Спас то ли Бог, то ли трусы

      Было то дело в десятых годах.       Годы садовые, рос на дрожжах.       Было тогда мне годиков пять,       Но историю эту не хочу вспоминать.       Скажете «Детство» — простите, не более.       Детство моё запачкано кровью.       Имён из реальности вы тут не увидите,       Коль эта история — залог анонимности.       Давайте приступим, начнём же рассказ:       В те годы жил мирно, но щас, скажем так:       Скоро ЕГЭ, в голове диссонанс.       Ладно, отложим на будущее мы эту часть.       Жил хорошо, ни в счастье, ни в горе:       Обычное детство, напоминаю, не более.       Счастья не видовал, да не горевал,       В общем, забот никаких я не знал.       Родители были ну… крайне заботливые,       Сейчас им не нужен, да ладно, забудем.       Беспокоились вечно, будто проклят я богом,       Не дьяволом даже, а боженькой, богом.       Ну о проклятье не вру, да забудем на время,       Вернёмся к истории, поношу ещё бремя.       В общем, продолжим: было то лето.       В садик ходил я, отнюдь не тихо там было.       Прошла та конфузия на экскурсии с группой,       Но группы той не было, сбежала с каюты.       Денёчком прекрасным, совсем не ужасным,       Прознали, что был я проклятый богом,       Иль нет. Ну не знаю, не я же придумал…       В общем, тащили нас по подворотням,       Припёрлись и видим: «О, колокольня!».       Да, мой дружочек, притащили нас в церковь.       Колокольня была та на горе,       Да в высоту — башня иль две.       В общем, пришли мы, пришли вникуда:       Старая церковь, на досках гнильца.       Была то экскурсия, да место не лучшее,       Лучше б побегали вместе по лужам.       Про церковь рассказывали мучительно долго,       Аж в туалет хотелось, вот только где он — вопрос был.       Чуть позже полезли на вершину сей башни,       Да в колокол били, трезвон аж в ушах был.       Мне поплохело, присел на дорожку,       Разошлась и вся группа, разошлась понемножку.       Со мною остался лишь задира — Психушкин,       Иль как его звали? Лан, да мне Поебушкин.       Мне было плохо, а он был картёжник,       Сыграть предложил, задержался немножко.       Я-то неопытный, проиграл я всухую,       Гнида желание сразу озвучил:       — Лизни-ка ты лужу, раз уж лошок, иль лети с колокольни. Хороший стишок?       — Ты шутишь, Психушкин? — выдал я сразу.       Он промолчал… Понятно, кабзда мне.       — Да ладно, шучу я, я ж не идиот. Просто для рифмы сказал так, дружок.       Я поднапрягся, ну ладно, забудем.       От желания я отказался поспешно,       Он подошёл, стал угрожать мне неспешно.       Не прошло и минуты — а я на краю,       Меня он толкает, да вниз я лечу.       Он, ахуев, убегает поспешно,       Чрез парадный бежит, боится опешить.       Благо падал я с колокольного тыла:       Там не виден был город, да путь был не виден,       Чрез который свалил и Психушкин, поджав свои пятки.       Я же в полёте рукой зацепился,       Или трусами, не помню, всё-таки детство.       В общем, схватился, или повис,       Да там и обратно в колокольню залез.       Кости болели, но не перелом,       Дома побили б сильнее ремнём.       Домой я попёрся от колокольни,       Да и прибрёл я, как полупокойник.       К счастью, дела те были в субботу:       Родителей не было, да брат был, который       До вечера хрен пойми с кем где-то бродит.       Домой я зашёл, ключ был под ковриком.       Разделся, умылся, оделся да кушать уселся.       О произошедшем довольно быстро забыл:       Сутки, не более, я отходил.       В понедельник я в садик мирно пошёл,       Психушкин в углу был, теперь не я тут «Лошок».       Полиции не было, боженьке слава,       С паденья того у меня подскочила удача.       Проклятия нету, терь богом целованный,       А дома не знают, там я был шёлковый.       В общем, закончилась эта история:       Читатель, прощай, до встречи, до скорой.