Игра на интерес

Утро воскресенья. Дима проснулся первым — около девяти, когда солнце уже пробивалось сквозь занавески. Антон спал, свернувшись калачиком, одеяло сбилось, открывая голые плечи и спину. Дима тихо оделся, взял полотенце, мочалку и вышел — в общий душ на этаже, потому что в комнате своего не было. Через пять минут после его ухода дверь комнаты бесшумно открылась. Арсений — в чёрной футболке и джинсах, с растрёпанными волосами — скользнул внутрь. Он знал, что Дима в душе, велел как тот идет по коридору и что Антон один. Он хотел разбудить его особенным способом. Он сел на край кровати, осторожно стянул одеяло, потом трусы Антона. Тот даже не пошевелился — сон был глубоким. Арсений наклонился и взял мягкий член в рот, начал ласкать языком, вбирая постепенно. Через минуту член ожил, стал твёрдым. Антон застонал во сне, пошевелился, потом начал просыпаться. — М-м… что?.. — пробормотал он, открывая глаза. Увидел тёмные волосы между ног и всё понял. — Арс… — Тсс, — прошептал Арсений, отрываясь на секунду. — Не говори ничего. Просто расслабься. Он снова взял член в рот, теперь глубже, ритмичнее. Антон откинулся на подушку, прикрыл глаза, запустил пальцы в волосы Арсения. В комнате было тихо, только влажные звуки и сбитое дыхание. Дима, намылившись в душе, вдруг вспомнил, что забыл смену белья. Выругался, сполоснулся кое-как, натянул мокрые шорты и пошёл обратно. Дверь в комнату была приоткрыта — он не запирал, когда уходил. Он толкнул её и замер на пороге. Картина была прямая и недвусмысленная: Антон лежал голый, ноги разведены, а Арсений, полностью одетый, склонился над его пахом, ритмично двигая головой. — Какого чёрта? — вырвалось у Димы. Арсений мгновенно выпрямился, вытер губы. Антон, красный как рак, схватил одеяло и прикрылся. — Дима, я… — начал Антон. — Не надо, — Дима поднял руку. — Я в душ, но когда я вернусь пожалуйста закончите ваши утренние забавы.  Арсений посмотрел на него, потом на Антона. Не сказал ни слова. Схватил свою куртку, брошенную на стул, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Его шаги быстро затихли в коридоре. Дима вернулся, закрыл дверь на защёлку и повернулся к Антону. Тот сидел на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрел в пол. — Одевайся, — сказал Дима. — Поговорим. Антон молча натянул трусы, футболку, джинсы. Сел на край кровати, сложив руки на коленях. Дима сел напротив, на свой стул. — Что это было? — спросил Дима спокойно, без крика. — Ты видел, — тихо ответил Антон. — Да. Я видел, как Арсений, мой лучший друг, который поспорил на твоё сердце, делает тебе минет в девять утра. И что это значит? — Ничего, — Антон поднял глаза. — Это ничего не значит. Просто секс. — Просто секс? — Дима покачал головой. — Антон, я не слепой. Я видел, как он на тебя смотрит. И ты на него. Вы оба врёте себе. — Нет, — твёрдо сказал Антон. — Я знаю про спор. У меня есть видео, которое его уничтожит. Это не любовь, это… контроль. И месть. — Месть? — Дима прищурился. — Тогда зачем ты позволяешь ему себя трогать? Месть была бы — выложить видео и забыть. А ты спишь с ним. Антон замолчал. Его пальцы сжали край футболки. — Мне… приятно, — выдавил он. — Тело хочет. А сердце… сердце я не подпускаю. — А мне кажется, — тихо сказал Дима, — ты уже подпустил. И боишься в этом признаться даже себе. — Не надо, Дима, — Антон встал. — Не лезь в мою голову. Я сам разберусь. Он подошёл к окну, встал спиной. Дима вздохнул. — Ладно. Но будь осторожен. Арсений — он не злой, но он сломанный. А ты… ты слишком хороший, чтобы стать его очередной разбитой игрушкой. — Я не игрушка, — бросил Антон, не оборачиваясь. — Дай бог, — Дима взял свою сумку. — Я пойду досушусь. Потом позавтракаем. Он вышел, оставив Антона одного. *** Арсений не ушёл далеко. Он стоял за дверью, прижавшись спиной к стене, и слышал каждое слово. Когда Антон сказал: «Это ничего не значит», у него внутри всё оборвалось. Когда Антон сказал: «Тело хочет, а сердце не подпускаю», Арсений закрыл глаза и прикусил губу до крови. «Он прав, — подумал Арсений. — Я заслужил это. Я сам всё испортил с самого начала». Он уже хотел уйти, но из-за угла вынырнула Олеся. В руке — телефон, на губах — привычная хищная улыбка. — Попов, — сказала она, подходя. — Ты проиграл. Месяц прошёл. Шастун не влюблён — по крайней мере, не признаётся. Ты даже не пытался разбить ему сердце. Спор закрыт. — Отвали, Иванченко, — устало сказал Арсений. — Не отвалю. Ты проиграл — значит, ящик виски Игорю, а футболка мне. Футболка со «Сплинами». Завтра заберешь у Игоря и мне отдашь. Арсений посмотрел на неё пустыми глазами. — Забирай, — сказал он. — Мне всё равно. Олеся удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала. Развернулась и ушла, цокая каблуками. Арсений остался один в пустом коридоре. Он прислонился к стене и медленно сполз на корточки, уронив голову на руки. Он проиграл. Не спор — ему было плевать на футболку. Он проиграл его. Антон сказал, что это ничего не значит в очередной раз. Что он для него — просто игрушка для тела. Где-то в глубине души он знал, что Антон врёт. Что между ними есть что-то большее. Но слова — они ранили сильнее любого удара. Он встал, вытер лицо рукавом и пошёл к выходу из общежития. Надо было как-то жить дальше. Без него.