Read My Heart Out

День был как никогда неудачным. Умути отходит от котла, ощущая свою беспомощность. Черная бурлящая жидкость булькает и брызжет на стены, прибавляя работу на завтра. Ведьма тащит котел из кухни, дотягивает до черного выхода в сад и ставит к источнику чистой воды. Любимому котлу уже ничего не поможет, и он отходит от него, садится на ступени и зарывается в голову руками. Он просто ничтожная ведьма. Черные сгустки зелья неприятно пульсируют на коже, стягивают ее и отказываются отлипать, поэтому Умути лишь прижимается спиной к дереву двери, ощущая охватывающую беспомощность. Когда его выгнали из ковена за неповиновение и опасную магию, что всего лишь имела в себе комбинацию из разных практик, ему оставалось смириться. Его семья не приняла его. Никто не принял. Как бы он не ходил по ковенам и не искал пристанища, никто не откликался. Все ведьмы сторонятся бесконтрольной магии, которой он обладает. Это просто сводит с ума. Струны души, что он привык ощущать во внтутреннем пространстве, ужасно тихо молчат. Теперь тепло и обмен магией закрыты для него навсегда. Он не чувствует связи с общиной, что растила его долгие годы, обучала его основам и обеспечивала развитие способностей. Почему из-за глупых пердрассудков он вынужден лишиться всего: семьи, общения, жизни в обществе? Он крепко сжимает волосы на голове и всхлипывает. Это все не имеет смысла. Он проводит за книгами бессонные ночи, учит заклинания и делает зелья, но не может получить базовых нужд. Его не примет никто, и он вынужден скрываться в чаще леса, чей периметр заколдован магией непрогляда от любопытных всезнаек. Как же не хватает обычных диалогов. С какого-то момента успехи в магии перестали развиваться, и ведьма начала медленно сходить с ума. Ничего не помогало: детальное изучение книг, повторное использование одних и тех же заклинаний чтобы отточить технику, практика на природе – это все не имело абсолютно никакого смысла. Он снова и снова оказывался на выжженой земле в лучшем случае. В худшем – просыпался от кошмара в судорогах неизвестно где и плелся до дома, тяжело передвигая ноги. Прогресс в магии, что заставил его смело уйти из семьи и придаться одиночеству, все уплывал далеко за горизонт. Сейчас ведьма ощущала лишь вспоглощающее чувство одиночества, граничащее с безумством. Это был самый глупый обмен в его жизни. Надо было скрывать, скрывать до последнего, что у него несколько способностей! Умути всхлипывает и ложится на деревянный пол, ощущая спиной весенние порывы ветра. Тушь стекает по щекам, перекрывая обзор, и он позволяет себе слабость: окунуться во всепоглощающее чувство ничтожности. Ведьма лежит так всю ночь, не ощущая ни магии, циркулирующей внутри, ни физической силы, чтобы хотя бы добраться до дивана в гостиной рядом с кухней. Глаза неприятно жжет, они ужасно слипаются, и он тупо проводит руками по лицу пару раз, размазывая все еще больше, опускает их на пол и бессильно смотрит в дыру рядом с дверью, что прогрызли мыши. Ведьма не знает, сколько лежит вот так, абсолютно выжатая эмоционально и физически. Даже когда в какой-то момент становится невыносимо холодно, одежду поправить сил нет. В голове все крутятся неприятные картинки из прошлого, отвержение больно бьет в груди. К рассвету Умути устает плакать и лежит просто так, ощущая жжение и гул в голове. А еще укус пальца. Снова мыши?! Он наконец приоткрывает глаза, чтобы поймать проказницу и запихнуть в банку с уксусным раствором, но видит перед собой вообще не то, что ожидал. К его руке прильнула летучая мышь, что активно зализывает укус, ощущения от которого расходятся по всему телу. Он чувствует пульсирующую магию, что рапространяется от укуса вверх по руке, доходит до сердца и резко наполняет все существо ведьмы. – Ты... Ты кто? – Умути приподнимается, ощущая огромный поток сил. Ему хочется тут же заняться всем на свете: убрать кухню, отмыть котел, сварить новые зелья, прочитать книгу, испытать заклинания, попрактиковать новое разветвление магии... Кровь бурлит у него в венах, пока он встает, аккуратно держа маленькую летучую мышку в ладони. Ему в ответ лишь высоко пищат, а потом существо подлетает и садиться ведьме на голову, расправляя крылья. От этого действия Умути чувствует отдаленное ощущение теплых объятий, а такое посягательство на прическу по какой-то причине не нервирует и даже не пугает. Голова потихоньку проходит, и Умути начинает уборку. Он хватает старую половую тряпку, берет с полки банку с зеленой смесью, в которой плавают блестящие чешуйки, плотно закрывает крышку, в которой пробиты шилом множество дырочек, и подходит к грязным следам от зелья на стенах. Он брызгает раствором, звук шипения разносится по кухне, а темные клубы дыма поднимаются к потолку и медленно выходят через открытую дверь. Умути капает на все пятна и ждет, когда средство подействует, а потом подходит с тряпкой и только собирается стереть жидкость, как летучая мышь вдруг громко шипит и тянет ведьму за челку. Не больно, но неприятно. – Ай, чёрт, что такое? – летучая мышь успокаивается, только когда он отходит от стены. Умути в непонимании смотрит во все стороны, пытаясь понять причину тревоги. Но вдруг существо подлетает в воздух, летит к шкафу под раковиной и пару раз тычется в него головой, а потом смотрит на хозяина. – Открыть..? – ведьма подходит и тянет обе ручки на себя, летучая мышь залетает внутрь и садится на желтые резиновые перчатки, – Точно! Оно же маникюр мне разъест. Умути натягивает перчатки, пока летучая мышь вновь забирается ему на голову, а потом начинает стирать пятна. В солнечное утро ведьма входит с относительной чистотой на кухне, отмытым котлом, что сушится на ветке верх ногами, и приливом сил. – Ну, чем займемся сегодня? – говорит Умути, когда вытирает лицо и смотрит в зеркало, где отражается существо. То пару раз машет крыльями, а потом подлетает и ведет его вверх по лестнице. Летучая мышь приближается к его комнате, пару раз бьется в нее всем телом, хотя Умути так-то уже понял и поспешил открыть, а потом сделал вывод, что это связано с тем, что существо еще маленькое и не до конца научилось летать, потому что потом еще раз врезалось в стеллажи книг. – Какую из..? – Умути проводит пальцами по книгам. Почему-то разговаривать хоть с каким-то живым существом приятно греет его изнутри, даже несмотря на то, что ему не совсем отвечают. Летучая мышь хватается лапами за отдаленно стоящую в стеллаже книгу, вытягивает из ровного строя и вдруг валится вниз, не ожидая слишком большого веса. Ведьма резко дергает рукой, книга виснет в воздухе вместе с существом, что глупо поглядывает на хозяйку. Умути притягивает все к себе, сажает летучую мышку на привычное место на голове, а потом открывает случайную страницу. – О, это про тебя, да? – сверху слышится громкий резкий писк, пока Умути разглядывает красиво разрисованный разворот, наполненный изображениями животных с выведенной курсивом надписью «Фамильяры». Умути промаргивается и решает удостовериться: на обложке действительно красуется огромное слово, выбитое золотом на коже. – Ты... Мой фамильяр? – летучая мышь вдруг радостно хлопает крыльями, а Умути начинает вчитываться в текст. «Фамильяр летучей мыши один из редких видов формы магии. В отличие от обычной черной кошки, совы или змеи, он требует намного больших вложений и силы ведьмы. Для специального вызова необходимы сильные эмоции и телесные жидкости хозяина. Чтобы вызвать фамильяра, тщательно подготовьтесь: начертите призывной круг, изображенный на соседней странице, добавьте сигилы вашего ковена и встаньте в центре. Далее вы должны испытать интенсивную эмоцию, которая пробудит в вас способность к призыву. Осторожно! В это время нужно быть в одиночестве: никто не должен намеренно провоцировать вас на эмоции...» Умути недоуменно смотрит на строки. Он не собирался никого призывать, потому что это явно не его уровень. Фамильяры появляются у чрезвычайно сильных ведьм, которые совершенствуются с наставниками либо долго живут в ковенах. Это не самая простая магия, и некоторые даже специально ходят на курсы, где им проводят необходимые ритуалы с помощью других более сильных практиков. Так какого чёрта? Не было ни одного условия, чтобы фамильяр появился. Ладно, одно было: он вспоминает неприятные ощущения, но на его голове резко начинает ворочаться существо, и приходится вновь погрузится в чтение. «...Как и все фамильяры, развивает свою силу вместе с хозяином. Имеет склонность к формированию тесной связи, необходимо постоянно находиться рядом. Чем ближе находятся фамильяр и хозяин, тем быстрее и крепче формируется внутренняя связь. Используя эмоции, выраженные через телесные жидкости, может принимать человеческую форму. В зависимости от характера и силы этих эмоций формируется характер фамильяра. Осторожно! Не делайте из фамильяра суккуба, все должно быть в гармонии...» Умути вдруг громко захлопывает книгу, отчего существо на его голове просыпается и ворочается. Ведьма чувствует, как энергия фамильяра стремится успокоить его изнутри, чтобы еще немного поспать, но щеки Умути все равно горят от прочитанных строк. Не то, чтобы он собирался делать что-то такое... Вообще, надо забыть! Это не так важно. А вот то, что фамильяр может принимать человеческую форму, уже очень даже обнадеживает. Может, он сможет поговорить хоть с кем-то за эти несколько лет, помимо лавочника, котрому продает зелья. Что за эмоция сможет пробудить тело фамильяра? Умути задумывается: печаль, злость, радость, страх, возбуждение. Может, страх? Он тут же приподнимается, выходит из комнаты и направляется в сад, строя в голове планы... Ни один из них не срабатывает: падения с метлы Умути не боится, его магия самостоятельно держит его в воздухе, не давая упасть в последний момент; взрыв зелья пугает скорее фамильяра, так что Умути сразу же останвыливает эксперимент; выход в дикий лес без магических элементов был, конечно, очень смелым, но почти все существа обходят его стороной, опасаясь темной магии. Тоска. Вот, что ощущает Умути под конец дня. Эмоция не пробуждается, а значит, он не сможет поговорить ни с кем еще ночь. Летающий вокруг него фамильяр обеспокоенно тычется в лицо хозяина, пока не видит вновь появившиеся слезы в его глазах. Он тут же пищит, а Умути все пытается спрятаться, не желая показывать свое жалкое положение. Летучая мышь, конечно, уже чувствует ту же эмоцию, но ведьма все пытается сдерживаться при свидетеле. Не хочется показаться настолько слабым перед первым существом, что хоть как-то взаимодействует с ним спустя столько лет. А вдруг фамильяр поймет, какой его хозяин неудачник и решит его покинуть? Умути чувствует такую сильную боль в груди, что не может сдерживаться и начинает громко рыдать, прячась в руках. – Я не брошу вас. Умути дергается от низкого голоса и оглядывается, не понимая, откуда взялся его источник. А потом опускает взгляд и видит юного парня, что стоит перед ним на коленях и с тревогой оглядывает его. Умути в неверии отводит руки от лица, и парень тут же подхватывает их и тянет на себя. Он касается щекой ладони, ощущая приятную влажность, а потом начинает облизывать вторую руку, наслаждаясь вкусом соли слез на языке. Ведьма будто отмирает и тянет руки на себя, но фамильяр не позволяет ей этого, и Умути приходится стоять в этом неловком положении еще несколько минут. – Ты ведь мой фамильяр, да? – неуверенно начинает Умути, ощущая внутри предвкушение от первого за несколько лет диалога с живым существом. – Да, но я скоро обращусь обратно, если не оближу ваше лицо, – он все также жадно проводил языком по рукам, желая собрать каждую слезинку. От условия Умути удивился настолько, что чуть отпрянул назад, но фамильяр вновь придвинулся всем телом и обнял ведьму за ноги, – Не уходите, хозяин. – Чёрт, а других вариантов нет? – Умути с неловкостью ощутил, как кожу щек стягивает от пролитых слез. – Есть, – низкий голос вновь разрезал пространство, и ведьма ощутила мурашки по всему телу, – Кровь, слюна, спер– – На продолжай! – Умути вдруг закрыл ему рот, ощущая, как стремительно краснеют уши, – Давай кровь, или у тебя только в форме летучей мыши клыки? – Нет, – фамильяр вдруг открыл рот, и ведьма увидела два длинных клыка, что остро блестели, пока существо не закрыло рот, – Но почему не слюна? – Мне неловко, – пролепетала ведьма, пряча лицо в ладони, вторая так и лежала на щеке фамильяра, позволяя ощутить скачущую между телами магию, – Делай, что тебе нужно. Фамильяр лишь кивнул, а потом, вдруг что-то осознав, прибавил «Хорошо». И провел языком по коже запястья, будто подготавливая, следом воткнув два ужасно длинных клыка в плоть. Ведьма взбрыкнулась, пытаясь отстраниться, но существо держало его мертвой хваткой, не позволяя сделать раны еще и рваными. Фамильяр разжал челюсть и начал с удовольствием глотать вытекающую кровь. – Чёрт, не всасывай кожу, итак больно, – шипит ведьма, садясь напротив существа. В голове появляется шум, и в глазах немного темнеет. – Я не чёрт, – шепчет фамильяр, зализывая рану. От удовольствия у него стекает слюна вперемешку с кровью ведьмы, но он не позволяет ей упасть на пол и размазывает все по ладони и лицу, ощущая внутри взрывы энергии и металлический привкус на языке. – Я не про тебя, извини, – бормочет ведьма, ощущая гул в голове, – Как тебя зовут, кстати? – Как вы назовете, так и будет, – фамильяр пытается перекрыть стекающую по запястью кровь, но вспоминает, что все бинты далеко, а грязными тряпками это делать небезопасно, и с мольбой смотрит на ведьму, что с трудом сидит в сознании, – Закройте раны, хозяин. Умути вертит вторым запястьем, но заклинание не работает, и фамильяру приходится вновь прижатся к укусу, вылизывая все дочиста, и ожидать, пока ведьма не повторит все еще раз. Со второй попытки Умути попадает, рана затягивается, но ведьма падает на пол, ощущая ужасную тошноту. – Хозяин, вам нужно поесть, – лепечет фамильяр, пытаясь перевернуть ведьму на спину. Потом он оборачивается и отходит от хозяина, рыскает по полу в поисках ручки в подвал, дергает за нее и валится в холодное помещение, где находит какие-то розово-фиолетовые фрукты, что могли бы понравиться Умути, и выползает, торопясь к обессиленному телу. Он кормит ведьму с руки, и тому через некоторое время становится чуточку лучше, хоть он все такой же бледный и с трудом двигается. Когда Умути полностью приходит в себя, то чувствует под собой жесткость старого дивана с пружинами, а еще жар, что потоками идет от фамильяра. Тот устроился на ведьме, прижимаясь щекой к ее сердцу, пока руками оглаживал тело. – Сколько у нас времени? – хрипит ведьма, будто очнулась после сна. Фамильяр поднимает на него радостный взгляд, и Умути видит разводы собственной крови вокруг рта и на щеках. – До следующей кормежки еще целая ночь, не волнуйтесь, хозяин, – он трется о мягкость кожи под собой и любовно смотрит снизу-вверх. – Чёрт, ладно, в следующий раз без крови, – Умути прикрывает глаза одной рукой. За окном активно темнеет, и он чувствует навязчивое желание отойти ко сну – нормально он не спал еще с прошлой ночи, когда вырубился лишь на пару часов в перерывах от приступов истерики и отчаянья. – Я не чёрт, хозяин, почему вы так говорите? – расстроенно произносит фамильяр, пока Умути бьет себя по лбу и вновь устремляет на него свой взгляд. – Извини еще раз, я не про тебя, мне нужно придумать тебе имя, так? – фамильяр активно кивает, в нем разгорается интерес, переполняющий все его существо. Он все смотрит на лицо ведьмы, а потом вспоминает что-то и прибавляет вслух: «Да, пожалуйста». – Весна? – Умути поглядывает за окно, а потом переводит взгляд на фамильяра, – Будешь моей «долгой весной»? Ха-ру. – Да! – фамильяр радостно прижимается к ведьме, и той приходится простонать от боли. Парень-то нелегкий, – Ой, простите, хозяин. – Можно Умути, – говорит он застенчиво. – Нельзя, вы мне по положению хозяин. – Мне так неловко, – Хару смиряет его скептическим взглядом, и Умути приходится прибавить, – Ну давай хотя бы хён? Хозяин – это как-то совсем... – Как – совсем? – произносит Хару с серьезностью, – Это ваш статус, хозяин. Я вам подчиняюсь, потому что я ваш фамильяр. Что не так? – Чёрт, Хару, что ты со мной делаешь, – Умути ощущает жар внутри от слов, что так легко сказаны фамильяром, – Пожалуйста, просто Умути-хён, я тебя прошу. – Да почему снова чёрт, Умути-хён? – Хару уже открыто дуется. Как бы он не хотел называть ведьму «хозяином», идти против прямой просьбы он не мог, поэтому пришлось принять правила. – Извини-извини, это я не тебе, – ведьма вновь стыдливо отворачивается. – Вам надо спать, хо... Умути-хён, – исправляется Хару, а потом тянет за собой ведьму на второй этаж. Они вдвоем ложатся на старую резную кровать, и Хару с удовольствием сворачивается рядом с Умути, ощущая окутывающее его тепло. Ведьма может лишь с усталостью закрыть глаза, ощущая приятное удовлетворение от общения с фамильяром. Со своим Хару.