Зайдите позже.

Замечательный офис. Замечательный начальник. Замечательные коллеги. Чонгук самый младший. И его больше всех любят. Работает он прилежно, даже перерабатывает иногда. Но старшие коллеги всегда следят за ним и постоянно поддерживают. Не сказать, конечно, что работа была сильно лёгкая или начальник всегда был благосклонен, однако Чону нравилось все. Работа приносила ему удовольствие, да и сотрудничество с начальником.. Ему тоже очень нравилось. Ким Намджун не был самодуром. Серьёзный, временами строгий, очень образованный и высокопоставленный мужчина притягивал взгляды всех и вся. Контора просто обожала его. Стоило ему лишь коротко взглянуть на подчинённых, те уже хотели как верные песики встать на четвереньки и подать лапу. Работа процветала и позитивный настрой их директора был индикатором настроения. Правда была у него одна загадочная изюминка. Иногда подходя к его кабинету для сдачи отчетов или сверки данных, а может и того хуже, если тебя вызывают на ковер, ты стучишь костяшками пальцев по двери, деревянной, не слишком крепкой. А в ответ слышишь хрип усталости, придыхание от тяжести рабочего дня, и немного размазано, глухо из-за двери звучит «Подойдите позже». И если признаться честно, Чонгуку нравилось слышать это придыхание, но он не задумывался, чем оно может быть вызвано. Просто в такие моменты уши начинали краснеть, а сердце почему-то ускорялось. Да и вообще в офисе знали, что Намджун би. Это не было никакой сенсацией или грязным бельём директора, все относились спокойно и с пониманием. Кабинет директора Кима был застеклен и чаще всего закрыт жалюзи до самого пола. Интересное дизайнерское решение периодически, в тот самый редкий момент, когда жалюзи оставались открыты, заставляли Чонгука забыть про работу и засмотреться на своего строгого, делового начальника. И как раз в тот момент Намджун замечал этот расфокусированный, следящий взгляд, слегка поднимал уголки губ вверх и еле заметным жестом делал знак «работай». И Чон пристыженно опускал глаза в рабочий компьютер, продолжая работать усиленнее раза в два. Никто в кабинете директора Кима не задерживался дольше положенного, даже если кому-то очень и хотелось. Никакого снижения субординации, никаких поблажек и уж тем более особого отношения. Хотя были случаи, когда к мужчине приезжала девушка. И тогда жалюзи опускались, причем директор никого не принимал и не вызывал к себе. Если уж быть совсем честными, то, конечно, коллеги шептались о пассии начальника. Но никогда не отзывались о них плохо и не выставляли напоказ тему «а чем же они таким занимаются за закрытыми жалюзи так долго». В такие дни к кабинету в принципе никто не подходил. Поэтому спустя время все привыкли и лишний раз даже не опускали взгляда на кабинет своего горячо любимого начальника. В один из таких дней, когда жалюзи были привычно опущены, офис был оживлённее обычного. Не сказать, что все стояли на ушах, но определённо были немного взбудоражены. Чонгук, поздоровавшись с коллегами, сел за свое рабочее место, стреляя глазами в кабинет напротив. Он вернулся из отдела кадров, отсматривая кандидатуры для нового проекта, вполуха подслушав разговоры старших: — Он сегодня приехал с мужчиной и заперся в кабинете с самого утра. Хотя именно сегодня у нас стояло совещание по проекту. Я отправила ему всю информацию, но он даже не проверил почту. — Не знаю, чем наш прекрасный начальник занимается, однако буквально вчера с ним была Хиджи. Неужели он начал ей изменять? — Не придумывайте глупостей, мы ровным счетом ничего не знаем, зачем судачить о том, что нас никак не касается? — одна из женщин, сидя за своим рабочим местом, отставила кружку с кофе на блюдце с возмущенным звоном. — Чонгук-а, ты разобрался с документами? Поставь галочки напротив выбранных людей, я представлю их на презентации и созвонюсь с ними. — Спасибо, сонбэ. Остальное нужно согласовать с директором Кимом. Поэтому сейчас заинтригованный Чонгук ожидал хоть малейшего проявления движений в кабинете. Но как назло все было тихо. На рабочем столе компьютера высветилось обновление, не установленное на их локальную сеть. Устало охнув, Гук решил известить начальника, чтобы тот в свою очередь скоординировал работу айтишников. — Ну нет... — протяжно захныкала Ирин, самая близкая коллега и подруга — у меня отчет за месяц горит, если не установить обновление, я не смогу ничего отправить, Гуки, меня уволят... Девушка демонстративно упала на вытянутые руки перед компьютером и притворно зарыдала. Хотя молодой человек понимал ее: под конец месяца хотелось зашиться раньше, чем предоставить все нужные документы. — Но директор Ким занят сегодня, сомневаюсь, что ему понравится, если мы побеспокоим его. Из-за перегородки высунулся Чимин. Он все еще был сонный. Очки сильно сползли на нос, а рубашка вылезла из-под джемпера. — Гуки, будь другом, сходи до начальника. Может он все же заблоговолит нам. Иначе мы все останемся без работы. Жалобно похлопывающий Ирин по спине парень поперхнулся, выпустив из легких весь воздух. — Почему я? — Чонгук~а, ну, пожалуйста, хотя бы ради меня — девушка сложила руки в молящем жесте — ты же младший, с тобой он не будет слишком свирепствовать. — Вы серьёзно? Нет-нет-нет. Я к директору не пойду. Это все, потому что я младше, да? — Гукии — в унисон захныкали два голоса. Другие коллеги поддерживающие обернулись. Оставленный один на один со своим возмущением, ворчливо бурча себе что-то под нос, Чонгук все же шел к кабинету начальника, даже не зная, останется ли он в живых после предстоящего разговора. Но конечно, Ким Намджун не был и садистом, любящим измываться над своими подчинёнными. Более того, он даже никогда не повышал на них голоса, что говорить о злоупотреблении властью. Поэтому ожидать какого-то отрицательного исхода было бы нелогично. Однако внешний вид и тихий, сосредоточенный голос начальника играли свою роль, из-за чего у некоторых даже тряслись поджилки. Ну вот она. Та самая деревянная дверь. Чонгук осторожно прислушивается, чтобы не помешать чему-то важному. Но все же, он ничего не слышит и решается легонько постучать в дверь. Когда никто не отзывается, Чон навостряет уши, ловя каждый шорох за дверью. И то, что он слышит, приводит парня в некоторое оцепенение. Там за стенкой, прослушиваются вздохи, через сомкнутые зубы втягивающийся воздух, и странные не то шлепки, не то причмокивания – парень разобрать не может. И все равно стоит на месте как вкопанный, не в силах пошевелиться. Кончики ушей начинают рдеть, сердце ускоряется и что-то внутри начинает тянуть, мазать, будто ныть. Собраться с мыслями у Чона выходит туго, но слегка отдышавшись, он чуть громче обычного тона обращается к начальнику. — Директор Ким! За дверью все еще продолжаются странные выдохи, и вот, когда сердце почти решает успокоиться, Гук слышит заветное придыхание и залюбленную фразу. — Зайдите позже. Чонгук, ожидавший этого томного хрипа, стоит на месте словно заколдованный. Вздохи никуда не деваются, а внизу живота начинает завязываться узел, теплой пульсацией расходясь по телу. Он слушает это минуту, две и понимает, что не может остановиться, что хочет слышать это всю жизнь. Но вовремя себя одергивает, когда в кабинете раздаются громкие шорохи. Он ретируется в туалет как можно скорее и прикрывает глаза, все еще глубоко дыша от спешки. Такие звуки очень тяжело перепутать с чем-либо. И как же это манило Чона, заставляло сердце плясать, а мысли в голове биться лихорадочным потоком, не вызволяя ни одной из дикого танца. Опустив глаза вниз, к своему ужасу, парень заметил напряжение в своих брюках. «Какого чёрта?...» Это не расстроило, скорее удивило и заставило залиться краской, окончательно покрывая уши багрянцем. Успокоиться не получалось, в голове словно на рептите билась фраза «Зайдите позже» с хрипотцой, с томностью голоса, из-за чего возбуждение начало набирать обороты. В тот самый момент, когда молодой человек решил скрыться в кабинке, дверь уборной распахнулась и кто-то положил тяжёлую руку на его плечо. Чонгук вздрогнул. Обернуться он не мог, иначе это станет таким стыдобищем; а объяснить он ничего не сможет. Мелкая дрожь пробежала по телу, когда над самым его ухом послышался чертовски знакомый голос с хрипотцой. — Чон Чонгук, вам разве не говорили, что подслушивать не хорошо? Голос звучал спокойно, не выражая эмоций. Однако именно в этот момент, парень чувствовал, что смерть его близка. Он вздрогнул вновь, когда директор резко развернул его за плечо и толкнул к подоконнику. Он стыдливо опустил глаза в пол и прикрыл руками причинное место, окончательно выдавая себя. Взглянуть на босса он не решался. Сама суть ситуации была настолько абсурдной, что молодому человеку захотелось сброситься с их восемнадцатого этажа офиса. Неровное дыхание разрезало тишину. Намджун не делал ничего, пристально смотрел, пытаясь найти на лице младшего хоть какой-то ответ. После он резко расставил руки по сторонам от Чона, перекрывая любой путь к бегству, и наклонившись, прошептал: — Убери руки, Чонгук. Тот зажмурился от стыда, но руки послушно убрал. Натянувшаяся ткань на брюках предательски выросла, делая все более очевидным. Директор, усмехнувшись, прижал колено к паху парня, и тот от растерянности аж ахнул. Стыд выкручивал желудок изнутри, а возбуждение становилось все сильнее, когда начальник начал давить на возбуждение. Чону захотелось закрыть глаза руками, но он просто не мог. Рваный всхлип вылетел из его рта. — Как думаешь, Чонгук, мне стоит помочь тебе? — жар от ладони, даже не коснувшийся тела, которая вот-вот заменила бы колено, молодой человек чувствовал и хотел упасть в обморок. Полностью разбитый, он помотал головой. В этот момент около уборной послышались шаги. Там был не один, и даже не два человека. По ощущениям там был целый отдел. И если они увидят это Чон Чонгук точно получит разрыв сердца. Чужая рука резко приподняла чонов подбородок, и глаза директора пристально впились в слезы, скопившиеся в уголках глаз Гука. Он снова усмехнулся. — Что такое, Чон Чонгук, тебе стыдно? — колено надавило еще сильнее, усиливая болезненное возбуждение. — А что если нас сейчас застанут? Как думаешь, сколько сможешь проработать здесь ещё? Он наклонился ближе, отделяя их всего несколькими сантиметрами. Чон наконец взглянул в чужие глаза. И слегка приоткрыв рот, промямлил — Прошу вас, не надо.. Шаги приближались, слышался веселый смех. А Чонгуку было совершенно не смешно. Он не выдержал и закрыл лицо руками. Он больше не может выносить этого. Над самым ухом, с тем самым придыханием и хрипом прозвучала фраза — Поговорим об этом позже. И тогда ушло давление, ушел жар от чужого тела. Оставив Чона одного, скатившегося вниз по стенке и безмолвно всхлипнувшего от прожигающего стыда. В уборную действительно начал заходить отдел. Старшие коллеги растеряно оглядели парня, один из них, Ча Ыну подошёл ближе и сел перед Гуком на корточки, положив тому руку на плечо. — Чонгук-а, все хорошо? Ты плачешь? Чон отрицательно покачал головой, убирая руки от покрасневшего лица. Он глубоко вздохнул, оперся на чужую руку, поднимаясь, и сказал: — Все в порядке, я просто немного устал. Старший похлопал его по плечу, пытаясь разбавить обстановку, он рассказал над чем они смеялись с отделом, пока шли сюда. Но Чонгук слушал вполуха, собирая остатки сил на рабочий день, тянувшийся, к сожалению, невероятно долго.