Sweet dreams
7 апреля 2026 г., 16:04
Королёр медленно открывает глаза, услышав где-то вдалеке странные звуки грохота. Снова?
В последнее время его сон был беспокойным; он и так редко спал, но даже в те моменты, когда получалось наконец-то расслабиться, что-то отчаянно мешало. Наверное, последний раз он смог почувствовать себя по-настоящему бодрым, когда рядом ещё была… Ах, не важно.
Королёр думает, что скорее всего что-то в очередной раз стряслось у ребят: может быть они резвились и случайно разбили что-то, или кто-то упал и неудачно приземлился. Время от времени Королёр думал о том, как было бы хорошо вновь стать двадцатилетним юношей, когда жизнь только начинается и у тебя ещё есть право на ошибку… Вариантов что же всё-таки произошло за пределами его подушек в голове было достаточно много, но, как оказалось, ни один из них не оказался действенным.
По ночам было не так тревожно выбираться из подушек; всё-таки дневной свет не поражал его и без того беспокойный и тревожный разум. Но на удивление Королёра в цирке царила тишина. Ни единой живой души он не заметил, выбравшись из своего тёмного царства.
«Стоит пройтись», - эта мысль на тот момент показалась Королёру дурацкой. Но желание погулять в полной тишине по цирку, как раньше, оказалось сильнее, чем рациональная идея остаться в своём домике.
Даже несмотря на головные боли и тяжесть в конечностях, Королёр смог насладиться этим умиротворяющем чувством одиночества. Впервые за долгое время оно отзывалось в душе чем-то приятным, а не мрачным и тоскливым.
Подняв голову вверх, он заметил великолепную луну, отдающую лазурным светом, мириады звезд, которыми было усыплено всё ночное небо цирка. Такая картина казалась не просто чудесной и захватывающей, но и… ностальгической и трогательной. Как только слово «ностальгия» всплыло у Королёра в разуме, он почувствовал, как под ногами что-то начало дрожать. Чувство, будто бы всё тело поразили электрические разряды было весьма неприятным и тревожным. Пол под ним словно начал непроизвольно двигаться, а рандомные фигуры хаотично двигаться в разных направлениях. Первая возникшая мысль в голове – он окончательно сошёл с ума, но… Что-то явно не так, и Королёр, конечно же, догадывался в чём дело. Он знал, что всё ещё может держать себя в руках. Королёр ещё мог управлять своим разумом, хоть это было и не так просто, как раньше.
Этой ночью придётся поделиться с кем-то ещё своим спокойствием и теплом. Почему бы и нет, если речь идёт о Кейне. Он казался таким крохотным и беззащитным, словно новорождённый детёныш, который совсем ничего не может сделать с фактом своего существования, хотя… В глазах Королёра Кейн не был беззаботным ребёнком, которому хочется дать родительское тепло. В его глазах он и не был всемогущим и величайшим конферансье, чьё слово в цирке – закон и единственная правда. В глазах создателя он был просто маленьким клубочком его собственного счастья и любви. Королёр знал, что кроме него никто не сможет помочь и утешить Кейна.
Королёра, в отличие от остальных персонажей цифрового цирка, Кейну было не так уж просто напугать своим величием и яростью. Конферансье не злился из-за этого, он скорее… Чувствовал непонимание и даже благодарность. Благодарность за понимание и принятие, за ту тихую и незаметную, но сильную любовь его истинного создателя.
Кейн, на удивление, не находился у себя в офисе как обычно бывало в такое время суток. Он сидел в каком-то дальнем углу цирка и тихо сопел и скулил, словно обессиленный щенок.
Да, он точно хотел, чтоб его нашли. Чтоб его нашёл именно Королёр, забрал к себе и успокоил. Кейн всегда так поступал. Всегда желал внимания своего любимого создателя. Вряд ли его стремление заполучить внимание можно было сравнить с любовью к родителю, нет, совсем не так… Раньше это даже пугало Королёра, но спустя время он, конечно же, привык к такому поведению. Как бы он это не отрицал, но в этом плане после рассеивания любимой жены стало легче. Королёр знал, что больше ничего не будет угрожать её жизни. Кейн больше не будет пытаться обидеть и заставить ревновать.
***
Королёр стоял над этой фигурой, уткнувшейся в свои влажные от слёз колени. Растрёпанные красные пряди волос и смятая одежда не создавали впечатление той идеальности, о которой желал талантливый конферансье. Погрузившись в свои раздумья, Кейн даже не заметил пришедшего Королёра… До того момента, пока не почувствовал чужую ладонь на своей макушке. Он присел на корточки рядом с конферансье и ласково прошёлся рукой по мягким волосам. — Мне тяжело смотреть на то, как ты плачешь, - Королёр сделал паузу, положив руку на мокрую щёку Кейна, - дорогой. Кейн вздрогнул и ничего не сказал в ответ, он лишь поднял голову, вытянул вперёд дрожащие руки, умоляя любимого заключить бедняжку в объятия. Взглянув в заплаканные глаза, которые отражали лунный свет, Королёр мгновенно прижал к себе Кейна, позволив тому выплеснуть все свои накопившиеся чувства и эмоции ему в грудь. Плачь Кейна чуть ли не срывался на крик, но Королёр был вовсе не против. Если он единственный, кто может помочь Кейну, то почему бы и не воспользоваться таким шансом. Королёр лишь продолжал гладить возлюбленного по затылку, нежно проводя ладонью по позвоночнику, останавливаясь у лопаток. «Когда он вообще последний раз действительно хорошо отдыхал?», – подумав об этом, Королёр медленно и аккуратно приподнял на ноги конферансье, из рта которого уже не вырывались крики. В мыслях Королёра всплыла идея дать ему возможность наконец-то отдохнуть и, может быть, даже немного вздремнуть. Да, это точно бы не помешало уставшему конферансье. Всё тело обмякло, встав на ноги, Кейн почувствовал, как его конечности слабеют. В его глазах внезапно потемнело и поплыло, было ощущение, что вот-вот и он потеряет сознание, упадёт на землю и тело будет ломить от боли. Он не так часто доводил себя до такого состояния, но, по всей видимости, последние дни оказались на Кейна действительно тяжёлыми. Королёр мгновенно подхватывает бедолагу и обеими руками прижимает к своей груди, чтобы тот смог упереться на чужое тело. Он больше не хотел, чтобы Кейн чувствовал физическую и моральную боль. Мужчине так сильно хотелось, чтоб его возлюбленный почувствовал желанное тепло и любовь. Он знал, что Кейну приходилось много лет непросто, но что он мог сделать? Тогда – ничего, но сейчас он ласковым взглядом осматривает с головы до ног страдающего Кейна, такого милого и нежного в его руках. — Я не могу смотреть на то, как ты мучаешься и изнуряешь себя до предела, - полушёпотом произносит Королёр, глядя на шатающегося Кейна, который даже не в силах произнести что-либо, - я не позволю тебе так с самим собой обращаться. Королёр не может думать ни о чём другом, как о том, какой же трогательный этот момент, какой же Кейн слабый и беззащитный. Он точно бы никому не смог представиться в таком виде, только своему любимому создателю. Королёр нежно прикасается губами ко лбу Кейна, а затем аккуратно берёт его на руки. Кейн тут же обеими руками цепляется за его шею, утыкается носом в горячую кожу, жадно вдыхая этот родной аромат. Было так приятно, когда такой, как Королёр, заботится о нём. Чувство умиротворения приходило от ощущения, что сейчас от него совсем ничего не требуют, не нужно притворяться кем-то вечно оптимистичным, харизматичным конферансье, который обязан всегда быть идеальным. Кейн в этих прикосновениях не думает ни о чём ином, как о том, насколько же Королёр нежный и заботливый. Будет ли он ещё с кем-то другим таким же? Кейн, вообще-то, не знает, но уверяет себя, что он для Королёра – самый особенный и любимый. А это самое главное. Королёр, держа в своих руках полусонного Кейна, направляется к себе. Возможно, он бы оценил в трезвом состоянии гораздо больше теплую и уютную двуспальную кровать, но именно сейчас он бы хотел очутиться там, где обычно находится Королёр. Где всё пахнет им, где особенно сильно чувствуется его тепло и забота. Королёр укладывает своего возлюбленного на мягкие подушки и сам садится рядышком, продолжая ласково поглаживать того по макушке. Кейн сжимает у себя в руках ладонь своего создателя и сквозь зубы произносит: — Ложись со мной рядом, - конферансье сглатывает, пряча взгляд в темноту, - молю тебя. Королёр тяжело вздыхает и ложится рядом с Кейном. Второй чувствует прилив энергии, человеческого тепла, человеческих касаний, которых так не хватало. Да, похоже, действительно единственное, что по-настоящему сможет помочь в момент расщепления – ласковые прикосновения. В то же мгновение Королёр чувствует, как оказывается заключённым в объятиях Кейна. Пару десятков минут казалось, что он слаб, но хватка у него прямо сейчас… была действительно сильной. Кейн отчаянно ищет то самое заветное человеческое тепло и любовь, он вновь утыкается в горячую шею и довольно улыбается, зная, что точно сегодня добился желанного. Королёр накрывает своим плащом сопящего Кейна, наклоняясь и, нежно целуя того около губ, произносит: — Сладких снов, моё счастье. Кейн расплывается в широкой улыбке от этого бархатного голоса своего создателя. Да, Королёр точно не пожелает никому больше таким же тоном спокойной ночи, только своему единственному, любимому Кейну. Королёр засыпает почти что мгновенно. Кейн смотрит на него: даже в темноте он кажется таким чудесным и желанным, таким ласковым и необычайно добрым. Он слышит стук его сердца, слышит, как тот медленно вдыхает воздух, Кейн даже пытается начать дышать в том же темпе, создавая настоящую идиллию. Хотелось бы стать единым целым со своим возлюбленным, стать кем-то больше, чем великолепным созданием… Хотя Кейн, конечно же, уже давно стал неотъемлемой частью жизни Королёра, не просто творением, а смыслом жизни, единственным счастьем и желанием. Именно тем, из-за кого вся жизнь шахматной фигуры равна нулю. Хотя он в душе даже и не был против такого расклада.***
Королёр просыпается спустя очень долгое время, когда Луна и звёзды ушли и их заменило яркое Солнце. К слову, он давно не видит сны, в эту ночь тоже не видел, но испытывал что-то гораздо более приятное – руки Кейна, обнимающие его спину. Да, именно в объятиях с Кейном ему удалось набраться сил и энергии на следующие… несколько недель. Королёр выходит из подушек в надежде, что ничего нового, особенно связанного со своим дорогим возлюбленным, не пропустил.
