Доминация утомила

      Ландо жил как любой среднестатистический человек. В детстве был ребёнком избалованным, в подростковые годы любил кутить, учился средне, работал с энтузиазмом, но только когда дело откликалось его сердцу. Порой богохульствовал. Его язык, в принципе, шел далеко перед мозгом, так что нередко из этого рта вылетала такая несусветная грязь, что страшно подумать, сколько грехов он мог собрать за одну безобидную, по его мнению, шутку.       Нельзя сказать, что он был верующим, скорее просто не думал что там будет после смерти. Да и некогда ему было размышлять о мире ином, он старался жить в реальности, наслаждаясь ей в полной мере.       Продолжая эту тенденцию, он, оказавшись на небесах не вспоминал о причине собственной кончины, лишь с любопытством разглядывал светлый зал, в котором оказался. Перед ним стоял грозный с виду серафим, уже с пять минут зачитывающий Норрису список его прегрешений. — Я и не думал, что успел так подпортить свою карму, — посмеялся Ландо, продолжая внимать монологу ангела. — Вы бы помолчали, имейте хоть каплю уважения к Всевышнему, — шикнул на него секретарь процесса — херувим Джордж. — Рассел, не сбивай с мысли, — отозвался Макс, поглядывая на коллегу, но тут же вернулся к тексту в руках, почувствовав мягкое прикосновение к плечу. — Mon ami, он пытался тебе помочь, — прошептал Шарль, примирительно улыбаясь херувиму.       Джордж, фыркнув на эту картину, поправил и так идеально лежащие стопки листов, постучал пером по столу, чтобы ещё немного позлить старшего ангела, и принял вид существа, полностью обращенного во внимание.       Бог, наблюдавший за этой сценой лишь тихо вздохнул, рассматривая причину перебранки его «подчинённых».       Это комичное зрелище, или, как написал в отчёте Рассел — божий суд, было крайним заседанием в сегодняшнем дне, и все они дружно устали и от собравшегося коллектива, и от монотонности деяния.       Макс, как уже было сказано ранее, серафим, ближайший к Богу ангел и правая рука Оскара, был строг, немногословен и практичен, за что его безгранично любил и уважал Пиастри. В его силе не сомневались. Когда он приходил в офис, ощущалось только благоговение, ну или это Шарль, заполнял собой пространство, витая где-то рядом.       Леклер, был архангелом, но никто не заикался о его звании и постоянном присутствии в небесной канцелярии. Младшие ангелы порой шептались, что его главенствующая над ними роль досталась ему ни за что, но любой шёпот быстро пресекался кем-то, кем Шарль не знал, но догадывался. По сути своей, как руководитель, Леклер и правда был бесполезен. Появлялся, очаровывал всех и упархивал поближе к Максу, перекладывая свои прямые обязанности на попавшего под руку ангела. Никто не был против. Каждый из его подчинённых мечтал быть им замеченным, стремился чем-нибудь помочь. Поэтому все единогласно решили, что архангел присутствует тут скорее для красоты, ну и конечно, спокойствия серафима.       Джордж, он же внимательный секретарь, он же херувим, — идеалист, логист и тактик. По карьерной лестнице шёл честно, всегда готовился, презентовал себя и свою работу в множественных отчётах и презентациях на сотни слайдов. Вся бумажная волокита всегда лежала на его плечах, потому что только он мог оформить отчёт по всем правилам, которые, возможно, он сам и придумал. Алекс подшучивал над ним, мол, он не умеет делегировать обязанности. Рассел в ответ каждый раз объяснял кто и почему не справится с той или иной задачей. Его нельзя назвать выскочкой, только немного душнилой, но он слишком ценный сотрудник, готовый перебрать архив, если Оскару вдруг захочется вспомнить прошедшие века.       И вся эта коллегия выносила приговор Ландо, перечисляя список его грехов. — Mon cheri, давай закругляться, — тихо шепнул Шарль серафиму, оглядываясь на заскучавшего Бога. — Да, на этом всё, мистер Норрис, вы желаете что-то сказать или предпочтёте смиренно промолчать перед Всевышним, — оборвал список на середине Макс, выделяя последнюю часть предложения.       Но как бы серафим ни намекал, грешник подсказки не понял. — Ну, шутку про мужика и надувную лодку можно было и не считать, — хмыкнул Ландо, — я всё-таки цитировал её, а не являлся создателем.       Он в очередной раз огляделся по сторонам стараясь разобраться в старшинстве собравшихся. Улыбнулся Джорджу, понимая, как сильно тот хочет закончить заседание, поймал сочувственный взгляд Шарля, ухмыльнулся Максу, и устремил свой взгляд на Оскара, поправлявшего упавшую на лицо прядь волос. — У нас тут, кажется, конкурс красоты, — ухмыльнулся Норрис, — потому что Вы выглядите как эталон совершенства, — продолжил он, всё ещё глядя на Пиастри, — и если Вы не путешественник во времени, то почему я вижу Вас в своём будущем?       Воцарившуюся на секунду тишину прервал возмущённый вздох Рассела. — Уважаемый, вы только что подписали свой приговор.       Стоящие рядом с Богом ангелы переглянулись, пытаясь понять реально ли это было сказано или же это накрывший их от усталости бред. Первым не выдержал и тихо рассмеялся Шарль, прячась за спину серафима. Макс отвернулся к нему, всё ещё силясь спрятать прорывающуюся улыбку. — Мистер Норрис, — сказал наконец Оскар, понимая, что ситуацию надо спасать, — спасибо за вашу речь, я честно, давно не слышал такого страстного высказывания в этом зале. — Вы невоспитанный хам, не заслуживающий места в Раю, — встрял херувим, перекладывая свои бумаги. — У нас тут к сожалению, не конкурс красоты, а я далеко не путешественник во времени, — продолжил Бог.       Рассел сверлил Ландо победным взглядом, готовясь подписывать бумаги по отправке грешника в ад. — И даже если бы это было смотром красавиц, я бы всё равно проиграл на вашем фоне, — ухмыляясь в ладонь закончил Пиастри.       Со стороны секретарского стола послышался протяжный вой и грохот конечностей о стол. Джордж лежал лицом на поверхности, обхватив голову руками. — Вы остаётесь с нами, я и правда могу появиться в вашем будущем. Я прощаю Ваши грехи.       Леклер смеялся в голос, не пытаясь казаться серьезным и собранным, Макс изо всех сил старался удержать его от падения, поправляя съехавший на бок нимб. Серьезное мероприятие было превращено в комичное шоу для пары зрителей.       Ландо стоял красный, как помидор, одной частью себя ликуя и ощущая победу, а другой, понимая наконец, что он сказал. Тон Оскара, и его игривый взгляд говорили, что Бог не только простил его, но и запомнил. — Он реально пытался соблазнить Пиастри? — всё ещё смеясь спрашивал Шарль, покидая зал. — Больше тебе скажу, Оскар в этот неумелый флирт включился, — поддерживал смех Макс, придерживая дверь для следующего за ними Рассела. — Это произвол и нарушение всех возможных протоколов, — причитал Джордж, активно жестикулируя, — я не понимаю, как можно работать в этой неразберихе! — Протокол придумал ты сам, а в аду его бы приняли за своего, там такие кадры занимают руководящие должности, — сказал серафим, протягивая Джорджу список грехов Ландо, так и не прикреплённые к отчёту. — Да не оправдывай ты его, Пиастри оставил его только ради собственного развлечения, — отмахнулся херувим, забирая листок, — кто бы мог подумать, что Бог может заскучать.

***

      Работа — хорошо, но обед и в небесной канцелярии всегда по расписанию. В небольшой столовой для сотрудников около прилавка с десертами активно ругались два младших ангела, пытаясь поделить последний шоколадный эклер. — Молодые люди, вы в общественном месте, соблюдайте порядок, — грозным голосом прервал перебранку Макс, забирая из рук Кими десерт. — За последнюю неделю это уже ваше третье замечание, поэтому целесообразным будет после обеда направить вас в библиотеку, чтоб ознакомиться и переписать закон Божий, — продолжил он, оглядываясь в поисках Шарля. — Но, я был первым в очереди, — возмутился Оливер, указывая на своего Антонелли. — Мне не важно кто из вас был первым, а кто вторым, к завтрашнему дню жду у себя на столе две рукописные копии, — безапелляционно заявил серафим, поворачиваясь к столику архангела, — свободны. — Последний эклер достался Леклеру, — грустно прошептал Кими, забирая свой поднос. — Ни сладкого, ни отдыха, — согласно вздохнул Олли, направляясь за другом к ближайшему столику.       Через два часа парочку ангелов, на которых нельзя было взглянуть без слёз, нашёл за одним из столов библиотеки Оскар. Аура вокруг них была столь унылой, что казалось блекнут цвета, а их лица выражали высшую степень изученности. Было написано ровным счётом две страницы суммарно. — Как успехи, нарушители? — тихо спросил Пиастри, наклоняясь, чтоб посмотреть как продвигается работа. — А, мы, ну, пишем, — промямлил Кими, перебирая пустые листки. — Я вижу, — кивнул Оскар, закрывая перед ними священную книгу, — идите уже, всё равно до завтра тут будете сидеть и ничего не делать.       На этих словах Оливер, до этого засыпавший, оживился, собирая свои вещи. — Спасибо большое, мы больше так не будем! — Да, честно-честно, обещаем быть самыми тихими и послушными, — подключился к нему друг, стараясь скрыться с глаз Оскара, пока тот не передумал. — Вы мне пообещали, — только и успел добавить Пиастри, наблюдая как закрывается тяжелая дверь библиотеки за ангелами.       Он подхватил Библию и отправился в начало зала, туда, где около окна и лежала священная книга. Тут же работал серафим, на удивление, рядом не было видно ни одного живого существа, даже Шарля. Не нарушая рабочего процесса подчинённого, Оскар аккуратно вернул Библию на место и остановился около окна. По улице бежали довольные ангелы, спасшиеся от наказания Макса, а на скамеечке сидел Ландо, явно не понимающий чем себя занять здесь, на небесах. — Не любодействуй, — сказал Макс, не отрываясь от своего занятия. — Не произноси ложного свидетельства на ближнего своего, — спокойно ответил Всевышний, не отрывая взгляда от объекта наблюдения. — Но ты же его оставил, потому что он тебе понравился, — задумчиво произнёс серафим, поднимаясь всё-таки со своего места, и подходя, посмотреть что такого интересного происходит снаружи. — Возлюби ближнего своего, как самого себя, — продолжил отвечать заповедями Пиастри, всё также устремив взгляд в одну точку, — я вот думаю, если его водителем к себе взять, он справится? — С его-то прошлым даже вопроса у тебя такого быть не должно, — прицениваясь к Ландо, ответил Макс, — но нужен ли тебе такой ручной чёрт под боком?       Вопрос херувима так и остался без ответа, а Оскар через пару минут уже стоял за спиной Норриса, который разглядывал цветы в клумбе. — Ну, что, пикапер, освоился? — спросил Пиастри, протягивая руку, чтоб успеть подхватить, теряющего равновесие от испуга Ландо, — растения заинтересовали? — Пугать было не обязательно, — нахохлился Норрис, обнимая себя руками, — а цветы, ну, нет, просто рассматривал что тут растёт. — За красоту у нас отвечает Шарль, подойди к нему, если не боишься Макса, он тебе всё расскажет и покажет. Сделаю тебя садовником, будешь сам такие выращивать, — он оглянулся, улыбаясь цветнику вокруг. Растения на эту улыбку распустились ещё больше, поднимаясь от земли. — Упаси боже, не-не-не, никаких копаний в земле, — тут же запротестовал Ландо, — а, ой, ну, ты понял, садовником я точно пас.       Оскар с минуту смотрел на него как на умалишённого, не понимая что делать: то-ли плакать, то-ли смеяться. — Не упоминай Господа напрасно, — сказал он наконец, складывая руки на груди, и не давая Норрису возможности сморозить очередную глупость, продолжил — хотел предложить тебе должность водителя, ты же хорошо управляешься с быстрыми машинами?       Вопрос этот был скорее риторическим, потому что сияющие глаза Ландо ответили быстрее него. — Да, да, да, Гос…конечно, да, — активно кивая согласился Норрис, готовый от переизбытка эмоций обнять Оскара. — Не доводи до греха, — спокойно ответил Бог, всё-таки обнимая прыгающего от радости нового сотрудника.       Примерно с этой минуты «не доводи до греха» стало самой частой фразой Пиастри, особенно когда Ландо рядом, особенно когда открывает свой рот. — А на экскурсию в чистилище съездим? А ад покажешь? — спрашивал Норрис, каждое утро. — Обязательно. И оставим тебя там, — терпеливо соглашался Всевышний, про себя проклиная тот день, когда повёлся на его детский флирт.