Я не стану таким, как он.

Мне тошно от мысли, что я стал таким же, как моя мать…

…Но ещё хуже от того, что я становлюсь таким же, как мой отец.

      • Не было ничего страшного в экспериментах Тадмавриэля по-началу, пока он не создал нечто ужасное, что чуть не уничтожило весь их мир.       • Кто бы мог подумать, что его сын, Эграссель, пойдёт по стопам своего отца-учёного? Ничего страшного в таком нет, 0он сделал даже лучше… Пока всё не обернулось прахом и ненавистью, что уж говорить про       • У него появилась прекрасная жена, от которой у него родился ребёнок. Обоих он искренне любил, пока Тейрасса не погибла от тотальной пневмонии, мучаясь от неё и её быстрого развития. С её похорон, на которых были многие люди и эльфы, ведь большая часть знакомых её любили, он и стал таким чёрствым по отношению ко всем, особенно к своему отпрыску, который до жути и мурашек был похож на свою мать.       • Он был влюблён в своего лучшего друга, с которым был в одном училище, долгое время, и в конце концов они начали встречаться. Но вскоре его парень умер при трагичных обстоятельствах вследствие несчастного случая. И вечно добродушный, счастливый, в некоторой мере наивный эльф сломался. И так жизнь была ужасна, но теперь, с потерей ещё одного любимого человека, она стала… Бременем.       • От горя иль от отчаяния, а может и от безвыходности он начал пить, курить, употреблять. Особенно последнее. Сколько раз уже Тадмавриэль был замечен угашенным в хлам. А сколько было синяков и следов от игл? Бесчисленное колличество.       • В случае Эграсселя, он и вправду употреблял от горя лёгкие. Чтоб забыться. Чтоб забыть ту боль, которую пережил к этому моменту невозврата. Хотя он раньше ненавидел любой вид наркотиков. Всегда был против. Хах…       • Вгряз в долги. Ну, а куда ж без этого-то, а? Всё вбагрил в наркоту, а после объявил себя банкротом, чтоб оставить хотя бы свой дом. Хотя домом даже было сложно назвать это. Больше свинарник. Притон для таких, как он.       • Он хотя бы не докатился с долгами, как отец, но долгов было достаточно, чтоб продать многое из его вещей. Но наркотик всё также оставался в его жизни.       • Помимо «дури» он забывался в интрижках. Сколько девок сменил — он и сам не понял, наркота затмила разум, как и затмили разум бессвязные девушки-одноразки. Чудом только что-то не подхватил.       • Он был долгое время предан своему покойному суженному. И, возможно, лишь пару раз заглядывался на чужие тела. Только тела. На их месте он представлял его, будто он ещё жив. Жалко.       • В конце концов, Тадмавриэль решил привести себя в порядок. Но как же это было поздно: такие же кореша-наркоманы подставили его, и он угодил за решётку. Ещё долгие годы ему там сидеть.       • Эграссель боялся, что докатится до такого же момента: кто-то из его «друзей» воткнёт ему нож в спину. Отказался от зависимости… И от таких «друзей».

Мой отец, несмотря на все свои гадства, вышел из тюрьмы, стал счастливым с какой-то леди, которая, скорее всего, окунёт в ту же канаву, из которой он когда-то вышел, и умрёт ничтожным грёбанным ублюдком-наркоманом.

И я боюсь, что окончу точно так же. Мне страшно, очень-очень страшно, но мне приходится улыбаться.