Хороший мальчик

Не знаю, как оказался здесь вновь. Думал, что это все сон, кошмар, который отпустит меня после звука будильника. Но к сожалению нет. Реальность ударила меня духотой надушенной комнаты. Я сидел на кровати, на мне были чулки, женские, сетчатые - как у типичных шлюх в дешевых сериалах. Ромбы узора врезались в кожу бедер, вызывая зуд. Я сидел, сжимая кулаки. В своей голове, я сдерживал порыв желания сбежать, ведь знал, что если сделаю это сейчас, то он свяжет меня. В горле встал ком. Мне хотелось разреветься от безысходности, но слезы застревали где то, не доходя до глаз. Разве это главное? у меня будут деньги, как я и хотел. Те самые, ради которых я влез в это. Но что мне с них, когда я не смогу нормально жить после этого? Нет, они мне не нужны. Я ждал, когда все это закончится, хотя оно не успело еще начаться. Приход клиента растягивался до такого, что мне казалось, идут не минуты, а часы. Вскоре щелкнул замок, повернулась ручка двери с маслянистым всхлипом Он вошел. Статный, с аккуратной щетиной, в костюме, выглаженном так, будто гладили прямо на нем. Наверное, заботливая жена. В мужских глазах горело что то неприятное. Влажное, собственническое, предвкушающее Перед уходом в эту комнату, я узнал свою цену. 3000 баксов. Такова цена невинности? это было… слишком много для меня. меня продавали как девственника, подороже, как редкий товар. Но я так же знал, что не получу полную сумму. Конечно, если бы не был любимчиком Вадима - единственным, кому тот обещал отдать всю сумму, пока другие расходуют себя чтобы получить половину. Я познал привилегию фаворитизма. Мужчина подошел ко мне вплотную. Его тень накрыла меня. Он смотрел мне прямо в глаза «Как мне тебя называть?» - бархатный голос отозвался в моей голове набатом, выбивая из моего черепа все слова Я вспомнил чужие треснувшие губы. Вспомнил голодный взгляд хищных глаз. И руки - тяжелые, холодные, шершавые от сухости «Хороший мальчик» – Хороший мальчик… – тихо прошептал мужчина, пробуя слова на вкус. Он ухмыльнулся, обнажая клыки – Хорошо, малыш. Меня вывернуло наизнанку. Мне стало отвратительно мерзко от его голоса, слов, действий. Пальцы, пахнущие табаком и чем то металлическим, пригладил мои вихры волос. Он вглядывался в мои испуганные зрачки жадно, полу прикрыв веки. В его глазах плескалось грязное желание владеть мною. Для него я был нежный, наивный, нетронутый Но наивным я не был. Я понимал, что со мной происходит, и понимал, что меня здесь держит. Это был даже не страх. Я был полностью в их власти. Грубые пальцы перебирали мои пряди, он что то шептал неразборчивое, похотливое, себе под нос. А потом поднял мое лицо за подбородок, больно сжав мою челюсть и поцеловав в губы Он совсем не церемонился. Лязг ремня, шелест ткани, запах разгоряченного тела, в котором смешались пот и одеколон. Смазка хлюпнула. Он входил в меня пальцами — медленно, грубо, будто проверял на прочность. И когда нашел простату, я выгнулся, захныкал — не от удовольствия, от того, что тело не слушалось, подчинялось рефлексам. Его орган вошел быстро. Одним толчком разрывая меня изнутри. Двигался коротко, жестко, почти зверино. Сопел в ухо. Меж телами влажно чавкало, заполняя тишину. Я смотрел в стену, терпел, пока он не закончил. Слава богу, был презерватив. Я лежал опустошенный, использованный и выжатый, как тряпка. Лежал, прижав колени к груди, словно щит. Сдерживал всхлипы, но слезы текли сами - тихие, горячие, скупые. Мне казалось, что я не справлюсь с чувствами, наполнившие мое тело. Что я не вывезу эту тяжесть. Но мне нужны были деньги, срочно нужны. Единственная мысль, которая не пропадала из моей головы, будто прибитая к черепу. Я нуждался в них как рыба нуждается в воде, чтобы не задохнуться. Как зверю еда, когда он готов прибегнуть к каннибализму из за голода. Как птице нужна жизнь в свободе, а не в клетке, ради развлечения богатых людишек Я плакал, обнимая свои колени, не замечая, как скрипнула дверь. Кто то бесшумно сел рядом. Заметил я человека только тогда, когда горячая рука стала гладить мои бедра, где сетка чулков уже была порвана местами. Я дернулся, поднимая глаза на незнакомца. Вадим. Сидел рядом, нежно поглаживал мою ногу, и тепло улыбался. Той самой приторно- медовой, будто приклеенной улыбкой «Не плачь,» - сказал он, успокаивая меня - «все хорошо, это только первый день.» Я прижался к нему как бездомный щенок. Ослабевшими пальцами вцепился в ткань его рубашки. Дорогая рубашка, пахнущая мускусом и безопасностью, которая была опаснее ножа. «Ты привыкнешь» Слова дошли до моих ушей, но не до сознания. Я только вдыхал его парфюм, глубоко и жадно, как воздух после удушения. И молился, мысленно, беззвучно, только чтобы этот день побыстрее закончился. Чтобы это всё закончилось. Но я уже знал: это не закончится. Не сейчас.