Соколиный ведьмак

                         В горнице душно, и ладаном все пропахло, голова свинцовой тяжестью опять налилась. Павел, крадучись, сбегает в дубовую рощицу. Здесь все родное, знакомое. В шепоте деревьев и трав ему чудится мамина колыбельная... И кудрявого отрока неизменно приветствует радостным клекотом сокол. Юный чернокнижник умеет заимствовать острое зрение птицы, сливаясь с пернатым созданием воедино. Сын чертовой ведьмы. Родители не венчаны были, княжеский отпрыск зачат во грехе. И пристроен на попечение к деду, а у того душа сажи чернее. Новенький дво́рня долго не продержался, мальчонку лихоманка сгубила, так лекарь сказал. Не первый и не последний, кому было велено явиться в хоромы господские. На гнусное поругание. Надо бы на могилку сходить... Федор обещал провести. Больше не пускает его одного, с той поры, как пророческий припадок случился. Он же проклятый ведьмак. Видит и чувствует... всякое. Такое, о чем крещеному люду знать не дано. Челядь за его спиной наговаривает, что оба приемыша станут окаянными тварями. По кривой дорожке пойдут. В преисподнюю. Вместе. "В одном котле будем жариться." Басурманскую девку Павел прихватит с собой. Дворовые бабы чернавку пытаются извести, да колдунство селянское не берет дочь шайтана! Дед ее у казаков выкупил, персиянка, небось, из далекого племени? Чани об утраченной родине не любит рассказывать. Дядька у нее там остался, замуж собирался отдать за достойного молодца. Федьке та краля не приглянулась. Он прельщается иными забавами, пробираясь, как тать, в спаленку Павла при свете луны. - Рушником божницу завесь, - нетерпеливо скидывая кафтан, братец тычет перстом в образа, чьи скорбные лики напоминают о неизбежной расплате. "Ох, гореть нам в адском пламени вечно!" Ведьмацкая кровь отзывается с поразительной легкостью. И по чреслам малолетнего нечестивца разливается жар от собственнических касаний второго бесстыдника. Бывает и совсем по-звериному, коли Федор хмельной и во гневе. Из мощного захвата не вырваться, будет с остервенением драть, пока сон не сморит осатаневшего от похоти родича. Тут же и прикорнет на мягкой перине, прижимая истерзанного Павлушу к себе крепко-накрепко...