Часть 42
1 июня 2026 г., 11:11
Путь до Юхая прошёл без происшествий. Море лежало спокойным, почти сонным, и лишь изредка его убаюкивающую гладь прорезали сухие, ослепительные молнии, срывавшиеся с ладоней Азулы и бесследно растворявшиеся в небе. Она выпускала их без гнева и без цели — легко, бездумно, словно стряхивала с ладоней невидимые капли воды. Корабль не вздрагивал, паруса не тлели. Всё оставалось под полным, беззвучным контролем. Её контролем.
Дом Астории встретил их тишиной, запахом тёплого дерева и свежезаваренного чая. Хозяйка поднялась навстречу без спешки — с той непоколебимой уверенностью, какую даёт только собственный порог.
— Ваше Высочество, — произнесла она, склоняя голову ровно настолько, сколько требовал долг. — Юхай рад принять вас.
Азула на мгновение задержала на ней взгляд. Белые волосы Астории казались отражением её собственного, северного наследия. Затем она так же спокойно кивнула.
— Благодарю за гостеприимство.
Чай оказался крепким, с лёгкой дымной горчинкой. Астория разливала его молча, словно позволяя всем присутствующим вдохнуть, освоиться, привыкнуть друг к другу.
— Путь был спокойным? — наконец спросила она, ставя пиалу перед Азулой.
— Более чем, — ответила та. Уголок её губ едва дрогнул. — Ваши склоны балуют гостей тишиной. Впрочем, как и ваш дом.
Хозяйка едва заметно натянула улыбку, не прерывая плавного движения рук.
— Вы излишне добры, Ваше Высочество.
Азула не ответила сразу — лишь перевела взгляд на Айрис, задержав его на мгновение дольше, чем требовали приличия.
— И у вас чудесная дочь, Астория. Настоящая гордость рода.
— Благодарю вас, — мягко отозвалась та. — Айрис действительно прилежная девочка. Если её добродетели столь заметны, значит, мои труды были не напрасны.
Айрис переводила взгляд с матери на принцессу, чувствуя себя не в своей тарелке. Словно дорогую вазу, её молча оценивали, решая, куда поставить.
— И брат её даёт не меньше поводов для гордости, — плавно, без запинки продолжила Астория, возвращая Азуле её проницательный взгляд. — Юношеский пыл ведёт его вперёд. Могу лишь надеяться, что его успехи дойдут до Его Величества и помогут вернуть утраченную благосклонность.
Азула плавно опустила пиалу на стол. Лицо её оставалось безупречно спокойным, но в глубине золотистых глаз мелькнула тень.
— Да, — ровно произнесла принцесса, и уголок её губ вновь едва приподнялся. — Мой отец действительно отметил его… похождения. Изгнание пошло вашему сыну на пользу.
Астория лишь сдержанно кивнула. Напряжение за столом на мгновение стало почти осязаемым, но правила приличия были соблюдены.
Когда Азула удалилась в отведённые ей покои, в главной зале повисла другая тишина — более плотная, тревожная. Астория погасила лишний светильник, и тени сразу сгустились по углам. Она подошла к Айрис, застывшей у потухающего камина.
— Хорошо, что ты предупредила о приезде принцессы, — тихо сказала она. Её голос почти сливался с потрескиванием углей.
— Ну, разумеется, — ответила Айрис, нахмурившись. — Почему ты это подчёркиваешь?
Астория бросила взгляд на дверь, ведущую к покоям гостьи, и наклонилась ближе. Её слова стали почти неслышным шёпотом:
— Аджо здесь. На острове.
Айрис резко вскинула голову. Глаза её расширились, и она тут же зажала рот ладонью.
— Как?.. — прошептала она сквозь пальцы. — Когда он прибыл? Я не видела кораблей…
— Уже неделю, — ответила Астория, и взгляд её стал жёстче. — Сейчас он на дальних холмах, в старой охотничьей хижине. Я предупредила его об Азуле. И он не хочет встречи с ней. Возможно… уплывёт как прибудет корабль.
В её голосе, обычно твёрдом, прозвучала едва сдержанная материнская боль.
— И каждый раз, когда он исчезает… это надолго. Он ищет опасности, которых можно избежать.
— Но я тоже хочу его увидеть! — шёпот Айрис сорвался, стал резче, почти отчаянным.
Астория мгновенно приложила палец к губам и взглядом указала на коридор.
— Тише. Не знаю, — её голос стал жёстким, отрывистым. — Может быть, успеешь. Но сейчас — иди отдыхать. И ни звука. Ни намёка.
Айрис закусила губу и кивнула, но в её глазах уже разгорался упрямый, непослушный огонь.
***
Рассвет на Юхае был не ясным, а тягучим и влажным. Туман, словно седая вата, забил ущелья и повис на склонах вулкана, делая мир призрачным и беззвучным. Айрис вернулась в дом с первыми проблесками серого света. Она двигалась бесшумно, но усталость тяжёлым грузом лежала на её плечах. Пыль дальних троп и пепел ночного костра въелись в складки простого дорожного платья, а в глазах, под которыми легли тёмные тени, смешались облегчение от встречи и горечь новой разлуки. Она думала, что успеет — ускользнуть в свою комнату, смыть следы ночи, притвориться спящей. Но едва она переступила порог внутреннего двора, взгляд наткнулся на фигуру у старого каменного фонтана. Айрис замерла. — Доброе утро, — голос Азулы прозвучал тихо, ровно, без тени сна. — Прогулки так освежают, не правда ли? — А… Азула… — Айрис невольно отступила на шаг. — Да, я… рано встала. Захотелось пройтись. Подышать воздухом. — А врать ты по-прежнему не умеешь, — так же спокойно заметила Азула. Щёки Айрис предательски вспыхнули. Принцесса слегка наклонила голову. — Ты слышишь? Влажная тишина утра была не абсолютной. Из туманной дали доносилась тонкая, едва уловимая мелодия свирели. Айрис застыла, прислушиваясь. Да — далёкий, тихий, но узнаваемый напев. — Наверное, кто-то из пастухов, — выдавила она. — По утрам часто… Они замолчали. Хрупкая нота в тумане звучала громче слов. — И долго ты собираешься держать меня за дуру? — наконец произнесла Азула, разглядывая свои безупречные ногти. — О чём ты? — вспыхнула Айрис. В её голосе было больше паники, чем гнева. — Ты прекрасно знаешь, — голос принцессы стал твёрже. — Долго ты будешь его покрывать? — Кого? — упрямо повторила Айрис, сжимая кулаки за спиной. — Как же его назвать… — Азула задумчиво улыбнулась. — Мятежник. Пират. Разбойник. Дерзкий наглец… У меня для него много имён. — Он мой брат, — выдохнула Айрис, и в её душе вспыхнуло знакомое, родовое упрямство. — И он уже герой в глазах народа. — Да, — легко согласилась Азула. — Такие люди — редкость. Они либо опора трона… либо его проблема. Айрис похолодела. Азула умела превращать комплименты в смертельные диагнозы. — Мой брат предан Стране Огня, — тихо, но твёрдо сказала она. — Его жизнь — тому доказательство. — Конечно, — почти мягко отозвалась Азула. — Поэтому я и хочу поговорить с ним лично. Айрис стояла бледная, как призрак в утреннем тумане. И тут тон Азулы изменился — стал мягким, почти заговорщицким. — Не переживай. Что я могу сделать славному герою? — она шагнула ближе, и её улыбка стала на редкость «искренней». — Это будет просто беседа. Ты же меня знаешь. Айрис знала и это пугало её больше всего. Под пронизывающим, неотрывным взглядом золотистых глаз её сопротивление медленно таяло, как иней на солнце. После недолгих, почти беззвучных препирательств она опустила плечи и тихо объяснила дорогу к охотничьей хижине на дальних холмах. Едва Азула скрылась за поворотом, Айрис резко встряхнулась, словно сбрасывая оцепенение. — Саюри! — выдохнула она и почти побежала в сторону комнат служанки.***
Аджо сидел неподвижно, скрестив ноги. Меч в чёрных ножнах лежал по правую руку — небрежно, но в пределах досягаемости. Свирель ещё хранила тепло его дыхания, но музыка смолкла, оставив после себя лишь тонкий, звенящий отзвук. Он не обернулся. Он почувствовал её кожей: холодный разрез в утреннем воздухе, поступь хищника, уверенного, что добыча в ловушке. — И это логово нашего новоявленного героя, о котором судачат на каждом углу столицы, — голос Азулы прозвучал за спиной, чёткий, как удар кинжала по льду. Аджо медленно открыл глаза. Перед ним расстилались туманные долины Юхая, но он видел лишь отражение её фигуры в полированной стали гарды. Затем неторопливо повернул голову. Солнце, пробивавшееся сквозь туман, резануло по глазам. — Вы проделали долгий путь вверх, — он едва заметно наклонил голову. — Вряд ли ради пересказа рыночных сплетен. Азула сузила глаза. — Интересно, ты слишком самоуверен или просто глуп? Твоя сестра называет тебя ценным клинком. А я вижу дикого горца, который не знает, как разговаривают с принцессой. Аджо молчал. Его взгляд скользил по ней, оценивая. — Айрис много рассказывала о твоих уроках, — продолжила Азула, и в её голосе зазвучало тихое, ядовитое торжество. — Говорила, ты был хорошим учителем. Похвально. Но я превзошла её за несколько дней. Ты ведь уже знаешь? Теперь она в моей свите. Она вскинула подбородок. — А теперь проверим, кто из нас чего стоит, «герой». Покажи, за что тебя воспевают в кабаках. Или сгори прямо здесь. Ответа она не ждала. Воздух вокруг неё вскипел. Два вытянутых пальца выплюнули тонкую струю лазурного огня — прямо в грудь. Аджо среагировал мгновенно. Он рухнул вбок, перекатился по каменной крошке и вскочил на ноги в одно движение. Второй удар уже летел в лицо. Он не отступил. Резкий выдох — и из его ладоней вырвался плотный поток огня, разворачиваясь в широкий щит. Синее пламя ударилось о него с шипением и рассыпалось искрами. — Слишком медленно для легенды! — бросила Азула, уже входя в следующий разворот. Аджо лишь уклонялся и ставил щиты. Его дыхание оставалось ровным, тогда как её атаки становились всё яростнее. Она начала обходить его по кругу — медленно, точно кобра перед броском. — Ну что? — усмехнулась она. — Так и будешь прятаться? Где же твоя легендарная ярость? Синие всполохи срывались с её пальцев всё чаще. Она остановилась. На фоне восходящего солнца её силуэт стал чётким, почти нереальным. — Сейчас ты похож на испуганного щенка. Её лицо исказилось в гримасе хищного предвкушения. Плавно, с тягучей торжественностью Азула начала разводить руки в стороны. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона. Аджо узнал этот жест. Он рванулся к мечу. Пальцы Азулы вспыхнули белым светом. Она выбросила руку вперёд. Молния. Аджо действовал на чистом рефлексе. Ударом ноги он подбросил ножны, поймал рукоять в воздухе — и в то же мгновение вогнал клинок в землю. Ослепительный разряд ударил в сталь. Грохот. Меч на миг стал проводником, уводя заряд в камень. Аджо откатился в сторону, не дожидаясь, пока погаснут искры. Пальцы нащупали обломок скалы. Азула замерла. Он пережил это. Это мгновение шока стало ошибкой. Камень сорвался с его руки и с глухим ударом врезался ей выше колена. Она вскрикнула, пошатнулась. Маска надменности дала трещину. Аджо сорвался с места. Рывок — и он уже вплотную. Захват. Её рука вывернута за спину. Его предплечье сомкнулось у неё на горле. Азула замерла. Синее пламя на её пальцах дрогнуло и погасло. — Всё… я проиграла, — выдохнула она. В голосе — ни страха, только расчётливое признание поражения. — Ты пыталась убить меня, — тихо сказал он ей на ухо. — Нет… — она слабо усмехнулась. — Парализовало бы ненадолго. Я же… только учусь. Он не ослабил хватку. — Аджо… — её голос изменился, стал мягким, почти жалобным. — Отпусти. Мне больно… Ты же не станешь калечить свою принцессу? В её глазах мелькнул блеск слез. Он помедлил ещё, глядя на её затылок, затем медленно, недоверчиво разжал пальцы. Азула выпрямилась, потирая онемевшую руку и поправляя сбившийся воротник. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то резкое, уязвлённое — и тут же исчезло, уступив место привычной высокомерной улыбке. — Значит, вот на что ты способен, — она прищурилась, глядя ему в глаза. — Я ожидала большего.
