Les Racines

— Кэмборны устраивают весенний прием. Роджер поднял голову от тарелки с кашей. Морис отвлекся от учебника по Травологии. — Кэмборны? Прием? — Роджер недоверчиво хмыкнул. — Бред. Они в жизни в свое поместье никого не пустят. — Отец приложил список гостей. — Джек пожал плечами, передавая его товарищам. Роджер нахмурился. — Мерлин, надушенная бумага? Фу, как будто духи кто-то разбил… — Французы! — заявил Морис. — Я вообще слышал, что их отпрыск должен был в Шармбаттон уехать. О Кэмборнах Джек Мерридью слышал только мимоходом. Их часто обсуждали в магическом сообществе Британии. В негативном ключе, конечно. Кэмборнов никто не любил — они слишком отличались. Замкнутые, отстраненные. Не такие, как шумные аристократы. Так было всегда, с самого зарождения их клана. Променявшие веселье на знания. Слишком умные для своего же блага. Так говорили. Джек видел чету Кэмборнов раз в жизни — на своем одиннадцатом дне рождения.  Потом они никогда не пересекались, а отец ничего не рассказывал. Они будто исчезли. Поэтому такое помпезное приглашение на весенний прием ощущалось как шутка. Но Кэмборны никогда не шутили, так что всё было прямо таки по-настоящему. Джек пригладил рукой рыжеватые волосы, пока Морис бесстыдно заглядывал Роджеру через плечо. — А мы приглашены? — Ну вроде да. Я вижу Мерридью, Блэков, Эйвери… А, и Нотты. Получается так. — Нет, я говорю, мы приглашены? Нам уже по пятнадцать. Мама говорит, это хороший возраст для выхода в свет. Джек, твой отец писал об этом? — Как ты думаешь, стал бы он вообще писать мне про прием, если бы мы не были в списке? — Джек раздраженно вздохнул. Иногда его друзья казались беспросветно тупыми. — Естественно, мы едем. — Круто. Никогда не был в Уэльсе. Роджер сунул письмо обратно Джеку и вернулся к каше.  Джек перевел взгляд от товарищей чуть вперед и нахмурился. Саймон Кэмборн — единственный сын и наследник своего клана — склонился над учебником, даже не прикоснувшись к еде за столами. Он точно будет на этом приеме. И будет мозолить глаза весь вечер. Ну ничего. Это будет дебют Джека в высшем сообществе. И никакой шизик-Кэмборн ему не помеха в этот момент. *** «Всем колдунам, колдуньям и прочим неопределившимся! Девятое апр., 19:00, 1988. Это письмо — приглашение на первый бал-маскарад в поместье «Les Racines». Если вы держите его в руках, значит обязаны явиться там в указанную дату! С собой иметь неординарные мысли, пустую голову и карнавальную маску, дома оставить ненависть и злобу. Дресскод вырвиглазный. Обувь нестандартная. С трепещущим сердцем, Д. и Ф. P.S.: всем аллергикам ОБЯЗАТЕЛЬНО принять антигистаминное зелье!» — И что это за бред? Морис оперся о стену в коридоре, вчитываясь в светло-синий лист пергамента, от которого за километр несло цветами. Им с Роджером доставили свои собственные приглашения, и они жадно вчитывались в текст. — Пустая голова и неординарные мысли. Как в пустой голове вообще могут быть мысли? — Не переживай, вот с этим ты точно справишься. С одним пунктом, по крайней мере. — хмыкнул Роджер, запрыгивая на подоконник. Морис закатил глаза. Джек слегка усмехнулся. — Ну, значит не только сын у них шиз. Вся семья придурошная. — он сложил приглашение пополам и сунул в сумку. — На выходных нас заберут за мантиями к Мадам Малкин. — Будем вырвиглазные покупать? — язвительно поинтересовался Роджер. — Тебе очень пойдет неоновый, Меридью. Прям смотрю и вижу, как ты.. — Всё, заткнись. — Я слышал, — встрял Морис, задумчиво приложив пергамент к носу (как он не задохнулся от этой цветочной бомбы?) — Что они уже устраивали прием, ещё до рождения сына. Говорят, что это было самое грандиозное событие шестьдесят девятого года. Роджер вздохнул и подтянул ногу к себе. — Ну вот в апреле и узнаем. На дворе стояла середина марта, значит до «бала» оставалось около месяца. Джек не собирался сильно об этом переживать. Он считал, что к этому нужно относиться проще — как его отец. На выходных их действительно забрала повозка Мерридью, но с сопровождающим в лице миссис Нотт. Она всю дорогу болтала, и рот у неё совершенно не закрывался. Джек из вежливости убрал справочник по зельеварению. И Джек не особо удивился, увидев в ателье мадам Малкин еще одну семью. В комнате ожидания сидела высокая темноволосая женщина с ледяными зелеными глазами, такими огромными, что они занимали половину её лица. Рядом с ней левитировала чашка, от которой шел терпкий кофейный аромат. Заметив её, миссис Нотт вцепилась Морису в плечо. — Ну, идите. Не стоит вам с ней разговаривать. — и, подтолкнув их в сторону комнаты для снятия мерок, сама двинулась к этой ведьме. — Это мадам Кэмборн. — шепнул Роджер. — Про неё в основном слухи и ходят. Морис поежился. — Да, давайте пойдем. Мадам Малкин была лично занята с другим посетителем за плотной ширмой. Она скакала вокруг, щебетала на непонятном языке (кажется, французский) и источала невообразимый восторг. Человек за ширмой отвечал ей тихо, так же на французском. Джек едва ли мог расслышать его голос, а уж о характере фраз оставалось лишь догадываться — французский язык был для него той же загадкой, какой является устройство каминной сети для магглов. Над их с Роджером и Морисом головами звякнул колокольчик, и мадам Малкин высунула из-за ширмы голову. — Доброе утро, господа. На какое время вы записаны? — она улыбалась приятной старушачей улыбкой. Джек сдержанно улыбнулся в ответ. — На одиннадцать часов, мадам. Мерридью, Эйвери, Нотт. Из-за ширмы послышалось копошение, а после показалась кудрявая голова с двумя зелеными глазами, почти такими же, как у ведьмы в коридоре. Это был Саймон. Он удивленно приподнял брови и кивнул однокашникам. Джек совершенно не обратил на него внимания, зато Роджер очень театрально фыркнул, а Морис картинно двинул подбородком. — Пятнадцать минут, дорогие, и я в вашем распоряжении. Les filles, prenez soin des jeunes hommes et donnez-leur du thé! К товарищам незаметно подошли три аккуратные девушки и мягко провели чуть влево, к пурпурным креслам.  Они молчали, каждый занимаясь своим делом. Морис скучал, ковыряя пальцем подлокотник, Роджер пытался поболтать с девушками, искря тремя выученными французскими словами (двумя — третье было ругательством). Джек вчитывался в сборник по зельеварению, абстрагировавшись от мира. Как и обещано, минут через пятнадцать мадам Малкин махнула им рукой, подзывая занять места для снятия мерок. Кэмборн уже почти выходил, застегивая рукава рубашки. Он глянул на слизеринцев и кивнул, прощаясь. Те не отреагировали. Парень исчез, выходя из ателье вместе с матерью. Джек еще раз отметил, какая же она была высокая. Снятие мерок и выбор ткани для мантий не было чем-то новым. Ко второму часу уже прилично затекли ноги, от аромата кофе начало мутить, а черный и темно-синий начали смешиваться в один цвет. Джек смотрел, как Роджер и Морис спорили по поводу оттенков ткани. Джек же знал, что ничего, кроме черного надеть права не имеет. Это был их фамильный цвет, и никакие идиотские дресскоды ничего сделать не смогут. — Вырвиглазная одежда, Джек, не забыл? — Роджер, копошившийся в образцах разноцветного шелка, глянул на товарища. — Кэмборны вышвырнут тебя за дверь в первую же секунду. Морис, обмотанный в бесформенный кусок мерцающего атласа, кивнул. — Да. Думаю, раз уж в приглашении так четко указан дресскод, то… — Отвалите. — фыркнул Мерридью, проводя рукой по черному бархату. — Какая мне разница, что там эти шизики написали? Они устраивают прием для высшего света, так пусть терпят. — Как знаешь. — Роджер захлопнул альбом с кусочками ткани. — Хотя бы постарайся над обувью. *** Март быстро сменился апрелем, и наступили долгожданные весенние каникулы. Предвкушение первого выхода в свет закружило Джека, и он с нетерпением глядел на календарь. В повозке было невероятно душно, плотный воротник бархатной мантии впивался в шею, шахматная маска давила на лицо. Матушка, в её шикарном сапфировом платье и с вуалью, скрывающей глаза, ободряюще улыбнулась. — Все хорошо, Джек, не переживай. Отец смотрел в окно, его лицо скрывала темная маска. Он тоже не особо переживал насчет дресскода, но на ногах всё равно серебром блестели сверкающие туфли. Джек впился глазами на свои носки ног, на свою шахматную обувь. Они добирались в повозке, запряженной фестралами. Путь от Великобритании до Уэльса был неблизкий, но невидимые существа были достаточно быстрыми, чтобы дорога занимала около двух часов. Джек не мог заставить себя сосредоточиться ни на чем, поэтому цеплялся глазами за всё: за обивку сидений, за шелковую ткань материнского платья, за облака за окном. Отец молчал, выглядя напряженным. Он всегда напрягался, когда речь заходила о Кэмборнах, и у Джека закрадывались подозрения, что Лиам Мерридью… боялся? Когда небо полностью заволокло звездами, они пошли на снижение. Глупое чувство детского нетерпения закралось в грудь Джека, и он едва сдержался от того, чтобы припасть к стеклу. Внизу была куча людей в ярких одеждах, удивительных прическах и в вычурных масках. Джек видел некоторых из них, но кто-то был совершенно незнаком, и вообще казался иностранцем. Ходили мужчины в высоких тюрбанах, бегали дети в кимоно, щебетали женщины на сладком французском. Джека кто-то схватил за плечо. Это был Морис, в велюровой мандариновой мантии, маске и длинных сапогах с заостренными концами. Он выглядел несуразно, но это странным образом ему шло. — Привет! Здравствуйте, лорд Мерридью. Добрый вечер, леди Мерридью. Я заберу у вас Джека? — с самой вежливой улыбкой он слегка поклонился, не убирая руки с плеча товарища. Лорд едва кивнул, и Морис утащил Джека. — Роджер уже приехал, ждет нас. — заговорил Нотт. — Пока никого не пускают, ждут ровно семи часов. Ты видел того мужика с Тибета? — Я пока никого не видел. — пробормотал Джек. От напряжения его тошнило. — Мы только приехали, Морис. Морис что-то ещё сказал, и вдруг рядом появился манджентовый Роджер. Он, как обычно, выглядел довольно расслабленным.  — Ну наконец-то. Мы думали, твой отец отказался от приема. — Он бы скорее умер, если бы не появился тут. Сюда же половина магического общества съехалась. Джек кинул взгляд на огромные ворота с гравировкой совы. Он мечтал, чтобы они отворились и впустили его туда, где было его место. В свет. — Роджер, сколько времени? Я скоро умру. Клянусь Мерлином, если они задержатся… — Он тут уже полчаса. — объяснил Роджер Джеку. — Мечется, как в зад ужаленный. Осталось… Внезапно шум толпы затих, и все, как по команде, расступились полукругом. Перед воротами стоял крошечный старичок, с огромным свитком в руках. Чем-то он напоминал смесь профессора Флитвика и Дамблдора, но выглядел гораздо смехотворнее. — Дорогие дамы и господа! Месье и мадам! Кун и сан! Определившиеся и нет! — голос его прогремел громом, облетая прибывших. — Совсем скоро, когда часы пробьют ровно семь часов вечера по Уэльскому времени, двери этих ворот откроются для вас. Убедительная просьба, курить только в специальных залах и молчать, когда будут говорить хозяева, их наследник, или кто бы то ни было, вставший с бокалом… Над старичком появились огромные часы, и застыли в воздухе. Минута. Морис рядом тяжело задышал. Джек вцепился в края своей мантии мертвой хваткой. Старец ещё что-то говорил, но Джек его не слышал. Он видел только стрелку часов и гравировку совы. Что-то в этом приеме было особенное. Что-то, что спирало дыхание и выбивало землю из под ног. За секунду часы исчезли, старец растворился в воздухе, а огромные двери распахнулись во внутрь.  Джек оказался во сне. Везде были цветы, самые разные. Они украшали навесы, балки и дорожки. Они благоухали, источали пыльцу и мягко плыли по небу под действием заклинания. Среди гостей ходили невообразимо огромные люди в улыбающихся масках — акробаты на ходулях, непривычные для приемов высшего общества. Отовсюду играла музыка, напоминающая ярмарочную. Бит барабанов, заставляющий гравий вибрировать, протяжные, торжественные завывания труб и постоянный перезвон колокольчиков. Всё смешалось в одно большое цветное пятно — цветы, люди, существа… — Кентавры! — восторженно выдохнул Роджер. Статные полулошади величественно шагали по тропикам между цветами. Гиппогриф кружил над деревьями. Под ногами мельтешили ругающиеся джарви, с веток свешивались оккамии. Джек словно очутился в зачарованном лесу, куда обычным смертным дороги не было. Поместье Кэмборнов напоминало настоящий дворец. Высокие шпили, огромные окна, балконы и даже пристройки невероятно гармонировали с чудачеством сада, и Джек понял, что именно в таком здании и должны жить чудаки-Кэмборны. Всё было так странно и правильно одновременно. Всё было так, как нужно. Волна гостей влилась внутрь поместья. Там было ещё интереснее: помещения казались больше, чем выглядели на первый взгляд. Потолки взмывали вверх, и заканчивались иллюзией ночного неба, почти как в Хогвартсе.  Джек еще держался, чтобы не мотать головой в разные стороны с детским восторгом. Морис же этому порыву отдался, и чуть ли не с открытым ртом наблюдал за огромным аквариумом с плескающимися в них русалками. — Да уж, не вечер, а клуб фанатов учебника Саламандера. — фыркнул Роджер, и Джек двинул плечом в ответ. Он знал, что Роджера это не впечатлит. Роджера вообще мало что впечатляло. С толпой они прошли в главный зал — огромную комнату со столом у стены и гигантскими картинами. На самой большой — задумчивый старец в мантии цвета морской волны, коротко остриженной бородой и несуразными огромными очками. Алистер Кэмборн. У Джека сперло дыхание от его вида. Люди распределились по залу. Кто-то болтал с героями картин (старый Кэмборн здоровался со всеми и туманно отвечал на их вопросы), кто-то пританцовывал в такт продолжающейся музыке. Джек нашел глазами родителей и поспешил к ним. Отец никаких эмоций не показывал, а матушка с восторженной улыбкой рассматривала пейзаж с прыгающими на нем тибо. Заметив появившегося сына, леди Мерридью положила руку ему на плечо и махнула головой наверх. В воздухе поплыли бокалы с шампанским, и одно из них долетело до руки Джека. Он нахмурился, неуверенный, можно ли ему это брать, но отец коротко кивнул, сам принимая напиток. Все взгляды устремились наверх, к балкону, выходящему в зал. Грациозные как лебеди, в мгновение ока там оказались три человека. Невероятно высокая женщина со сложной прической, крепкий мужчина и мальчик лет пятнадцати. Они выглядели как герои сказок, настоящие хозяева этого удивительного места. Флоренс Кэмборн — женщина в мужской мантии и мужском костюме, в маске в виде совиного клюва. Диммель Кэмборн — мужчина в ослепительно-белых одеждах с переливающейся всеми цветами радуги маске. И… Мерлин. О Мерлин. Не знай Джек, кто перед ним, он бы в жизни не догадался. Шелковая мантия серебром спадала с плеч, мундир блестел в лучах света. Волосы, обычно растрепанные, аккуратными кудрями обрамляли лицо, а маска в стиле Призрака Оперы мягко контрастировала с загорелыми щеками. Саймон Кэмборн выглядел как чертово произведение искусства. Джек понял, что разучился дышать, и сделал быстрые вдохи. Надо не смотреть на Кэмборна. Нет. Не смотреть. Он попытался зацепиться глазами за холодное лицо леди Кэмборн, пытался сфокусироваться на голографической маске лорда Кэмборна, но взгляд каждый раз уплывал в сторону их сына. Флоренс говорила какую-то речь, держа в руке бокал — Джек понял, что она закончила только по восторженным возгласам из толпы. Что-то про весну, равенство и свободу. Он неловко поднял бокал к губам и сделал глоток. Ну и мерзость. Прием официально начался. Джек сразу же ушел обратно к друзьям, прямо перед тем, как отец и лорд Кэмборн завели беседу. Он пробирался сквозь толпу, вскользь здоровался с школьными товарищами, так же оказавшимися на балу, и наконец добрался до Роджера и Мориса. Они стояли к нему спиной, Морис что-то восторженно рассказывал кому-то третьему. Джек приблизился. — О, нашелся. — Роджер махнул ему рукой. — Рули к нам, мы тут с хозяином болтаем. Джек нахмурился, но подошел ближе. Естественно, Кэмборн был там. Он тихо смеялся над возгласами Мориса и отвечал, иногда показывая на картины или людей. — Привет, Джек. — мягко поздоровался он. Джек кивнул, понимая, что сказать ничего не сможет. Почему Саймон, такой забитый и отчужденный ауткастер в школе, сейчас стоял и светился, как чертов ангел? — Это же Лотосы, да? — шумно спросил Морис, жестикулируя к потолку, где кружились воздушные акробаты. — Обалдеть, вы видели? Как они еще шеи не переломали? Саймон кивнул.  — Да, maman решила собрать всех, кого знает. Не знаю, что ей взбрело… Я, кстати, могу познакомить вас с кем-то. Например, вон там, — он указал в центр зала, на семью рыжих аристократов. — Ламбер. У них две дочери, одна старше нас на год, вторая одногодка. Они ищут им хорошие партии. Наверное, поэтому и прилетели. Роджер слегка оживился. — А те? — он кивнул на трех одинаковых блондинок с фарфоровыми щеками. — Американки. Не думаю, что вам они понравятся. Сумасшедшие нацистки.  Джек фыркнул. Почему-то они сейчас так обычно разговаривали с Кэмборном, будто не бойкотировали его прошедшие четыре года. — Детальное описание. Саймон улыбнулся. — Что есть, то есть. Вас представить Ламберам, или.. — Нет, мы с Роджем справимся. — Нотт хлопнул товарища по спине. — Джек, ты с нами? Мерридью скривился. Перспектива проторчать всю ночь с девчонками, ожидающих женихов, не сильно радовала, зато можно было бы наконец по-человечески поговорить с Кэмборном. Без притворства и без школьных смущений. Что-то этот Саймон делал с Джеком. Что-то не то. — Не люблю рыжих. Идите. — Ты сам рыжий, не забыл? — уточнил Роджер, прежде чем Морис утащил его по направлению к француженкам. Они остались вдвоем. Джек всматривался в лицо Саймона, слегка сощурившись. Саймон смотрел в ответ, расслабленно и спокойно. Будто это было нормально. — Неплохо выглядишь. — выдавил из себя Джек, сам не поняв зачем. Это даже не задумывалось как комплимент. — Мантия кажется качественной.  — Ты тоже. Решил не заморачиваться, да? — Кэмборн наклонил голову, оценивающим взглядом окидывая образ Мерридью. — Ну и правильно. Отец тоже не видел в этом смысла. — И поэтому ходит в маске-радуге? Саймон фыркнул. — Это единственное, на что он согласился. Эм, минут через сорок принесут еду. И, по моему мнению… — Кэмборн слегка наклонился в сторону, рассматривая что-то за спиной Джека. — …твои друзья очень нескоро вернутся. Джек повернул голову, фиксируя в голове образ Мориса и Роджера, нелепо красовавшихся перед француженками. — Выпендрежники. — выдохнул он. Саймон улыбнулся. — Пусть болтают. Сомневаюсь, что мадам Ламбер одобрит их как партии. Ты, получается, один тут будешь?  — Если не считать родителей, то да. Кэмборн посмотрел на носки своих глазастых туфель. — Не хочешь, ээ.. потусоваться вместе? Я могу тебе показать залы миссим Хильдегард и… — Да, почему бы и нет.  *** — То есть, мистер Филлипс на прошлой неделе вышел замуж, и… — Вышел замуж? — Теоретически. Они заключили договор на крови, что будут вместе всю жизнь. — Замуж. Родрик Филлипс и мужчина.  — Сумасшествие, да? Я бы не сказал, что он выглядит как человек, который любит мужчин. В саду было прохладно и пустынно — все давно были в зале, танцевали и выпивали. Саймон аккуратно намекнул, что в их поместье есть местечко, где они спокойно могут выпить ещё по бокалу шампанского без внимания от старших. Этим местом оказался сад за основным зданием, полный благоухающих цветов. Пара самонаполняющихся бокалов превратилась чуть ли не в пару бутылок, если считать в количестве выпитого.  Джек оперся спиной об ограду и стянул маску. Ветерок обдул разгоряченные алкоголем щеки и слегка растрепал волосы. Саймон стоял рядом, без маски, так же прислонившись бедром к кирпичной стене.  — Твой отец не убьет тебя, если увидит пьяным со.. здесь? — хихикнул он. Джек отставил бокал на край цветочного горшка. — Думаю, я переживу. Я же не буяню, не разнес вам тут всё. — голос звучал нарочито спокойно, хотя Джек искренне не волновался о мнении отца. Сейчас его затуманенный мозг мог обрабатывать лишь одну вещь. Саймона. Растрепанные волосы Саймона. Пунцовые щеки Саймона. Блестящие глаза Саймона. Всю голову забило одним словом. Саймонсаймонсаймон. Джек ловил его взгляды весь вечер, касался в каждый удобный момент, говорил с ним обо всем и ни о чем. Ему было плевать и на маггловскую рок-группу, которую леди Кэмборн хотела пригласить выступать. Плевать и на мистера Филлипса с его мужем. И на всё, происходящее вокруг. Джек не заметил, как затих Саймон. Как замедлилось его дыхание, как опасно сверкнули глаза. Джек сглотнул. Это всё шампанское. Алкоголь в крови неподготовленного пятнадцатилетнего подростка. — Ты не моргаешь. — прошептал Саймон, выглядя глупым. — Ты жив? — А ты не дышишь. — парировал Мерридью тем же шепотом. Возможно, он тоже выглядел глупо. — Ты жив? Саймон захихикал. Он слегка качнулся вперед, и почти привалился плечом к плечу Джека. Джек застыл. Это было удивительно, каким красивым стал Саймон этой ночью. Какие длинные у него ресницы. Какие аккуратные губы. Как веснушки идеально лежали на носу. У Джека раз сотый за вечер сперло дыхание. Он почувствовал, как его ладонь инстинктивно нашла пальцы Саймона. Они были теплые и длинные, такие правильные и мягкие. Весь Саймон казался правильным. Идеальным. Это алкоголь. Точно. Джек не гей. Но почему так хорошо? Что так тянет в груди? Джек почувствовал странное единение с этим пресловутым Филлипсом. — Знаешь, Саймон.. Я бы, ээ.. — язык заплетался. — Я бы заключил с тобой договор на крови. Типо, союзники до конца и всё такое… Пальцы Саймона неспешно переплелись с пальцами Джека. — Союзниками?  Шепот звучал оглушительно. Джек сглотнул. — Ну, эм.. — Я бы тоже. Я бы стал твоим союзником. Навсегда.  Дальше произошло что-то странное: Кэмборн дернулся, Джек наклонился и внезапно сухие губы Саймона нашли свое место на горячей щеке Мерридью. Это было как фейерверк. И было так правильно. Джек застыл. Он не знал, отталкивать чудака-Кэмборна, поцеловать в ответ, накричать или расплакаться от восторга. Он лишь сильно стиснул его ладонь и впился ему в глаза. Голубое в зеленый. Океан и джунгли. Похожие и такие разные. — Всем определившимся и неопределившимся. — прошептал Саймон. — Ты уже понял, кто ты? Джек промолчал.  — Мне надо идти. Скоро прием закончится. Увидимся после каникул.