Кошмар в посёлке не закончился

Антон тяжело дышал, пробираясь через сугробы на самой окраине посёлка. Дробь охотника глубоко вошла в правое плечо и бок — куртка в этих местах промокла от набегавшей чёрной крови, а при каждом движении тело пронзала жуткая, парализующая боль. Но безумие и адреналин глушили её, толкая маньяка вперёд. Он не издавал ни единого звука — ни стона, ни вздоха. Только мёртвая, пугающая тишина сопровождала его шаги. Прежде чем идти на штурм, Петров укрылся в заброшенном дощатом сарае на краю леса. Ему нужно было подлатать себя. Тяжело опустившись на перекошенный ящик, он сорвал зубами перчатку и полез в карман краденой полицейской куртки. Там нашёлся индивидуальный перевязочный пакет и бутылёк со спиртом, забранный из дома замученного им мальчика. Антон расстегнул куртку. Кровавое месиво на плече выглядело жутко. Лицо под потрёпанной заячьей маской оставалось абсолютно неподвижным, когда он сорвал пробку с бутылки и плеснул спирт прямо на открытые раны. Его тело свело дикой судорогой, суставы вывернулись, а пальцы до хруста впились в деревянный край ящика, выдирая щепки. Но из его рта не вырвалось ни звука. С полным безразличием к собственной боли он наспех туго перевязал плечо бинтом, стянув его узлом с помощью зубов. Натянув куртку обратно, он перехватил поудобнее окровавленный нож и двинулся к жилым домам. В квартире Кати Смирновой стояла зловещая, удушливая темнота. Единственная настольная лампа в углу едва рассеивала мрак, отбрасывая на стены длинные, уродливые тени. Катя сидела на диване, намертво вцепившись пальцами в собственные колени. Её всю колотило. ПТСР, преследовавший её все эти годы, сейчас разгорелся с новой, неописуемой силой. Каждое завывание ветра за окном, каждый отдалённый треск перерастали в её голове в глухой, леденящий душу шёпот: *«Через пару дней я вернусь и съем тебя…»* — Катюш, выпей воды, пожалуйста, — Полина присела рядом, протягивая стакан, но вода выплёскивалась из-за сильной дрожи в её руках. На полу лежал пневматический пистолет Ромы, но обе девушки понимали, что против настоящего монстра эта игрушка бесполезна. — Он придёт, Полин… Он придёт за мной, — бредила Катя, её расширенные зрачки испуганно метались по тёмным углам комнаты. — Я чую его запах. Запах сырого мяса и ржавчины. Он рядом... Вдруг в подъезде раздались тяжелые, шаркающие шаги. Они были медленными, размеренными и пугающе уверенными. Шаги остановились прямо у их двери. Наступила гробовая, звенящая тишина, в которой было слышно только испуганное, частое дыхание девушек. *БАМ!* Тяжелый удар сотряс входную дверь. Девушки вскрикнули, Полина отшатнулась, выронив стакан, который со звоном разбился о пол. — Господи, это он! Полина, это он! — в панике закричала Катя, хватаясь за голову. Прошлое вернулось, заталкивая её обратно в тот холодный, тёмный гараж. *БАМ!* Второй удар выбил верхнюю петлю. Дверная коробка жалобно хрустнула, во все стороны полетели щепки. Железное полотно перекосилось, и в образовавшуюся щель просунулось лезвие топора, удерживаемое бледной рукой в кожаной перчатке. — Прячемся! Быстро, в спальню, под кровать! — Полина проявила остатки воли, схватила парализованную страхом Катю за руку и силой потащила за собой в глубь квартиры. Они ворвались в маленькую спальню. Полина попыталась запереть межкомнатную дверь, но замка на ней не было. Девушки в панике огляделись. Прятаться под кровать было слишком очевидно. Они бросились к старому, громоздкому платяному шкафу в углу. Забравшись внутрь, они забились среди старых зимних пальто и курток, зажав друг другу рты руками, чтобы не выдать себя судорожными вздохами. Через щель между створками шкафа им была видна часть комнаты. *БАМ! ХРУСТ!* Входная дверь в прихожей окончательно сдалась и с грохотом рухнула на пол. В квартиру вошла сама смерть. Антон двигался абсолютно бесшумно. Его шагов не было слышно — только шуршание промокшей одежды. Он зашёл в зал, осмотрелся. Заячья маска, покрытая старой засохшей кровью и грязью, тускло поблёскивала в полумраке. Не найдя никого там, он медленно направился вглубь квартиры. Катя успела спрятаться в маленькой кладовке в конце коридора, а Полина осталась в комнате. Понимая, что бежать некуда, она решила принять удар на себя, чтобы спасти подругу. Когда высокая фигура в маске выросла в дверном проёме, Полина не закричала. Она сделала глубокий вдох и заговорила, стараясь, чтобы её голос звучал ровно: — Антон... Я знаю, кто ты. Я помню тебя. Зачем ты это делаешь? — тихо спросила Полина, делая шаг назад к роялю. — Ты ведь не всегда был таким. Помнишь свой дом? Помнишь Олю?.. При упоминании имени сестры в комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Огромная фигура Антона на секунду дрогнула. Его дыхание стало прерывистым, а из-под нижней части заячьей маски, по грязному искусственному меху, медленно скатилась и упала на пол маленькая, едва заметная слеза. На мгновение показалось, что внутри этого монстра проснулся тот самый испуганный мальчик из прошлого. — Ей ведь было больно, Антон. Она любила тебя. Неужели ты хочешь, чтобы всё закончилось вот так? - дополнила полина Безумие и ярость снова захлестнули его разум. Окровавленный нож резко взметнулся вверх. Антон с силой замахнулся, но Полина, ожидавшая нападения, успела в последний момент отпрянуть в сторону. Лезвие не вошло в грудь, но глубоко распороло ей плечо. Ткань ночнушки моментально окрасилась в багровый цвет, и девушка вскрикнула от острой боли. Катя, наблюдавшая за этим через полуоткрытую дверь кладовки, почувствовала, как внутри неё окончательно умер страх. Вид раненой подруги стёр все остатки её ПТСР. На полке в кладовке лежал тяжелый Ромин травмат, который тот оставил для самообороны. Катя крепко сжала рукоятку обеими руками, выскочила в коридор и зашла Антону со спины. — На, ублюдок! — закричала она и нажала на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел. Резиновая пуля с близкого расстояния прилетела Антону точно в правое плечо, прямо в старую рану от охотничьего ружья. Швы с треском лопнули, и маньяк от мощного удара покачнулся, глухо зарычав от боли. Однако этот выстрел только разозлил его. Слегка пригнувшись от болевого шока, Антон резко развернулся. Полина попыталась отползти, но он наотмашь ударил её обратной стороной рукоятки ножа прямо по лицу. Раздался хруст, и из разбитого носа Полины брызнула кровь. Она без сил повалилась на ковёр. Затем Антон, тяжело хромая, набросился на Катю. Он смял её своим весом, повалил на пол и мёртвой хваткой вцепился пальцами в её шею, начиная душить. Но в глазах Кати больше не было той беззащитной девочки из чёрного гаража. Она не была напугана — она была в ярости. Катя хрипела, но изо всех сил царапала его лицо, пытаясь сорвать заячью маску и выколоть ему глаза. В эту самую секунду в развороченную квартиру с матами ворвались Рома и Бяша. — Тварь, отпусти её! — взревел Пятифан, влетая в комнату. Рома с разбегу нанёс Антону мощный удар ногой в бок, заставив его разжать пальцы на шее Кати. Бяша тут же подлетел сверху, размахивая своей «бабочкой» и нанося быстрые порезы по спине и рукам маньяка. Они начали яростно забивать Петрова, впечатывая его в стены. Но Антон всё ещё обладал дикой, нечеловеческой силой. Перетерпев удары, он резко выбросил вперёд левую руку, хватая Бяшу за грудки, и с силой швырнул его в стену так, что парень выбил спиной книжную полку и упал на пол. Рома попытался провести прямой удар в челюсть, но Антон перехватил его кулак, вывернул руку и мощным ударом локтя снизу вверх разбил Пятифану губы, отбросив его назад. Успев нанести парням ответные удары и понимая, что его собственные раны кровоточат слишком сильно, Антон решил не рисковать. Не издавая больше ни звука, он резко развернулся, выбежал на кухню и прямо телом выбил стекло окна, выпрыгивая со второго этажа в сугроб. Рома, сплёвывая кровь, подбежал к окну. Внизу на снегу тянулся рваный кровавый след. Антон, сильно хромая и прижимая руку к плечу, на максимальной скорости скрывался в темноте, уходя вглубь спасительного леса. Догнать его в такую метель было уже невозможно.