Статические помехи

– Ради всего святого, мы уже несколько часов этим занимаемся! — простонал Дефер и откинулся в потертое кресло в гримерке Тенны. В воздухе витал запах сигаретного дыма и кофе, страницы и пустые кружки заполняли маленький столик между ними. Он устало провел рукой по экрану. Это определенно было не то, что он представлял, когда Тенна предложил ему отныне участвовать в процессе написания сценария. Умолял об этом на коленях, серьезно! Как можно было не умолять после того, как их первое совместное шоу собрало лучшие рейтинги, которые эта дыра когда-либо видела? И вот как Тенна благодарит его за его щедрость? — Может, придумаешь что-то, что не будет лажовым, если ты все равно меня не слушаешь? — сказал Дефер. — Может, я бы и слушал тебя, если бы ты предлагал что-то, что не является мерзостью, хоть раз! — ответил Тенна, тоже откидываясь на спинку своего кресла напротив Дефера и скрещивая руки на груди. Боже праведный, вот он, позволяет ему играть большую роль в своем шоу после того, как Дефер буквально умолял его на коленях, потому что снова попробовал вкус славы, и вот как он его за это благодарит? — Мои идеи не мерзость! — запротестовал Дефер. Тенна прочистил горло и взял один из листов Дефера. — «Добавить акул в бассейн для физических испытаний», — прочитал Тенна идеальной имитацией бесстрастного тона Дефера. — Я так не говорю! — фыркнул Дефер. Тенна продолжил, невозмутимый: — «Спецвыпуск о том, как солнце убивает». — Но это правда! Очень медленно, но убивает! — М-м-м, — промычал Тенна, прежде чем зачитать следующее предложение: — «Выкинуть к чертям эту умилительную фигню... эй, не называй это так! — из утреннего новостного блока и заменить ее местной криминальной сводкой». — Это для их же блага! В мире полно опасностей, и сам факт, что есть о чем сообщать в криминальной сводке, только доказывает мою правоту! Просто подумай о том, что случилось с... — Это последнее, что кто-либо хочет слышать, только проснувшись! — резко перебил его Тенна. — Люди хотят начинать день с чего-то приятного и воодушевляющего! — Да? Правда? Или они просто включают тебя как фоновый шум, пока едят свои хлопья? И с этим последним заявлением хрупкий шанс на то, чтобы еще немного поработать, исчез. Как и днем ранее, и днем до того. — Откуда тебе знать! Тебе бы для начала встать с постели до полудня хоть раз, чтобы это выяснить! — парировал Тенна. — Может, мне бы и не приходилось вечно валяться в постели, если бы кто-то не держал меня всю ночь напролет своим упрямством и дерьмовыми сценариями! — ответил Дефер. — Ха, упрямство! Это смешно, учитывая, кто говорит! — Я не упрямый, я напористый! Не то чтобы ты знал, что это такое. Стук в дверь прервал их прежде, чем спор успел разгореться по-настоящему. — Мистер Тенна? Прошу прощения, я знаю, уже поздно и, возможно, не самое подходящее время, но мне нужно кое-что обсудить с вами насчет завтрашнего шоу. — Конечно, заходи, Майк! — сказал Тенна, мгновенно переключаясь на свой дружелюбный сценический голос. Дверь открылась, и Дефер встал, хотя и не так непринужденно, как ему хотелось бы. — Эй, ты куда? — окликнул его Тенна. — Спать. Разбирайся сам, — сказал он и прошел мимо Майка. Он знал, что это не его Майк, конечно, но он все равно не хотел находиться в одной комнате с этим предателем, даже если это была всего лишь его копия. Он мог поспорить на свою задницу, что этот Майк тоже наблюдает за Тенной 24/7, только выжидая подходящего момента, чтобы нанести удар. Почему он до сих пор не воспользовался своим шансом, несмотря на множество возможностей, которые Тенна ему предоставлял, было, признаться, загадкой, но сомнений не было. Он слишком часто видел, как тот слишком медленно прячется за углом, и слишком часто чувствовал на себе щекочущий взгляд, чтобы это было совпадением.

***

Студийный свет, аплодисменты, маленькая рука на его руке. Он улыбнулся, глядя вниз, чтобы увидеть, кому она принадлежала. Внезапно все погасло. — [ИЗЪЯТО]? — услышал он собственный голос. Ответа не было. Рука на его руке исчезла. Все исчезли. Он был один. Тепло двух больших ладоней. Он упал на землю, ударившись головой, когда мир вокруг него яростно затрясся. Нет. Нет, пожалуйста. Он начал кричать, охрип от крика. Это было бесполезно. Они не могли его слышать. Он знал. Тряска прекратилась. Пыль оседала на нем, проникала в горло, заставляя его задыхаться. Запах плесени. Паутина, липнущая к телу. Он пытался ее стряхнуть. Потом оторвать. Потом хватал отчаянными пригоршнями, чувствуя, как она душит его. Но все было тщетно. Внезапно свет. Руки скользят по нему, смахивая пыль, прежде чем его мир снова сотрясается. Знакомый запах свежеиспеченного пирога. Облегчение. Он в порядке. Он в безопасности. На мгновение он почувствовал невесомость, прежде чем его мир взорвался болью. Звон разбитого стекла. Гостиной больше не было. Ему было холодно. Так холодно. Его рука потянулась вперед и наткнулась только на снег. Он снаружи? Его зрение было разбито, как калейдоскоп. Голова была заполнена только мусорным шумом. Он попытался приподняться, встать на ноги. Он снова упал, влага просачивалась сквозь одежду. Он не чувствовал ног. Он чувствовал только боль. Слышал только этот ужасный шум, нарастающий, пока не показалось, что он разрывает его на части. Он прижал руки к голове в отчаянной попытке заглушить его, но они соскользнули. Он поднял их к экрану. Статичная кровь, капающая с них. Его кровь. Дефер вздрогнул и проснулся с хриплым вздохом на холодном полу рядом с диваном, так сильно ворочаясь во сне, что в какой-то момент с него сполз. Его дрожащие руки мгновенно ощупали себя, лихорадочно проверяя, нет ли ран. И снова. И снова. Пока его панические мысли, наконец, не убедились, что он не ранен. Пока что. Но дрожь не прекращалась, а душа все еще билась так быстро, что его тошнило. Он сжал кулаки, когти больно впились в ладони, когда он отчаянно пытался успокоиться. Но как можно успокоиться, если вокруг все еще так темно, если каждый поверхностный вдох спертого, пыльного воздуха царапает горло? Он вздрогнул. Эта тень только что двинулась? Он выпрямился, не смея дышать, прислушиваясь к звукам. Ничего. Он поднялся на ноги, все руки подняты, готовые к удару, и медленно крадучись направился к углу, где, как ему показалось, тень исчезла за ширмой. Он заставит заплатить все, что было за этой штукой, за то, что посмело с ним связываться. Он рванул вперед, схватил ширму, готовый сражаться с кем угодно, и отшвырнул ее в сторону. Но там ничего не было. Просто стул с наброшенной на него старой одеждой. Он схватил эту кучу и грубо швырнул на пол. Затем начал топтать ее. Стул следом врезался в стену, сметая все на своем пути. Судя по звуку, в том числе и немало стекла. Черт, черт, черт, возьми себя в руки, ты, чертов младенец! — ругал он себя, так сильно дергая себя за антенны, что почти мог притвориться, что жгучие слезы за экраном — от боли. Возьми себя в руки. Возьми себя в руки. ... Пожалуйста, просто возьми себя в руки. Он никогда не мог, сколько бы раз ему ни снился этот странный сон. Он сжался в комок, давление в груди угрожало задушить его. Ему хотелось закричать. Стены комнаты казались слишком близкими, потолок слишком низким, а запах пыли был тошнотворным. Ему нужно было выбраться отсюда. Немедленно. Он нащупал путь к двери и выбежал наружу. Куда — он не знал. Но здесь было хуже, чем где бы то ни было.

***

Он обнаружил себя на темной главной сцене, сидящим на ее краю и глядящим на ряды пустых кресел. Бутылка аккумуляторной кислоты, которую он где-то раздобыл по пути, наконец начала успокаивать нервы и унимать жалкую дрожь. Он поднял почти пустую бутылку, чтобы сделать еще один глоток, и поморщился. Отвратительно. Скрип половиц за спиной заставил его вскочить на ноги. — А! Тенна, не привыкший встречать кого-то в студии так поздно ночью, испуганно вскрикнул и отшатнулся, как испуганная кошка. Дефер надеялся, что пронзительный визг этого тупицы хотя бы заглушил его собственный унизительный вопль. — Какого черта ты тут крадешься?! — рявкнул Дефер. — Извини! Я не мог уснуть и... то есть я мог, пока не проснулся и... ах, прости, что напугал! — выпалил Тенна. — Тьфу, как будто ты мог, — проворчал Дефер, снова садясь и уставившись на пустые кресла. Тенна пристально наблюдал за ним. Испуганное выражение на экране Дефера не ускользнуло от него, как и легкая дрожь, и тот очевидный факт, что он был более чем немного пьян. — Все в порядке? — осторожно спросил он, делая несколько шагов к Деферу. — Да? А почему должно быть иначе? Тенна молча посмотрел на бутылку в руке Дефера. — Просто захотел выпить. — Здесь? В таком виде? — сказал Тенна, указывая на Дефера, который был не больше чем в майке и пижамных штанах. — Есть проблемы? — Нет, — вздохнул Тенна и сел рядом с Дефером. — Мне бы тоже не помешало. — На вкус отвратительно, — нехотя протянул Дефер бутылку Тенне, который с радостью сделал большой глоток. — У тебя вид хреновый, — заметил Дефер. — Я знаю. Напряженное молчание повисло в комнате, пока Тенна топил свое горе, а Дефер делал вид, что его здесь нет. — Завтра шоу не будет, семья уезжает в поездку, — наконец прошептал Тенна. Дефер продолжал игнорировать его. — Надеюсь, им это пойдет на пользу, знаешь? — продолжал Тенна, несмотря ни на что. — Они едут на пляж, как и много раз раньше. Я, конечно, никогда не мог поехать с ними. Но я видел видео, которые они снимали. Тогда Аззи и Крис были еще такими маленькими, что Азгор мог поднимать их и кружить. Хех, им очень нравилось, когда он так делал. Они всегда возвращались за добавкой, после того как он бросал их в воду, а потом он валился с ног, как морская звезда, под пляжный зонтик рядом с Ториэль. А она ерошила его мокрую шерсть и смеялась, дразня его, что он стареет, а затем целовала в щеку. — Его голос начал дрожать. — Почему они просто не могут вернуть все как было? — Ты вызываешь у меня тошноту, — прошептал Дефер, все еще не глядя на Тенну. — Что? — Тенна, который уже начал всхлипывать, закрыв лицо руками, повернул голову к Деферу. — Ты. Вызываешь. У меня. Тошноту. — повторил Дефер громче, резко подчеркивая каждое слово. — Вечно ползаешь на брюхе перед этими тупыми грёбаными Лайтнерами. — Прошу прощения?! — голос Тенны все еще был тонким и напряженным, но быстро набирал громкость. — Они моя семья! Черт возьми, они и твоя семья тоже! Я думал, ты из всех как никто поймешь, как... — Семья, — цинично рассмеялся Дефер. — Члены семьи выбрасывают друг друга? Тенна отшатнулся, будто эти слова ударили его в живот. — Это не их вина! Они не знают... они бы не сделали этого, если бы знали... — Конечно, ты будешь их защищать! Конечно! — рявкнул Дефер, — Черт возьми, твоя покорность бесит меня! — Он слегка пошатнулся, поднимаясь на ноги и нависая над Тенной с жестоким выражением лица. — Господи, как можно быть таким озлобленным? — закричал Тенна, не отрывая взгляда от экрана, тоже вставая. — Черт возьми, как можно быть таким тупым?! — Дефер грубо схватил его за лацканы. — Они тебе не семья! Им плевать на тебя, тупой ты идиот! Им никогда не было до тебя дела! — закричал он, тряся его так, будто пытался вырвать из заблуждения. Тенна, застигнутый врасплох внезапной вспышкой Дефера, попытался открыть рот, но Дефер был быстрее, слова вырывались из него, как вода из прорвавшейся плотины, которая слишком долго была на грани переполнения. Он чувствовал запах спиртного на его дыхании, когда Дефер притянул его ближе. — Они уже, наверное, копят на замену тебе, потому что ты для них просто скучная, старая рухлядь! И что ты делаешь в ответ?! — Он отпустил Тенну, заставив того споткнуться о собственные ноги, когда Дефер оттолкнул его с брезгливой усмешкой. — Хнычешь и ноешь, как гребаный ребенок, и выпускаешь в эфир ту же скучную херню, из-за которой они перестали тебя смотреть, пока ты им окончательно не надоешь и они не отправят тебя в хороший, долгий отпуск на свалку! Тенна медленно отступал, чтобы увеличить дистанцию между ними, но Дефер не позволил ему, немедленно последовав за ним. Пока Тенну не остановила стена за его спиной, в животе закрутилась тревога. Да, за то короткое время, что они знали друг друга, они накопили впечатляющее количество стычек, но это было по-другому, более хаотично. Он даже не был уверен, что Дефер вообще разговаривает с ним; его взгляд был устремлен на Тенну, но в то же время странно отсутствующим. — Если повезет, они хотя бы сделают это быстро, — продолжил Дефер. — Но ха, как будто они станут так заморачиваться ради тебя! Давай будем реалистами, они просто запихнут тебя в какой-нибудь чулан, чтобы ты гнил и был забыт, потому что Лайтнеры такие. И тогда, возможно, до твоей толстой башки дойдет, что не нужно умолять о внимании, его нужно брать! И, поверь мне, у тебя будет предостаточно времени, чтобы сокрушаться, каким же дураком ты был, что не послушал меня раньше. И когда настанет день, когда они наткнутся на твою бесполезную световую форму и решат, наконец, избавить тебя от страданий навсегда, ты будешь так благодарен, что это почти затмит горечь предательства. Что, ты правда думал, что они вернутся за тобой? Снова подключат и сделают вид, что ничего не случилось? Ха-ха-ха... В смехе Дефера не было радости, только маниакальная злоба. — О, Тенна, тебе бы следовало... ха... уже знать. И ха-ха... лучшая часть... ха-ха... лучшая часть в том, что последнее, что промелькнет в твоем тусклом умишке, это то, что во всем виноват ты сам. Только ты! Это твоя вина! Твоя! — Голос Дефера сорвался, вырвав его из разгоряченной речи, и он резко отвернулся, пряча лицо от Тенны. Дрожь вернулась, сильнее, чем когда-либо. Он вонзил когти в свои руки, дыхание стало слишком частым, слишком натужным. Нет, он не сломается перед Тенной, он не сломается. Он почувствовал кончики пальцев робкой руки на своей спине. И в следующее мгновение он оказался прижатым лицом к груди Тенны. Не потому, что Тенна притянул его, а потому что он сам зарылся в нее. По крайней мере, Тенна не мог видеть его лица. Тенне не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что Дефер плачет, мертвая хватка на его спине и сильная дрожь были красноречивыми признаками, даже если в остальном вся сцена была подозрительно безмолвной. Сцена вокруг них становилась все больше и больше, пока Тенна пытался поспевать за стремительно уменьшающимся ростом Дефера. Он нерешительно обнял его, не желая расстраивать его еще больше, но также чувствуя непреодолимую потребность сделать хоть что-то, чтобы утешить его. Когда Дефер лишь крепче сжал объятия в ответ, Тенна воспринял это как сигнал прижать его к себе как можно крепче. Он не мог сказать, сколько они простояли на сцене вот так. Дефер не отпускал Тенну, даже когда дрожь прекратилась и хватка ослабла. Тенна тоже не отпускал. — Они выбросили меня, — тихий, глючный голос Дефера был приглушен, потому что его лицо все еще было прижато к груди Тенны, но Тенна слышал каждое ужасное слово. У него внутри все упало, когда осознание отразилось на его лице. — Я... не знаю, что заставило их передумать, но... однажды... они снова подключили меня, и я... я сделал так, что они больше никогда не смогут этого сделать. Тенна онемел от молчания, слушая, как он сам переживает свой самый страшный кошмар в ужасе. Он знал, что ходит по тонкому льду с тех самых пор, как в первый раз Ториэль отключила его, чтобы использовать розетку для пылесоса, и никто не замечал этого несколько дней. И каждый раз после этого им требовалось чуть больше времени, чтобы заметить. Никто не скучал по нему, пока он прятался в своем кабинете в страхе, думая, что на этот раз все кончено навсегда, пока он внезапно не почувствовал этот прилив энергии. И как бы ни были ужасны эти случаи, они все равно звучали как прогулка в парке по сравнению с тем, через что пришлось пройти Деферу. — Я... я никогда не хотел, чтобы все было так, — прошептал Дефер, его голос снова становился более напряженным. — Я знаю. Все в порядке. Я держу тебя, — прошептал Тенна, чувствуя влажное тепло слез в изгибе своей шеи. — Я держу тебя, я держу тебя, я держу тебя... — повторял он снова и снова, поднимая одну руку. Дефер услышал щелчок пальцев Тенны, за которым последовало знакомое, похожее на лифт, ощущение смены сцены, и, наконец, впервые за много дней он почувствовал, что он дома.