуми не повернулся. — Теперь точно ухожу. Сухо. Он сделал шаг к двери. — Стой. Мегуми замер. Не оборачиваясь. — Я заплачу. Спокойно. Чётко. Пауза. — Что? Он всё-таки повернулся. Медленно. Сукуна стоял на месте. Без усмешки. Без игры. — Я закрою всю сумму. Коротко. — Операция. Лечение. Всё. Тишина. Мегуми смотрел на него. Недоверчиво. Почти резко. — За что? Сразу. Пауза. Сукуна чуть нахмурился. — Просто так. — Не ври. Жёстко. Тишина. Сукуна выдохнул через нос. — Тс… Провёл рукой по волосам. — Без условий. Медленно. — Считай… долг. Мегуми сжал губы. — Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость. Резче. И снова тишина. Они стояли напротив друг друга. Как будто снова на грани. Но уже другой. — Тогда зачем? Тихо. Сукуна замолчал. На секунду дольше, чем обычно. — …потому что ты не должен ломаться из-за этого. Слова повисли в воздухе. Слишком честные. Мегуми отвёл взгляд. Секунда. Две. Сумка медленно опустилась на пол. Он выдохнул. Тяжело. — …я верну. Тихо Сукуна усмехнулся слабо. — Посмотрим. ___ Операцию оплатили. Не сразу. Не полностью прозрачно. Но оплатили. Мегуми видел бумаги. Цифры. Подписи. Часть суммы закрыта. Часть — уже проведена. Он не задавал лишних вопросов. Не хотел. Главное было одно — операция состоялась. Часы ожидания тянулись бесконечно. Белые стены. Запах антисептика. Чужие люди вокруг. Он сидел, сжав руки в замок, глядя в одну точку. Не двигаясь. Когда врач вышел — он встал сразу. Резко. — Операция прошла успешно. И только тогда он впервые за всё время выдохнул. Позже. Мегуми вышел из больницы ненадолго. Купил самое простое. Фрукты. Воду. Цветы. Ничего особенного. Но… это было важно. Он шёл обратно быстрее, чем нужно. Пакет в руке, букет чуть смят. В голове было странно тихо. После всего напряжения — пустота. Он поднялся на этаж. Шаги стали медленнее. Подошёл к палате. Остановился. На секунду. И открыл дверь. … Он замер на пороге. В комнате уже кто-то был. Сукуна. Он стоял у окна, спокойно, будто это его место. На тумбочке — уже стояли фрукты. Аккуратно разложенные. Букет. Дороже. Красивее. Всё уже было. Мегуми медленно опустил взгляд на свои пакеты. На свой букет. Слишком простой. Слишком обычный. Пауза. Сукуна обернулся. Посмотрел на него. — Опоздал. Спокойно. Тишина. Мегуми не ответил сразу. Прошёл внутрь. Молча поставил свои вещи на край тумбочки. Рядом. Но… отдельно. — Не обязательно было, — тихо сказал он. Не глядя. Сукуна усмехнулся. — Было. Пауза. Мегуми сжал губы. — Я верну деньги. Сразу. Как будто это важнее всего. Сукуна чуть нахмурился. — Опять ты за своё. — Это не подарок. Жёстче. Тишина. Сукуна посмотрел на него дольше. Чем обычно. — Тс… Лёгкий выдох. — Потом разберёмся. Мегуми ничего не ответил. Просто перевёл взгляд на сестру. Жива. И в этот момент всё остальное на секунду перестало иметь значение. Время шло. Медленно. Но шло. Цумики поправлялась. Не сразу. Не легко. Но… стабильно. Больница сменилась домом. Тишина — обычной жизнью. Мегуми снова оказался в своей квартире. Маленькой. Простой. Слишком тихой после всего. В один из вечеров он стоял на кухне. Готовил ужин. Ничего сложного. Просто привычные движения, которые помогали не думать. Часы тихо тикали на стене. Вода закипала. Запах еды наполнял комнату. Впервые за долгое время всё было… спокойно. И именно в этот момент — раздался звонок в дверь. Резкий. Неожиданный. Мегуми замер. Нож в руке остановился. Пауза. Звонок повторился. Длиннее. Настойчивее. Он медленно выдохнул. Отложил нож. Вытер руки о полотенце. Подошёл к двери. Остановился. На секунду. Как будто уже знал. Щёлкнул замок. Дверь открылась. … Сукуна. Стоял в проёме. Спокойный. Как всегда. Будто ничего не произошло. Мегуми замер. — …что ты здесь делаешь? Сукуна чуть наклонил голову. — Не рад? Тишина повисла между ними. И вся эта спокойная, тихая жизнь — в один момент снова начала трескаться. Тишина затянулась. Мегуми держал дверь приоткрытой. Не пускал. Но и не выгонял. — Я спросил… что ты здесь делаешь. Голос ровный. Слишком. Сукуна посмотрел на него чуть внимательнее. — Зашёл проверить. Пауза. — Жив ли ты вообще. — Проверил? Сухо. — Мм. Лёгкая усмешка. Мегуми сжал пальцы на ручке двери. — Тогда уходи. Пауза. Сукуна не двинулся. Даже не изменился в лице. — Ты даже не предложишь зайти? — Нет. Сразу. Тишина. Сукуна вздохнул чуть громче. Как будто его это раздражало. — Тс… Он сделал шаг вперёд. И просто вошёл. Мегуми отступил автоматически. На полшага. — Я не приглашал тебя. Жёстче. — Не обязательно. Спокойно. Сукуна прошёл внутрь, оглядывая квартиру. Небольшая. Простая. Слишком отличается от его мира. — Живёшь скромно. — Уходи. Игнор. Он остановился у кухни. Взгляд упал на плиту. — Готовишь? Мегуми резко выдохнул. — Сукуна. Тот наконец повернулся. Пауза. — Я верну деньги. Снова. Как будто это единственное, что важно. Сукуна прищурился. — Опять? — Это не подарок. Жёстко. Тишина. Сукуна сделал шаг ближе. — Я уже понял. Пауза. — Но ты, кажется, не понял другого. Мегуми нахмурился. — Чего? Секунда. Сукуна остановился прямо перед ним. Слишком близко. — Я не за деньгами пришёл. Тихо. Тишина стала плотнее. Мегуми отвёл взгляд на секунду. Потом обратно. — Тогда зачем? Пауза. Длиннее, чем обычно. Сукуна смотрел на него. Без привычной насмешки. — …не знаю. И это было честнее, чем всё, что он говорил раньше. Мегуми замер. На секунду. Потому что к такому ответу он не был готов. Тишина повисла между ними. Странная. Непривычная. Мегуми смотрел на него несколько секунд. Будто пытался понять — он издевается… или говорит серьёзно. — «Не знаю»? Тихо. С сомнением. Сукуна чуть отвёл взгляд. — Тс… — Не начинай. Пауза. Мегуми выдохнул, провёл рукой по лицу. — Ты всегда всё знаешь. Жёстче. — Всегда контролируешь. — А сейчас — «не знаю»? Сукуна усмехнулся слабо. Но без привычной уверенности. — Бесит? — Да. Сразу. Тишина. С кухни донёсся тихий звук — вода начала выкипать. Мегуми резко отвернулся. Подошёл к плите, выключил. Простые движения. Знакомые. Потому что стоять рядом с ним — было сложнее. — Ты поел? Вдруг. Слишком обычный вопрос. Сукуна замер на секунду. — …нет. Пауза. Мегуми молча достал ещё одну тарелку. Поставил на стол — Тогда сядь. Тишина. Сукуна смотрел на него. Дольше, чем нужно. — Ты серьёзно сейчас? — Просто поешь и уйдёшь. Не глядя. Пауза. И… Сукуна сел. Неспешно. Как будто проверяя — реально ли это происходит. Мегуми поставил еду перед ним. Сел напротив. Они не смотрели друг на друга сразу. Просто… сидели. В одной комнате. Слишком близко. После всего. — …спасибо. Тихо. Мегуми замер. На долю секунды. Потом кивнул. Слабо. И в этой простой, почти бытовой тишине было больше напряжения, чем в любой их ссоре. Только то, что они оба пока не понимали, как назвать. Они ели молча. Ложки тихо стучали о тарелки. Иногда. Редко. Больше — тишина. Мегуми смотрел в свою еду. Не поднимал взгляд. Как будто если посмотрит — всё снова сломается. Сукуна ел медленно. Без спешки. Но… не отводил взгляд. Иногда. Наблюдал. — Ты похудел. Вдруг. Спокойно. Мегуми замер. — Тебе какое дело. — Просто факт. Пауза. — Не надо делать вид, что тебе не всё равно. Жёстче. Тишина. Сукуна чуть откинулся на спинку стула. — А если не делаю? Мегуми поднял взгляд. Наконец. — Тогда это ещё хуже. Пауза. Длинная. Сукуна смотрел прямо. — Почему? Мегуми сжал пальцы на вилке. — Потому что ты… Он замолчал. Не договорил. — Я что? Тихо. — Ты не из тех, кто «просто так» приходит. Тишина. И это было правдой. Сукуна отвёл взгляд первым. Редкость. — Тс… Выдох. — Может, надоело. — Что? — Всё. Коротко. Мегуми нахмурился. — Ты сам это «всё» и создаёшь. Слабая усмешка. — Возможно. Пауза. Мегуми встал. Собрал тарелки Отнёс к раковине. Спиной к нему. — Ты поел. Тихо. — Можешь идти. Тишина. Шаги не последовали. Мегуми замер. Почувствовал это. — …что ещё? Не оборачиваясь. Пауза. — Останься. Он замер сильнее. — Что? Сукуна встал. Медленно подошёл ближе. Остановился за его спиной. — Не сегодня. Тише. — Не сейчас. Тишина стала тяжёлой. Мегуми закрыл глаза на секунду. — Ты сам сказал… Тихо. — Что не знаешь, зачем пришёл. Пауза. — …а я, кажется, начинаю понимать. Сердце ударило сильнее. — Тогда уходи. Голос Мегуми был тихим. Но в нём уже не было силы. — Не уйду. Сукуна ответил сразу. Тишина. Мегуми усмехнулся слабо. — Конечно… — Ты же всегда делаешь, как хочешь. Он отвернулся, собираясь уйти. Сделал шаг— И его остановили. Рука на запястье. Тёплая. Жёсткая. Мегуми замер. — Отпусти. Тихо. — Нет. Пауза. Он не вырывался. Просто стоял. Слишком близко теперь. Сукуна медленно притянул его обратно. Без рывка. Но так, что расстояние исчезло. — Ты сам не знаешь, чего хочешь. Тихо. Мегуми поднял взгляд. — А ты знаешь? Секунда. — …сейчас — да. Тишина сломалась первой. Сукуна коснулся его лица. Осторожно. Непривычно. Мегуми вздрогнул. Но не отстранился. Вдох. Слишком близко. И потом — поцелуй. Короткий сначала. Проверяющий. Как будто давая шанс оттолкнуть. Но Мегуми не оттолкнул. Наоборот — на секунду замер… и ответил. Слабее. Неуверенно. Но ответил. Пальцы сжались на ткани его рубашки. И этого оказалось достаточно. Поцелуй стал глубже. Тише. Дольше. Без слов. Без споров. Без привычной борьбы. Только накопившееся за всё это время — усталость, злость, недосказанность…и что-то ещё, что они оба игнорировали. Сукуна медленно отстранился. На секунду. Лоб к лбу. Тяжёлое дыхание. — Ещё можешь остановиться. Тихо. Пауза. Мегуми закрыл глаза. — …не хочу. И это было честнее всего. Свет в комнате остался включённым. Но всё остальное — словно исчезло. И в этот раз никто из них не пытался уйти. 2 Не в силах больше ждать, Сукуна наклонил голову и нежно, робко поцеловал Мегуми в губы. Между ними словно вспыхнула искра. Сначала Мегуми напряглась, но потом его руки робко поднялись к груди Сукуны и сжали ткань компрессионной рубашки. Поцелуй стал более страстным. Сукуна наклонил голову, прижимаясь к Мегуми еще сильнее, и тот в ответ приоткрыл губы, позволяя языку другого парня проникнуть внутрь и исследовать его. Это был неуклюжий, нетерпеливый поцелуй, наполненный месяцами сдерживаемого желания. Их дыхание смешалось, и из груди Мегуми вырвался тихий стон. Сукуна без труда поднял его, словно тот ничего не весил, и Мегуми инстинктивно обхватил ногами его талию. Не прерывая поцелуя, Сукуна вслепую пошел по коридору, слегка ударяясь о стены, пока не добрался до комнаты Мегуми. Дверь открылась от толчка его плеча. Сукуна вошел и закрыл ее ногой. В комнате было темно, свет проникал только из коридора и через приоткрытое окно. В воздухе витал слабый аромат шампуня Мегуми. сукуна осторожно уложил Мегуми на кровать, не отрываясь от его губ. Они неуклюже забрались на кровать и стали целоваться со все возрастающим жаром. Их руки блуждали по телам: руки Сукуна скользили по спине Мегуми под свободной футболкой, а руки Мегуми сжимали широкие плечи и спускались по мускулистым рукам. — Черт, Мегуми… — прорычал Сукуна ему в губы, нежно прикусывая нижнюю. — Ты даже не представляешь, как давно я этого хотел. Мегуми ахнула и выгнулась, прижимаясь к нему. Их тела соприкасались, и он чувствовал, как эрекция Сукуны упирается ему в бедро через шорты. Поцелуи спускались ниже: Сукуна целовал его в челюсть, в шею, нежно посасывая бледную кожу, пока не оставил едва заметный след. Мегуми тихо застонал, зарывшись пальцами в розовые волосы, все еще влажные от пота. — Сукуна… — прошептал он, и от звука его имени, произнесенного этим голосом, старший вздрогнул. — Что? — говорит ему Сукуна, прижимаясь зубами к его шее и похотливо облизывая языком то место, где, если бы он прижался еще ближе, он наверняка почувствовал бы бешеный пульс Фушигуро. Вместо этого он вздрагивает, и это даже лучше — такая же нежная дрожь в его руках, когда Сукуна скользит тяжелыми ладонями по бицепсам Фусигуро, по его худощавым, но мускулистым рукам, а затем спускается ниже, под тонкую рубашку. Он обжигающе горяч на ощупь, податлив и готов на все в эти первые мгновения согласия. Сукуна задирает футболку Фушигуро, срывает ее с него и отбрасывает в сторону, а затем наклоняется, чтобы оставить на бледной коже синяк, и наблюдает, как медленно проступают фиолетовые и синие пятна. —Перевернись. — Ты… погоди, ты что… — спрашивает Фушигуро, касаясь своей шеи. — Какого хрена… — Теперь уже поздно что-то говорить, — говорит Сукуна, толкая его в бок. — Я сказал, перевернись. — Постой, — огрызается он, сдерживая стон, когда Сукуна прижимает его лицом к кровати и впивается острыми зубами в нежную плоть между шеей и плечом. — Что за черт, ты… — Возбуждаю тебя, — со смехом говорит Сукуна, протягивая руку и поглаживая выпуклость на брюках Фушигуро. Он прикусывает кожу на пояснице Фушигуро, облизывает едва заметные красные следы, оставленные его зубами, и любуется своей работой. — Тебе нравится, как это тебя заводит? — Заткнись, — бормочет Фушигуро в подушку, и с его губ срывается сдавленный звук, когда Сукуна стягивает с него штаны, раздвигает его ноги и ягодицы, засовывая сухие пальцы в опасной близости от его отверстия, но не приближаясь к нему. — Что… — Хм? — спрашивает Сукуна, когда Фушигуро оглядывается на него через плечо, и ухмыляется, глядя, как Фушигуро покачивает бедрами, сжимает и разжимает их. Наверное, он не замечает, что делает, и не знает, что Сукуна все видит. — Разве я не могу немного полюбоваться видом отсюда? — Просто… — Фушигуро прикусывает нижнюю губу, крепко сжимая пальцами простыни. — Ты собираешься или… — Я что, собираюсь… — Сукуна хватает его за бедра и толкает на колени. — Я знаю, что ты умеешь подбирать слова. У тебя ведь целый список того, что я должна с тобой сделать, да? Давай, пока я в настроении. — Я не тот, кто был…ах! Инициатором!Черт! — пищит он, извиваясь от первого влажного прикосновения языка Сукуны к нему. И все же он истекает влагой, и густые капли предэякулята темнеют на простынях под ним. Сукуна не обращает внимания на его протесты, прислушивается к дрожи его бедер и сдавленным вздохам, когда Сукуна зарывается лицом между его ягодиц, прижимаясь к нему своим толстым, грубым и влажным языком, неумолимым и беспощадным. Он не останавливается, пока не слышит приглушенный всхлип, не чувствует, как напрягаются бедра Фушигуро, как сжимается и разжимается кольцо мышц на языке Сукуны, словно умоляя о большем. Сукуна тянется к члену Фушигуро, твердому и влажному, и сжимает его у основания. — Еще рано, — говорит он, ухмыляясь в ответ на стон, который не может сдержать Фушигуро. — Теперь ты уже не так возмущаешься, да? Фушигуро уткнулся лицом в подушки, и Сукуна не понимает, что он имеет в виду, когда тот качает головой. Хорошо, что ему все равно. Он облизывает пальцы, чтобы увлажнить их, и, не предупредив Мегуми, вводит в него один палец. От его крика внутри Мегуми разливается возбуждение. «Вот так, — бормочет он, двигаясь в том же неумолимом ритме, что и языком, трахая его пальцами по самые костяшки. Он заглатывает их целиком, отчаянно нуждаясь в этом. «Ааа…» — вздыхает Фусигуро, вздрагивая от особенно глубокого проникновения. — Может хватит.? Сукуна отстраняется. — Нет. — Что. — Я сказал, пока нет. — Сукуна наклоняется к нему через плечо и покусывает его за плечи. Он и так это знает, но в таком положении он кажется намного шире Мегуми, его грудь нависает над спиной Фуигуро, которая даже в разгар лета остается прохладной и влажной. — Думаешь, ты можешь просто указывать мне, что делать? Фушигуро разочарованно шипит. «Чего ты хочешь?» — спрашивает он, дергая бедрами, когда Сукуна хватает его за основание члена, обнаруживая, что тот твердый и напряженный. Должно быть, ему больно. — Чего ты хочешь? — бросает ему в ответ Сукуна, впиваясь зубами в соленую от пота шею Фусигуро, прижимаясь губами к его уху. Фусигуро дрожит под ним, и с каждой секундой, которую Сукуна не торопит, его все сильнее сотрясает дрожь от желания и разочарования. — Так спроси меня, — бормочет он. — …Б-быстрее… — вырывается у него, и он бормочет что-то в подушку. Приглушенно и неразборчиво. Сукуна запускает мозолистые пальцы в тонкие волосы Мегуми и оттягивает их назад, так что у Мегуми не остается иного выбора, кроме как смотреть в глаза правде. — Я тебя не расслышал. — Да трахни ты меня уже! — цедит он сквозь стиснутые зубы, подаваясь бедрами назад в такт словам, которые наконец срываются с его губ. Сукуна резко и быстро вводит в него два пальца, хотя и без того не отличался особым терпением. Фушигуро открывает рот, издавая бессловесный крик, все такой же сдержанный, все такой же упрямый, но он так легко принимает его в себя, сжимается вокруг него, словно не может насытиться, задыхается и отчаянно стонет, пока Сукуна протягивает руки, чтобы схватить Фушигуро за стройные бедра, прижимая к ним свою горячую широкую ладонь, впиваясь пальцами в плоть. — Еще, — всхлипывает он, дергаясь в такт прерывистым, нерегулярным движениям, и тянется вниз, чтобы обхватить свой член, чтобы не кончить. Сукуна на мгновение отстраняется, плюет на ладонь и несколько раз сжимает свой член, прежде чем войти в Фушигуро. — Раз уж ты спросил, — говорит он, широко раздвигая ноги Мегуми, и входит в него. Он делает резкий толчок, выбивая из легких парня весь воздух, и тот издает сдавленный крик, похожий на нечто среднее между проклятием и его именем. Сукуна смеется. Кто сказал, что это не одно и то же? Но Фушигуро принимает его так изящно, что мышцы на его спине напрягаются от усилия, а худощавое тело с такой же упорной силой встречает каждый толчок бедер Сукуны. Он впивается длинными пальцами в простыни, костяшки белеют от напряжения, пока он пытается удержаться, его дыхание тяжелое, прерывистое. Он прерывает стон, которым сопровождается особенно глубокий толчок, и тянется к своему члену, но Сукуна хватает его за запястье, чтобы остановить. Он начал двигаться, без усилий приподнимая Мегуми и опуская его обратно на свой член в медленном, но глубоком ритме. С каждым толчком Мегуми мягко ударялся спиной об кровать. Комнату наполняли влажные звуки шлепков кожи о кожу, смешиваясь со все более громкими стонами Мегуми и низким рычанием Сукуны. Сукуна ускорил темп, трахая его все жестче и быстрее. Каждый раз, когда он с силой насаживал Мегуми на свой член, головка упиралась в чувствительную точку внутри него, и перед глазами вспыхивали звезды. Мегуми рыдала от удовольствия, оргазм был уже совсем близко. Он уже не мог связно говорить. С его губ срывались лишь стоны, бессвязные мольбы и имя Сукуны, которое он произносил как молитву. Его внутренние стенки сжимались вокруг толстого члена, выделяя еще больше естественной смазки, которая облегчала грубое скольжение. — Я кончу… Сукуна… Я кончу. — Давай, — скомандовал Сукуга, дернул его за волосы и снова сильно шлепнул по заднице. — Кончи на мой член. Покажи мне, как хорошо я тебя трахаю Мегуми издал долгий, пронзительный крик. Он сжимал член Сукуны, доводя его до мощных спазмов, пока его накрывали волны удовольствия. С глубоким, животным стоном он в последний раз вошел в Мегуми до упора и кончил. Горячие, густые струи спермы наполнили его. Сукуна оставался в нем, пульсируя внутри, полностью опустошая себя, и его бедра совершали небольшие, неглубокие движения, чтобы продлить удовольствие. Потом медленно вышел из Мегуми, его дыхание все еще было прерывистым. Густая белая струйка его спермы вытекла из дыры мальчика и скатилась по его бледному бедру. Мегуми слегка дрожал на кровати, его ноги были раздвинуты, а тело обмякло после мощного оргазма у стены. В тусклом свете комнаты следы на его шее казались еще темнее. Сукуна вдруг сказал: — Мы ведь уже встречаемся. Мегуми на секунду замер. А потом — Ой, да пошёл ты. Прошептал он хриплым от недавних стонов голосом. Он усмехнулся, закатив глаза, и легко ударил его по щеке. Не сильно. Скорее… привычно. Сукуна даже не отдёрнулся. Только чуть повернул голову. — Это “да”? Спокойно. — Это “заткнись”. Пауза. Сукуна усмехнулся. Слабо. — Тогда буду считать это согласием. Мегуми фыркнул. — Идиот.