Больше не один

Боль. Как же много боли. Морро нравилось изтезать Ллойда, морально и физически. Ему нравилось как кричал Ллойд изнутри от каждого нового пореза,на его теле. Как сжималось всё его нутро от каждой издёвки. Ллойд хотел, что бы это закончилось. Ему хотелось,что бы боль наконец стихла. Что бы Морро исчез. Исчез из его тела и жизни. Маленькому зелёному ниндзя было страшно,но он не переставал бороться с захватчиком. Он удерживался за воспоминания о семье. Не о той семье которая его бросила,нет. А о настоящей, о ниндзя. О надеялся ,что они ищут его, пытаются спасти Ллойд пытался вернуть контроль над своим телом и Морро это не нравилось. Ллойд сжимался в комок где-то глубоко внутри собственного разума, в той крошечной части, которую Морро ещё не смог затоптать. Каждый вдох давался с трудом — не потому, что не хватало воздуха, а потому, что тело больше не слушалось. Оно жило своей жестокой жизнью под чужим управлением. — Ты всё ещё здесь? — голос Морро звучал почти ласково, но эта ласка была хуже любого крика. — Какой упрямый щенок. Ллойд не ответил. Не мог. Ответить — значило признать, что он слышит каждое слово, что каждое «ты никчёмный», «без тебя было бы лучше», «посмотри, что я делаю твоими руками» — достигает цели. Но он слышал. И каждый раз, когда Морро поднимал его собственную руку с мечом, Ллойд из последних сил дёргался в обратную сторону. Не всегда получалось. Чаще — нет. Но иногда, на долю секунды, лезвие замирало. — Перестань, — рыкнул Морро, и по телу прошла судорога — наказание за непослушание. Ллойд хотел закричать. Внутри он уже кричал. Но снаружи лишь тонкая струйка крови текла по запястью — очередной порез, нанесённый его же рукой. Пожалуйста, — прошептал он там, в темноте своего сознания. Пожалуйста, пусть кто-нибудь придёт. Он знал, что братья ищут его. Знал, что Мастер Ву не оставит. Но время тянулось как расплавленный свинец, и каждая секунда внутри этого плена вмещала в себя целую вечность боли. Ллойд закрыл глаза — свои настоящие, внутренние глаза — и представил зелёный свет. Свой свет. Тот, который никто не мог отнять. — Ещё немного, — прошептал он себе. — Я ещё здесь. Я ещё есть. И Морро, почувствовав эту искру сопротивления, взбешённо сжал кулаки. Чужие кулаки. Потому что даже тело Ллойда не хотело подчиняться до конца. В очередной раз тело дёрнулось — Ллойд попытался отдёрнуть руку до того, как лезвие коснётся кожи. Не успел. Тонкая красная линия расцвела на предплечье, и внутренний крик снова застрял в горле, не найдя выхода. — Зачем ты сопротивляешься? — Морро склонил голову — их общую голову — словно разглядывал диковинного зверька. — Ему же больно. Тебе. Зачем ты делаешь себе больно, Ллойд? Это было так изощрённо жестоко — перекладывать вину на жертву. Заставлять самого Ллойда чувствовать себя палачом собственного тела. Я не делаю, — прошептал Ллойд в темноту. Это ты. — Но руки твои, — мурлыкнул Морро, перехватывая меч поудобнее. — И кровь твоя. И крик — тоже твой, даже если ты его не выпускаешь. Ллойд зажмурился сильнее. И представил Кая. Тёплый, живой огонь. Кай никогда не сдавался. Кай рычал в лицо любой боли и шёл вперёд. Ллойд попытался представить, что он сейчас — это Кай. Я не сломаюсь. — О, правда? — Морро усмехнулся, читая его мысли как открытую книгу. — А что если я заставлю тебя напасть на них? Когда они придут? Что если твоими руками я убью Джея? Или Зейна? Ллойд похолодел. — Представь их лица, Ллойд. Представь, как они смотрят на тебя — на тебя! — с ужасом, пока ты поднимаешь на них оружие. Нет. — Да. И ты не сможешь ничего сделать. Только смотреть изнутри. Как и сейчас. Ллойд сжался ещё сильнее — туда, где никакой Морро не мог до него добраться. В самый центр зелёного света. И тихо, едва слышно прошептал то, во что хотел верить больше всего на свете: — Они знают. Они поймут. Это не я. Морро раздражённо дёрнул плечом — сбросить бы этот голос, да не получалось. — Ты глупый, маленький... Но договорить он не успел. Где-то далеко, на границе слышимости, раздался звук. Шаги. Не один человек. Ллойд узнал это поступь. Даже сквозь боль, даже сквозь чужую волю, сжимающую его сознание — он узнал. Они пришли. И внутри, в самой глубокой темноте, маленький зелёный ниндзя впервые за долгое время позволил себе слабую, дрожащую улыбку.