Эхо дуэли

Марат не помнил, как добрался до дома. Смутно всплывали лица таксистов и холодный ночной воздух, но когда он повернул ключ в замке своей квартиры, тишина внутри показалась ему чужой. В гостиной горела лишь одна лампа. В кресле, в тени, сидел Семён. Он не был похож на того растерянного участника, который только что проиграл дуэль. В его осанке было что-то хищное, заземленное. — Ты опоздал на сорок минут, Марат, — голос Семёна прорезал полумрак. — И от тебя пахнет так, будто ты пытался утопиться в баре вместе с Арти. Марат замер у порога, выронив ключи. Сердце, которое еще час назад обливалось кровью, теперь пропустило удар от страха. — Семён?.. Как ты… Откуда у тебя ключи? Семён встал. Он подошел вплотную, игнорируя личное пространство, и заставил Марата вжаться в стену. Его взгляд сканировал лицо ведущего, задерживаясь на покрасневших глазах. — Птички нашептали, — Семён усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. — Весь павильон обсуждает, как великий Марат Башаров рыдал на ступенях, признаваясь в любви «проигравшему». Ты ведь этого хотел? Чтобы я перестал быть участником? Он прижал ладонь к груди Марата, прямо над сердцем, чувствуя его неровный ритм. — Поздравляю. Шоу окончено. Теперь я здесь. И теперь я буду решать, куда ты ходишь, с кем пьешь и о чем думаешь перед сном. Ты сказал, что любишь меня «до дурноты»? Ну что ж… привыкай. Теперь этой дурноты в твоей жизни будет много. Марат сглотнул, чувствуя, как его собственное признание оборачивается против него золотой клеткой. — Семён, я не это имел в виду… Я просто… — Мне плевать, что ты имел в виду, — отрезал Семён, обхватывая его за затылок и заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты сам открыл этот конверт, Марат. Теперь живи с результатом. С завтрашнего дня я переезжаю сюда окончательно. И не дай бог я узнаю, что ты снова плакался Арти или кому-то еще. Он прислонился лбом к лбу Марата, и его шепот стал обжигающим: — Я буду твоим личным эхом, которое никогда не замолкнет.