Woe from Wit

— С вас 534 рубля, картой? Получая в ответ кивок, фармацевт настраивает терминал, а после выдает чек и три коробочки с уже привычной глазу бело-оранжевой расцветкой. — Спасибо, до свидания. — Молодой человек прячет покупку в спортивную сумку и быстрым шагом выходит из пропахшего лекарствами помещения аптеки. Вообще, жизнь в последнее время стала идти быстрее для Марка. То ли от близящегося конца сезона, то ли от непредсказуемого действия препаратов, которых он принимал разнообразное множество. Он понимал, нет, он чувствовал, что его манипуляции не доведут до добра. Чувствовал тянущие импульсы в сердце, тяжесть костей, слабость мышц и нескончаемую боль в животе, которая иногда даже выбивала из него тихие вскрики. Но он ничего с этим не делал. Наверное, за столький срок он уже привык к этому всему, ну или хотя бы стал меньше обращать на это внимание. Всё-таки, тренировки через боль и ежедневное преодоление себя это норма для спортсмена, особенно такого, как Кондратюк. С чего все началось он помнит поверхностно, но помнит, что эти мысли проникли в его голову как-то невзначай. Спортивная индустрия в целом подразумевает черезмерную токсичность по отношению к внешности, но как будто это не оправдывает ту ненависть, которую испытывал Марк по отношению к себе. Вообще, он всегда был довольно худым, повода придраться не было уж точно. Но ведь и не всегда болезнь касается тех, у кого есть «проблемы». Наверное на тот момент еще совсем юному Марку, с не до конца окрепшей психикой начали приходить свойственные его возрасту комплексы. Но почему они развились в нечто страшное даже ему самому понять довольно сложно. Болезнь приходит постепенно и проживается пациентом примерно как ОРВИ. Сначала момент заражения: Резко, но незаметно, как будто чихнуть один раз. Подумаешь, в нос что-то попало. В голове пробегает маленькая мысль, совсем незаметная, как кажется. Затем инкубационный период, больше похожий на некое озарение. Он начинает больше думать, рассчитывать, удивляться и пересматривать все вокруг. Все эти действия приводят в ужас. Действительно, ведь как можно было так себя вести на протяжении всей жизни? Следующий этап - борьба. Но теперь организм сражается не с вирусом, а с собственным мозгом. В ход идут все средства. От воды с примесью соды и лимона, до всевозможных препаратов, разными способами высасывающих воду из организма. Потом он научился блевать. Омерзительно, скажете вы, и Марк с вами будет согласен. Ощущения и в правду гадостные, особенно когда рабочая рука леденеет от через мерной влажности и скользкости, медленно стекающей к закатанному рукаву. Этот процесс дается ему с большим трудом. Можно наверное сравнить это самостоятельной перевязкой тяжелой раны. Ощущения ужасные и до, и после, но если этого не сделать, то проблема не то что не решится, а обрастет ещё большым панцирем боли и страха. Так вот, выйдя из аптеки Кондратюк сразу повернул на пешеходный переход в сторону своего квартала. Тренировки на сегодня были закончены, и оставалось просто доползти до дома, не рухнув где-нибудь по дороге. Слабость конечно выматывала под конец дня. Если на льду Марк всё-таки находил в себе какие-то силы, то по приходу домой он был просто ужасен. Зайдя в квартиру парень захлопнул за собой входную и первым делом пошёл мыть руки, но не как обычно, а по несколько раз. Не хочется же стоматит подхватить. Затем он разбирал вещи, запускал стиралку и внимательно смотрел на часы. Время близилось к одиннадцати. — Черт, не сегодня. — Было произнесено вслух. Тогда он достал из сумки купленные ранее таблетки и убрал в один из кухонных шкафов. Сегодня пить было опасно. Вдруг не подействует вовремя? Ему же не нужны лишние инциденты на тренировках. Хотя однажды он прогадал с приемом, и это было так ужасно, что он себе после этого обещал, что больше никогда не возьмет это дерьмо в свой рот, но хватило его ненадолго. Когда в последний вес скакнул вверх на полкило, его бедного аж на слезы пробило, что случается не часто. Марку по большей части были свойственны слезы радости. Но в последние пару месяцев его эмоциональность и активность сильно снизились. Он больше не смеется толком, максимум выдает саркастические комментарии, и то, если кто-то начал первым. Все заебало. В голове вертится лишь мысль об отвесе. Сука. Там даже цифры четкой нет. Он просто играет в какую-то бессмысленную игру и не замечает этого. Но наверное иногда он думает о том, чтобы бросить все. Бывает и такое. Марк заходит в ванную комнату и снова моет руки. На раковине лежит потрепанная зубная щетка. Раньше он помогал себе ей, но со временем горло стало сильно кровоточить. Пришлось отказаться. Парень садится на колени перед унитазом, кладёт рядом мобильный, так на всякий, вдруг что. Нехотя открывая рот выдыхает, а после медленно ведет двумя пальцами по языку, постепенно двигаясь к глотке. Найдя нужную точку он сначала прицеливается, а после резко давит. И так ещё пару раз, пока по телу не пройдет характерная волна дрожи, за которой последует главное действие. Содержимое желудка стремительно выходит, оставляя в ротовой полости привкус кислоты. Гадость. Так продолжается до того, пока ему не станет больно в желудке или в горле. Каждый раз конец разный, но одинаково истощаяющий. Дрожа осиновым листом он поднимается и как следует протирает за собой. После ковыляет к раковине и минут пять рассматривает себя в зеркале. Глаза залились глянцем, длинные ресницы склеились, добавляя жалости его виду. Лицо покраснело и намокло от испарины, в уголках губ ещё осталось немного желчной массы. Видок не из приятных, так сказать. Марк умывает лицо с мылом, а после наносит какую-то увлажняющую жидкость, купленную по совету врача. Переходит к рукам. Моет два раза, потом берет ножницы и снова обстригает ногти почти до мяса. Сегодня они немного царапали ему горло. Наносит крем, а после масло, ведь его руки не должны выглядеть так, как будто у него есть такие секреты. Чистит зубы, активно, до крови, но это не помогает сделать их такими же белыми как раньше. После вечерних процедур он идёт в свою комнату и медленно стягивает с себя одежду. Ему жарко, до тошноты. Надевает шорты и валится на кровать, поджимая ноги к животу. Так он пролежит ещё примерно полчаса, а после, когда спазм спадет, поставит телефон на зарядку и заведет будильник. Вставать рано, ведь дел с утра будет полно. Марк засыпает под шум осины за окном и еле слышимый бубнеж соседей. Так и проходит каждый его вечер. Вот вроде он живет, но будто бы и нет. Марк практически мертв внутри, ведь ещё пара месяцев такого образа жизни, и его точно заберут в реанимацию. Короче, мы не знаем, кто убил того Марка. Не знаем, был ли это вообще человек, но теперь у нас есть другая пища для размышления. Что может убить Марка снова? Ведь минус на минус дает плюс, а значит ли это, что сломав себя повторно он получит для себя хороший финал?