Сколько стоит моя компания

Квартира встречала яркими тонами и светом солнца из окна. В воздухе витал запах стерильной свежести, словно до этого дня в ней не бывало ни души. Мебель новая, не повидавшая жизнь, полы чуть блестели на солнце, словно лаковые, и кристально чистые. Пахло свежей краской, что только подтверждало догадки о новизне квартиры.  Настя стояла посреди комнаты, уперев руки по бокам, и смотрела на коробки, расставленные вдоль стен. Их было меньше, чем она ожидала, и больше, чем хотелось бы разбирать. По крайней мере, часть работы она уже сделала — с божьей помощью донесла их до пятнадцатого этажа, не став раскошеливаться на помощь в виде грузчиков. Она медленно повернула голову вокруг себя. Непривычная тишина окутала ее, в какой-то момент даже в ушах прозвенело. Никто не включает телевизор в зале, не ходит по коридору. Никто не встречает ее с бесконечными вопросами и не зовет помочь на кухню. В воздухе не пахнет ни мясными котлетами, ни борщом. Она была одна. Одна в своей квартире. О чем она мечтала уже несколько лет, но не смогла поверить, как только получила. Для Насти это счастье, но и тоска, что совсем скоро придется начинать самостоятельную жизнь от родителей. Давно пора: двадцать шестой год идет, уже и стыдно так долго оставаться под родительским крылом. Конечно, никто ее не гнал, но и отговаривать от такого решения не стал.  Настя вновь оглянулась и, то ли из-за усталости, то ли из-за мыслей, что придётся всё это разбирать, тяжело вздохнула и оставила всё как есть. Это дело подождет, а сейчас она вполне могла позволить себе небольшой отдых. Войдя в комнату, она свалилась на диван, развалившись ногами и руками и откинув голову на спинку. Но, не успев закрыть глаза, Настя услышала вибрацию мобильника в заднем кармане. Она лениво потянулась рукой к нему, уже зная, кто мог звонить ей так рано. На экране появился номер и подпись: «Мама». Она усмехнулась, закатывая глаза. Нет, конечно, она не злилась, однако в этот момент она почувствовала, словно вовсе не покидала родительский дом. Только за это утро она заставила перепроверить все собранные вещи и спросила все о квартире, о районе, о том, не передумала ли она и далее по бесконечному списку под названием «Слишком навязчивая забота». Настя понимала, что это повторится вновь и все равно приняла звонок. — Ну что? — сразу раздался голос в трубке только она успела приложить телефон к уху. — Как добралась? — Хорошо добралась, — ответила Настя, поднимая ноги на диван и прижимая их к груди. Свободная рука коснулась ее волос. — Я ведь тебе писала час назад, как только подъехала. — Ну знаешь, написать кто угодно с твоего телефона мог. Мне нужно было услышать это от тебя. Настя вновь вздохнула и прикрыла глаза. Она понимала — они волнуются, но всё равно в этот момент появилось ощущение, что, хотя она переехала из области ближе к центру Москвы, мысленно всё равно оставалась там. — Все хорошо. Я вещи разгружала. На фоне, сразу после ответа, послышался голос отца. Очевидно, теперь оба продолжат «кошмарить» ее, поставив звонок на громкую связь: — Спроси, она поела? Настя вновь усмехнулась. — Пап, я слышу, и да, я поела. — Опять свой кофе на голодный желудок пила? — настороженно, с нотками строгости, спросила мама. — С сэндвичем. — Это не еда. — Ой, будто у меня много выбора было. В такую рань только заправки и работают. — Все равно. Мы с папой надеемся, что ты будешь нормально питаться. Настя вновь вздохнула, потерев переносицу. Об этом она успела пообщаться раз пять за неделю до переезда, столько же за три дня и еще больше день в день, но уже проще было в очередной раз согласиться, чем говорить об одном и том же. Она оглянулась вокруг и произнесла:  — Слушайте, у меня все хорошо. Дом нормальный, квартира красивая. Я жива и здорова. Отчаянная надежда на то, что этот ответ удовлетворит родителей закончился провалом, ведь дальше речь пошла уже о другом. О том другом, что тоже обговаривалось миллион раз. — Район хороший? — Да — А соседи как? Настя на секунду задумалась, глядя на дверь и задумчиво прикусила большой палец. — Не знаю, пока не пересекалась. — Главное, чтобы не шумные были, — добавил отец. — И ни какие-нибудь мажоры или артисты.  Настя в ответ лишь фыркнула. — Пап, это Москва. Здесь одна половина мажоров, другая — артистов. — Вот именно, — уверенно подтвердил он, осталось лишь уверенно тыкнуть пальцем вверх, что вероятнее всего отец и сделал. — Не связывайся с такими. От них слишком много проблем. Она осторожно поднялась с дивана, направляясь на выход из комнаты, и перепрыгнула коробку. — У меня обычный дом. Не думаю, что здесь таких много.  На пару секунд в трубке повисло молчание. Настя уверенными шагами добралась до кухни и встала напротив окна, отодвигая тюль и глядя на пустую детскую площадку, огороженную забором. — Нам не привычно, что ты одна, — мягко и некой грустью первая нарушила молчание мама. — Мне тоже, — ответила Настя, вздыхая в ответ. Она действительно убедилась, что их забота, пусть и бывала иногда навязчивой, не прекращала быть просто заботой. — Надеюсь, ты гордишься собой? — спросил отец, кашлянув. Она вновь улыбнулась, проводя пальцем по слегка пыльному подоконнику. — Всегда есть к чему стремиться. Настя очевидно была рада многому: что теперь она живёт сама, не зависимо ни от кого; что теперь имеет в личном пространстве не только комнату, но ещё и кухню, ванную и кладовую; что не нужно больше просыпаться рано, чтобы успеть на маршрутку и потом проехать десять станций метро, чтобы быть на работе к девяти — теперь до неё было всего две автобусные остановки. — Но ты на правильном пути, — ответил отец. — Самостоятельная жизнь начинается с коробок. — С коробок и отсутствия интернета, — Настя тихо посмеялась, но сразу успела пожалеть, что упомянула это. — Как отсутствия? — вновь обеспокоено встрепенулась мама. — Сегодня его подключат, — поспешила заверить она, чтобы не возникало очередной паники и, не дай бог, приезда-переезда родителей. Настя отошла от окна, расхаживая по кухне, слушая новые наставления от мамы. — Я тебе положила еду на первое время, но ты обязательно сходи в магазин и купи, что-нибудь нормальное. Обязательно яйца! — Мам, ну не умру я с голода. — Я знаю, просто напоминаю. Она вновь вздохнула, успокаивая себя, что так будет лишь первое время. Скоро они привыкнут, что их дочь взрослая и способна сама со всем справиться.  — Все хорошо. Честно, — добавила Настя с мягкой улыбкой, опираясь на стену. — Хорошо, — выдохнула мама, но сразу добавила: — но чуть что, звони! И я, и папа для тебя всегда на связи. Уставая каждый раз отвечать «хорошо», она лениво кивала и для убедительности «угукала», стараясь завершить разговор как можно скорее, чтобы успеть отдохнуть и немного привести квартиру в порядок, чтобы не стыдно было впускать в дом настройщика интернета. — И дверь никому не открывай просто так! — Мам…— тяжело вздохнула Настя, закатив глаза. И, как по сценарию, в ту же секунду раздался звонок в дверь. Она вздрогнула от неожиданности — домофон здесь, мягко говоря, совсем не тихий. На секунду Настя задумалась, кто это мог быть и стоит ли действительно открыть, однако сейчас это было даже на руку…кто бы это ни был. — Кто это? — услышав звонок, спросила чуть настороженно мама. — Интернет, видимо, пришли устанавливать, — уверенно произнесла Настя. Это был лучший ответ, который не заставил бы родителей насторожиться. — Я перезвоню. Пока. Дождавшись прощания, Настя сбросила звонок и положила телефон в карман — и только теперь до неё дошло: на часах начало восьми утра, суббота, и вряд ли в такое раннее время к ней пришли бы люди из сотовой связи устанавливать роутер. Тем не менее, игнорировать этот громкий и раздражающий звук она долго не сможет, потому все же, решила открыть дверь, предварительно посмотрев в глазок. В него она мало что увидела. Лицо, очевидно взрослого мужчины, прикрытое очками, руки он держал в кармане кожаной черной куртки, а ноги расставлены на ширине плеч. Может так сейчас выглядят настройщики, кто их знает. Хотя они бы явно сообщили о своем приезде через домофон у парадной двери. Колеблясь, она все же потянулась к замку, открывая входную дверь. Она распахнула её и буквально врезалась взглядом в высокого мужчину, лицо которого было прикрыто кепкой, а глаза — тёмными очками. Сперва Настя даже подумала, что это коллектор или чей-то телохранитель, наушника только не хватает и охраняемого «тела». Он был одет просто, и выглядел так, будто только что от кого-то убегал и сейчас выглядел настороженно.  — Простите, что беспокою… — начал он, хриплым голосом — точно после бега. — Вы только заехали? Настя ответила не сразу. Мужчина показался ей знакомым. Очень даже знакомым — и это пугало. Не потому, что она боялась встретить старого знакомого или бывшего, однако тоже совсем была бы не рада появлению знакомого лица на пороге своего дома в субботу в семь утра, когда за спиной гора вещей. — Можно и так сказать, — ответила она, не отрывая глаз от его лица. Мужчина снял очки — и тогда Настя узнала его. Данила Козловский. Странно, подозрительно и…удивительно. Что он тут забыл и как оказался? Только она успела подумать о том, что ее дом не на столько хорош для «мажоров и артистов», как один из них постучал ей в дверь. Настя знала его по многочисленным фильмам, которые уже несколько лет крутили на каждом канале по телевидению. Она не могла сказать, что смотрела многое с ним, однако знала достаточно. Такие лица невозможно не знать — они мелькают в рекламе, на билбордах, в новостях, в разговорах других людей, которые почему-то уверены, что популярность автоматически делает человека лучше, интереснее или важнее. Настя же относилась к этому проще. Для неё известные люди давно перестали быть чем-то особенным. Слишком много раз она видела, как за улыбками «для публики» прячется обычная капризность, раздражение, иногда даже неуверенность в себе и убежденность, что весь мир должен подстраиваться под их настроение.  Она никогда не ненавидела известных людей — просто не видела в них ничего сверхъестественного. Обычные люди, только с камерами вокруг и привычкой получать больше внимания, чем остальные. Иногда даже слишком много внимания. Поэтому сейчас, глядя на Данилу Козловского у своей двери, она не чувствовала ни восторга, ни неловкости, ни желания сделать фото. Только лёгкое раздражение. Не из-за него лично, а из-за всего, что обычно приходило вместе с такими людьми: шум, любопытные соседи, лишние взгляды и ощущение, что твой спокойный мир могут нарушить в любой момент. — Вы что-то хотели? — спросила она, сразу своим тоном показывая, что не настроена на знакомство или для чего он вообще к ней зашел. — Ах, да, — ответил он, словно опомнившись и прокашлявшись, продолжил: — Просто хотел спросить…у вас случайно не найдется соли? Этот вопрос почти рассмешил Настю. Что было бы комичнее: если бы он правда пришел знакомиться или, как сейчас, попросил соль? Данила-звезда-Козловский пришел в ее квартиру просить соль? Кому сказать — не поверят. — Соль? — только и успела спросить Настя удивленно. — Соль закончилась? — повторила она, но на это раз с долей сарказма. — Я только вернулся из командировки…и у меня есть макароны, но без соли — это трагедия. Настя прищурилась. Он еще и пытается перед ней оправдываться. Какая игра! Оскара в студию! — Трагедия — это ваши последние фильмы, — пробубнила она, не ожидая от самой себя, что скажет это в слух. — Что? — спросил он, явно не расслышав и Настя обернулась и вновь посмотрела на Данилу. — Подождите минутку, — конфликты ей не нужны, да и не стоит эта соль потраченных нервов. К тому же она помнила, что соль — это первое, что положила ей мама в вещи для ее нового дома. Настя отошла на кухню и достала пакет с едой, где обнаружила соль, пересыпанную в баночку из-под каких-то таблеток. Ничего, если ему действительно так нужно, подойдёт и такая. Она пошла обратно, спотыкаясь о коробку и чуть не падая. Прихрамывая, она дошла до двери и протянула ему баночку. — Вот…соевой, морской или какую там вы еще предпочитаете, извините, нет, — ответила она, опираясь на дверной косяк. — Не волнуйтесь, я не привередлив, — улыбнулся Козловский. — Очень надеюсь, что еще и ответственный, потому что, как видите, я продуктами не шикую, — Настя обвела рукой квартиру, словно демонстрируя количество коробок вокруг. — Верну с процентами. — Сначала просто верните. Настя уже потянулась к двери, чтобы закрыть ее, но Данила вновь заговорил. — Кстати, я Данила. — Я знаю, — отрезала Настя, не понимая, почему он считает, что вообще нуждается в представлении, — как и пол населения нашей земли. На этот раз дверь захлопнулась быстро. Настя выдохнула и закрыла глаза. Вроде не спит, алкоголь последний раз пила на дне рождении папы, тогда что это могло быть? Неужели в ее доме, где квартиру способен снять каждый житель Москвы, кто зарабатывает чуть выше прожиточного минимума, по соседству живет секс символ и заслуженный артист России — Данила Козловский?