Nobody

Грейс На дисплеи семь двадцать утра, но ебучие новости полным ходом, посещают мою жизнь. Итак, с учёбой завал. От вечного недосыпа с ночными сменами, моя кукуха улетает в закат. Деньги на карте и вся мелочь, гласит простую истину. Либо ты месяц будешь нормально питаться, либо оплатишь комнату в общежитии. Мне, конечно, хочется выбрать первое. Но вкусно есть где-то на помойке, нет желания. Нужно больше работать…тогда нет времени закрывать все обязанности в учебе. Я пробовала продавать этюды, рисовать на заказ с фотографий. Но это не стабильный заработок. Скорее что-то с чего можно начинать, будь у меня хоть что-то, на что можно опереться. А не рюкзак с малым количеством шмоток и билетом в жизнь «Выживай как хочешь». Пялюсь в потолок, на небольшом столе остывает каша. Нужно вставать и что-то делать со своей жизнью! Утром лил дождь, как с ведра. Ближе к обеду, тучи снизошли к простым смертным, открывая солнечные лучи. Я собирала простой этюдник, бережно укладывая содержимое. В зеленой парковой зоне, с небольшим озером. Даже посчастливилось... мне важно позировал лебедь. Прохожие часто останавливаются, могут заговорить или просто поглазеть. Наверное, только в такие моменты мне не хочется, отвечать колко. — А что это у вас будет? — по-доброму хриплый, старческий голос со спины. Пожилой мужчина, седые волосы и забавные усы. У неподготовленного человека, вырывается улыбка, глядя на эти очки. Возможно, из-за разных диоптрий, один глаз старика кажется больше, а другой меньше. Этакий безумный учёный. — Уже было… — ничего не остаётся, нужно демонстрировать работу. — Я писала этюд. — Как хорошо получилось. — улыбается, как-то искренне. — А радуга — вот здесь… — он слегка указывает на холст. — На вас похожа. — Спасибо. Удивительный комплимент, неловко и так приятно одновременно. Сегодня выходной, единственный за долгое время. Идея насильно вытащить себя с комнаты общежития, казалось самоубийством. А сейчас, вроде как, не напрасно вышла. Провожу рукой по-старому дереву этюдника. Последний её подарок. На душе так хреново становится. Она верила в меня, надеялась. Спрашивается, зачем? Рассмотреть талант в никому не нужной девочке, с детского дома, можно. Даже заниматься и учить её тоже можно. Но верить, что с этого что-то выйдет… Она не дожила до момента, когда мне пришло письмо о зачислении на учебу. Покупаю две розы. Пышные белые бутоны, она любила именно такие. И уже сидя в вагоне метро понимаю, что давно засевшая в груди обида прошла. Может я повзрослела, или время действительно лечит. Когда-то я надеялась, искренне верила в слова, что она заберет меня. Будет полноценная семья и любящая мать. Мне плевать, что не родная, главное, что она есть. Давно не приходила сюда. Может год, а может и больше. На холодной могильной плите было выбито «Сара Льюис». Она ведь была простой учительницей в нашем милом заведении. Тогда в десять я злилась и обижалась, что она так и не смогла меня удочерить. Стала старше, грубее…ругалась, огрызалась, показывала характер. Доводила её до слез. Мне казалось, что она лжет. Видит во мне просто талантливую ученицу и нахрен этот бред, что любит меня, как дочь. Позже поняла, что на это есть свои причины. А сейчас я просто рада, что кто-то меня любил. Не за что-то, а просто по тому, что я есть. Жаль мы это поздно понимаем. Слезы накатывают, быстро моргаю, но не помогает. — Ну привет…- шепотом, почти не слышно. — Можешь ругать меня…я завалила практическое и так, по мелочи. — чуть улыбаюсь, скорее нервное. — Грозятся отчислить. Короче твою мечту я просрала. По щекам тянуться мокрые полоски. Сжимаю челюсть, скоро зубы трещать начнут. — Раньше я была такой дурой. — прикрываю глаза выдыхая. — Почему ты молчишь…лучше бы ты кричала, ругалась. Да что угодно, только бы не молчала. Сажусь на корточки и слезы прорывают плотину. Хотела называется, стать художницей. Пиздец, мечтательница. Вся суть жизни заключается в том, что как повезет. Лотерея блять. Ты либо двигаешься от чего-то, либо сосешь, стараясь выжить. Я судорожно соображаю, как разрулить ситуацию с учебой, работой и оплатой комнаты. А ещё за что жить, на какие-то минимальные потребности. И так каждый гребаный день. Разве этому, когда-то будет конец. Вот просто исчезните все и дайте мне спокойно отжить свой век в одиночестве. Мне так хреново, что хочется плакать, рыдать. Я ещё не смогла определится. Сука, как же я себя заебала! Мне нужно с кем-то поговорить, отвлечься. Не жалость и не помочь. Время, жалкие пять минут. Единственная кому могу набрать это Ники. Кручу телефон в руках, так и не набирая номер. Она поймет, что мне тяжело и хреново. Станет жалеть, а мы не так близки. Ненавижу жалость с детства. В голове возникает идиотское решение. — Может напьемся? — Неожиданно. — мужской голос, спокойный и чуть строгий. — Грейс, что у тебя случилось? — Ненавижу этот вопрос. — ну вот, он тоже станет меня жалеть. — Я тоже. Но в твоём случае я хочу знать! Нужно подобрать слова, не говорить же, что я заебалась в усмерть. — Устала…от всего. — и вроде легче становится. — Ты, как всегда, за рулем? — Конечно. — Как твоя поездка на пару дней? — действительно интересно, а ещё мне банально хочется его слышать. — Незабываемые ощущения, — он смеется и чуть кашляет, словно больно стало. — Радушный приём был. — Я сделаю вид, что поверила. — Так ты мне расскажешь, что у тебя происходит? — настойчиво и серьезно. — Ты ведь мне правду тоже не рассказываешь. Секундная заминка. Леон хмыкает, словно взвешивает мои слова. Делает для себя выводы. — Обещаю, что с этого момента начну. Мне кажется, что опять ни слова правды. Раздающийся шум на высокой ноте с его стороны, вывел меня с раздумий. — Что это пищит? — Чайник. Здесь такая встроенная функция. Самого бесит и звук убрать невозможно. — слишу как идет и хлопают двери. — Похоже японцы вложили в него всю ярость. — Злой чайник? — я уже не сдерживаюсь и хохочу. — Прямо в машине? — А…да. Выходит, я не в машине. — Что так напрягся. До этого ты расслаблено обещал, говорить мне правду. — не могу отказать себе в удовольствии, немного поиздеваться. — Да тут чайник на меня орет, какое расслабление. — миг и звук прекращается. — Не напивайся, давай вкусно поедим! Я улыбалась до этого, но за миг улыбка иссякла. Он предлагает… Это же не свидание, мы друг друга не знаем. — Если хочешь пригласить меня на свидание, стань в очередь, и жди как все! — Вот, теперь я слышу уже знакомую Грейс. — он немного шипит, слышно, как что-то доставляет дискомфорт. — Что ты любишь? — Пиццу. — выпаливаю даже не думая. — И чтобы побольше ветчины. Я скину адрес. Да, Леон красив, мне нравится его голос. А ещё вот так разговаривать. Но что же это получается, я решила провести вечер с мужчиной, которого совершенно не знаю и который намного старше. Да я рехнулась! Маленькая мастерская, сегодня пустует. Я свободно могу работать здесь, в любое время. Хоть она и принадлежит учебному заведению, но любые ремонтные работы лежат на тех, кто в ней занимается. И да, меня не смущает небольшое количество окон, и что здание давно отжило свой век. Здесь запах дерева и лёгкого дымка от запечённой керамики. Иногда мне кажется, будь здесь чуть больше места, стала бы жить. Вдоль лестницы стоят коробки. И скорее всего, многое содержимое, старше меня по возрасту. Вечер медленно близится к ночи. Мягкий жёлтый свет, укрывает пространство. Разбираю свои работы, сосредоточиться на чем-то конкретном не могу. Мысли путаются, прихожу только к одному… Леон. Мужчина скоро появится здесь. Но хочу ли я этого…хочу. — Грейс? — голос раздаётся на первом этаже и я вздрагиваю. — Поднимайся… И как-то обыденно вышло. Он предложил, а я спокойно согласилась поесть вместе. Наверное, я не осознала до конца, что происходит. Тяжёлые шаги всё ближе и ближе. И вот теперь, пальцы немного дрожат. И без того небольшая комната, стала ещё меньше от присутствия мужчины. Словно её границы, всегда были такими маленькими, а я просто не замечала. — Взял с двойной ветчиной. — уголок его губ, чуть дергается в улыбке. Леон стоял с тремя огромными коробками и колой. И мне стало не по себе. Это не запрыгнуть к нему в машину от глупости и адреналина. Даже не смотреть на него за барной стойкой. Здесь он другой…ближе, что-ли. В глаза бросаются содранные костяшки пальцев. Сквозь ткань чёрной футболки, прослеживается контур бинта. Он обвивают торс и через грудь, фиксируется на плече. Да, хороший приём у него был. — Я чай поставила… — говорю, чтобы скрыть неловкость и не глазеть. — Отлично. Он осматривается, пока я забрала пиццу. Рассматривает картины, и гончарные работы на стеллажах. — Всегда было интересно, что вдохновляет творческих людей: алкоголь, любовь, может что-то ещё? — Депрессия, разбитое сердце, детские травмы…- я перечисляю варианты, загибая пальцы. — Ну… может быть, тюремное заключение. На мужском лице появляется улыбка. Молчит, смотрит без осуждения. — Почему работаешь в баре? — так серьёзно, при этом забирает с моих рук горячие чашки. — У тебя талант, могла бы зарабатывать искусством. — Одного таланта недостаточно. — хочется же объяснить, но звучать будет, как оправдание. Странное чувство. Описать словами невозможно. Мне чуть неловко и хорошо одновременно. Сомневаюсь в правильности решения и кайфую в душе. Леон притягивает…простотой, уверенностью в действиях. И самое страшное, меня в нём ничего не отталкивает. Спокойный, каждое движение, словно так и задумывалось. Он совершенно не суетится, словно ничего не тревожит. Мне нравятся эти лёгкие морщины. Даже щетина ему идёт. Внимательный взгляд, он сидит за мной, анализирует — это чувствуется. Ну и вообще-то…физическая привлекательность, лишает возможности думать. Интересно, много ли женщин у него было? Проносится в голове молниеносно. Наверное, да…грустно стало. Я сама задала вопрос, сама же на него и ответила. И чему я удивляюсь. Так, хватит надумывать хуйню. Мне нет дела, до его личной жизни! — Сильно болит? — невзначай указываю на бинт под одеждой. — Царапины, ничего особенного. Он ещё умудряется шутить. Как будто я слепая. — Почему ты этим занимаешься? — здесь же идиот догадается, что просто так, столько ран не получишь. — С этим связана моя жизнь. — С опасностью… — беру кусочек ароматной пиццы. — Ты обещал быть честным, может расскажешь. — Это должно быть обоюдно, Грейс. Молча киваю. Мне не хочется что-то выдумывать, строить ограды. Только не сейчас, не с ним. — Закончил полицейскую академию, хотел помогать людям. — он жуёт, наблюдая за реакцией. — Знаешь, в первую же ночь я понял, каким жалким можно быть. — Что было не так? — Всё…чем сильнее я старался спасти, тем больше терял. Мы разговаривали долго. А я старалась узнать больше о его жизни. Леон делился неохотно. Тяжело, через собственные барьеры. Не давал подробностей и чётких объяснений. Он не говорил, но слов ненужно. То о чём молчит, что кроется в душе. Мы можем казаться холодными, бессердечными. Но как бы ни было, человек существо ранимое. То что, когда-то доставило нам сильную боль, остаётся с тобой на всю жизнь. И живи с эти, как хочешь. — Почему ты не остановишься? — Нельзя останавливаться, боятся или сомневаться. Иначе станешь никто, в своей же жизни. — Звучит грубо. — Твоя очередь, Грейс. — взгляд заинтересованный, изучающий малейшее изменение в моем лице.

***

Леон Кажется это третья чашка, а может и больше. Грейс оказывается очень любит, чёрный чай с лимоном. А ещё ненавидит сладости, но обожает стейки. Она рассказывает подробности детства, жизнь в детском доме. Говорит с горечью, которую старается скрыть за шутками. Открытая, настоящая…каждая эмоция, смех. Мне нравится в ней всё. Как слушает, спорит. Смешная манера морщить нос. Безумно манящая девчонка. Джинсовый комбинезон и этот клочок белой ткани, что обычно называют топ. Бля, она же без лифчика. Ебанутся можно! Сидит по-турецки, обхватывая чашку тонкими пальцами. Я конкретно так подвисал, от её голоса. Живой, звонкий, в нем есть почти незаметные низкие мурлыкающе-хрипловатые нотки. И этот приятный контраст, башку сносит. — Ты время видел? — неожиданно выдаёт, ошарашено как-то. Половина третьего ночи. Мы не заметили, как пролетело время. Она находит телефон и судорожно старается, что-то в нем отыскать. — Бери вещи, отвезу тебя. — Что, все-таки свяжешь и в лес? — смеётся бросая необходимое в рюкзак. — Сейчас не тот случай, когда мне стоит идти на поводу у своих желаний. Всю дорогу до машины, девчонка молчит. Обдумывает мои слова или готовит план побега. Она не выглядит напряжённой. Спокойно садится на пассажирское сиденье, устраиваясь удобнее. В салоне играет музыка, что-то ненавязчивое. Дороги пусты, светофоры мигают желтым. Иногда я ловлю себя на том, что сложно оторвать от неё взгляд. — И всё же, крутая у тебя тачка. — выдаёт неожиданно. — А водитель? — А у водителя, зачётная задница. Ну приплыли блять. — Хочешь за руль? — сам не знаю, зачем спросил. — Я так понимаю, под чётким руководством? — Естественно. Пара минут и Грейс, стараясь быть серьёзной, настраивает сиденье под себя. Она хмурит брови, но улыбка всё же прорывается. — Автоматическая коробка передач, но будь осторожнее, скорость берет моментально. Говорить долго не пришлось. Автомобиль срывается с места. Быстро набирает скорость и стрелка спидометра, близится к ста двадцати. Грейс кайфует от процесса и это видно. Чуть заносит влево и поглядывает на реакцию. Дразнит, играется. — Если решишь нас угробить, предупреждай! Она смеётся и уже более развязно ведёт. Мы виляем на дороге, пролетая перекрёстки. Свет от жёлтых фонарей, мимолётно заливает салон. Я иногда страхую, выравнивая положение, когда её совсем заносит. Стоит остановить это безумие, но не могу себя заставить. Она потрясающее выглядит. Глаза блестят азартом, волосы растрепаны от ветра. Вот она заходит в крутой поворот и шины жалобно пищат на асфальте. Тут и мне стало, немного не по себе. Машина резко становится на месте и это отличная возможность, поцеловать панель. — Насчёт твоего вождения, нужно поговорить. — Ага, заварим ромашкового чаю, включишь романтическую музыку по радио. — дразнит, совсем бесстрашно. — Теперь у меня навязчивая мысль, выпороть тебя. — Да ты меня соблазняешь… — Я этого не говорил. — Но я так слышу. — девчонка резко подаётся вперёд, обнимая за шею. — Спасибо за вечер. Близко, слишком близко, чтобы я отказался прикоснуться к ней. Горячее дыхание щекочет шею. Грейс не отстраняется, когда обнимаю, медленно поглаживая по спине. Участки голой кожи нежные, она такая горячая. С трудом сдерживаюсь, чтобы не прижать девчонку к себе. От волос пахнет чем-то цитрусовым, и от этого ещё больше кроет. Объятия затягиваются и она вздрагивает, когда самыми кончиками пальцев, провожу вдоль рёбер. Огромные, зелёные глаза. Она так близко и так далеко одновременно. В паре сантиметров. И это гребаный ад, смотреть, как приоткрываются её губы. Она девчонка совсем, напоминаю себе, но бестолку. Медленно кладу руку на её щеку. Большим пальцем легонько поглаживая. Кожа бархатная, как щелк. Я словно оставляю на ней невидимый след. В глазах напротив туман, там нет страха или сожаления. Девчонку ведёт и это невозможно игнорировать. Скольжу пальцем по подбородку, поднимаюсь к нижней губе, обвожу контур и легонько тяну вниз. Стон, который ели доносится к сознанию. — Лизни… — получилось хрипло, даже слишком. Если поцелую её сейчас, остановится уже не смогу. И я напрочь рехнусь. Отчаянно гоню от себя мысли попробовать…нет, иначе я возьму её прямо в машине. Меня стоит окотить ледяной водой, чтобы пришёл в себя! Но голова отключается, когда она высовывает язычок и ведёт по пальцу. Громко выдыхаю, в штанах становится тесно до боли. Гребаный ад, как-то! Грейс страшнее демона, когда обхватывает губами. Горячие и такие нежные. Блять, эти губы уже представляю ниже. Она придвигается ближе. Чувствую дыхание, как же близко. Смотрит, сомневается или боится. И я молю всех на этом свете, чтобы передумала. Чтобы отстранилась, не дала мне сделать то, о чём мечтаю столько ночей. Грейс делает всё правильно. И кто тут должен сомневаться, в конце концов? Она, которая так уверенно села ко мне, или я? Зеленая, свободная ещё от всех и вся или сорокалетний, заебавший уже сам себя, я? Мне терять, совершенно нечего. Пальцы зарываются в волосы на затылке, и я накрываю её губы своими. Не протестует, не отстраняется. Пробую её на вкус и мне нравится, как неспешно отвечает. Как язык касается моего. У меня всё, пиздец, гангрена в голове. Я напираю сильнее, прикусывая нежные губы. Грейс стонет, и этот звук тонет в поцелуе. Перетягиваю девчонку на себя, и она не против. Незабываемая картина. Верхом на мне, держится за плечи, пока мои руки сжимают бедра. Она целует совсем по-настоящему, взасос, беспрепятственно забираясь своим языком в мой приоткрытый рот. Руки блуждают по девичьему телу, сжимаю упругую попку и она жмется сильнее. Цепляется пальчиками за волосы на затылке, тянет и целует. Ерзает на бедрах, совершенно не стесняясь моей эрекции. Разрывает поцелуй, жадно хватая воздух. Раскрасневшийся щеки, опухшие губы. Боже…как она красива. Не упускаю момента, целую шею. Чувствую, как бьется жилка. Перед глазами пелена, но сквозь пробиваются яркие огни. Разнобой синего и красного. И это не вызывает дискомфорта, пока позади не звучит сигнал полицейской сирены. — Леон…и что теперь? — голос дрожит, испугалась. — Я разберусь.