The Last Door

      Желтушные лампы, освещавшие коридор, ничуть не облегчали боль Леона. Напротив, от этого света голова пульсировала только сильнее. Мужчина взглянул на лестницу, ведущую наверх, — ещё вчера он бы взбежал по такой за пару секунд. Очередной проклятый вирус находился прямо за дверью. Леону нужно было попасть туда, даже несмотря на то, что тело болело как одна огромная свежая рана. Он больше не мог связаться с Шерри, его разделили с Грейс, а теперь ещё надо было забраться по чёртовой лестнице, которая уже казалась бесконечной.       Один шаг — одна ступень.       Поднять ногу, по ощущениям весящую тонну, поставить чуть выше.       Напрячь мышцы, бёдра, едва сгибающиеся колени.       Покашлять. Закашляться. Сглотнуть кровь, если сможет.       Добравшись до верха, Леон больше не смог держаться, скопившаяся кровь потекла по губам, закапала на пол. Вокруг всё вновь подёрнулось голубой дымкой, но больше она не рассеивалась. Глаза закрыла чёрная пелена. Желтушный свет потускнел, когда агента вырвало остатками не то лёгких, не то других органов — уже было не важно. Дверь была прямо перед Леоном. Он попытался открыть ладонью чёртов сенсорный замок, но рука соскользнула — датчик не считал её, выдав ошибку. Привкус крови во рту смешался с чем-то кислотным, резиновым и вырвался с очередным приступом кашля, жидкость испачкала безупречно чистый пол. Когда всё успело побелеть? А, так Леон упал. Рухнул на бок, привалившись к стене. Нет-нет-нет, надо было встать, Кеннеди был единственным, кто мог справиться с этой миссией. Неизвестная сила сдавила грудь словно в тисках, нехватка кислорода лишила мужчину сознания. Медленно, чувство абсолютно непохожее на придушивание. С этим ощущением он, к сожалению, хотя бы был знаком,       Ладонь коснулась плеча Леона. Настоящая, ощутимая, тёплая. Последняя связь с угасающим миром.       — Грейс? — спросил Леон. А может, подумал. Он не был уверен.       — Она скоро придёт.       Этот голос.       С физическим усилием Леон открыл глаза, с таким же усилием повернул голову, держась на чистой силе воли, ведь мышцы перестали работать. Сначала он увидел начищенные туфли, затем обтягивающие джинсы на худых ногах — одна была согнута, вторая упиралась коленом в пол рядом с кобурой агента. Расшитая кожаная куртка. Тёмные волосы, борода, губы, растянутые в лёгкой загадочной улыбке.       Глаза. Те самые серые глаза, которые Леон не мог забыть все эти годы.       — Ты со мной, Санчо?       Кеннеди смог лишь усмехнуться, звук вышел горьким, болезненно хриплым. Теперь он наверняка знал — он умирает.       И Луис пришёл забрать его к себе.       — Ну уж нет, — ответил Серра. — Всё как раз наоборот. Я здесь, чтобы уговорить тебя не сдаваться. Грейс и правда скоро придёт. Тебе нужно продержаться до этого момента.       — Пф-ф. Ты просто проекция моего заражённого сознания. Ты ничего не знаешь.       Если бы Луис был проекцией, он скорее всего предстал бы перед Леоном таким, каким тот его запомнил. Но мужчина выглядел ровесником агента. Волосы стали светлее — не поседели, но словно выгорели — и отросли настолько, что Луис собрал их резинкой. Вместо щетины, покрывавшей его лицо когда-то, теперь была аккуратная короткая борода, та выглядела настолько мягкой, что Леону захотелось коснуться её. На лбу Серры появились морщины, когда он вскинул брови, такие же были в уголках глаз и губ. А на носу остались вмятинки от очков, что намекало на то, что Луис часто их носил.       Не то чтобы Леон возражал. Мужчина стал ещё привлекательнее, чем был в почти тридцать.       — Могу сказать о тебе то же самое, corazón, — ответил Луис, ведь теперь, по всей видимости, он ещё и мысли читал. — Дай мне взглянуть на тебя.       Коснувшись подбородка мужчины, Серра повернул его лицо на себя. Для эфемерной галлюцинации учёный был слишком уж осязаемым. Рука Леона осторожно поползла вверх по его ноге, подушечками пальцев он явственно почувствовал текстуру ткани. Вполне реалистично для болезненного бреда.       Луис протиснулся между Леоном и стеной и уложил его голову себе на колени, большим пальцем огладил щёку, ласково коснувшись щетины. Пальцы скользнули ниже, дотронулись до грубых чёрных отметин вируса, что убивал агента изнутри.       — В каждую нашу встречу тебя убивает одно из моих изобретений, — печально пробормотал Серра.       — Не дури. Ты не изобрёл синдром Раккун-Сити. Это просто побочный эффект.       — Среди всех тех тварей, что покусали тебя за все годы, были и эксперименты из европейских лабораторий, точно тебе говорю.       Это работало, так ведь? Луис держал его в сознании, заставлял использовать мозг, чтобы отвечать ему. До сих пор Леон ещё не отключился, хоть и подозревал, что комната всё же должна быть жёлтой, а не приглушённо фиолетовой, какой он видел её сейчас. А ещё разговоры Луиса отвлекали его от боли. Это было приятно.       Всё равно это были последние минуты его жизни, но даже так ими можно было насладиться. В последний раз.       Кеннеди попытался сесть, чтобы не валяться мешком на чужих коленях, но всё было бесполезно — тяжёлое тело отказывалось двигаться. Поэтому Луис наклонился к нему сам и накрыл его губы своими, ловя их в поцелуй.       Касание тёплых губ мгновенно пробило Леона на слёзы. Он сожалел о многом. Единственный их поцелуй произошёл ещё тогда, в Испании, прежде чем Луис оставил его навсегда. Леон бы отдал всё, что у него было, чтобы вернуться туда и выжать всё возможное из времени, проведённого вместе. Если бы Кеннеди сейчас отдал свою жизнь за один последний поцелуй, он был бы доволен.       Леон приоткрыл губы для Луиса и оказалось, что он ещё может шевелить языком. Должно быть, у поцелуя был отвратительный привкус, но им обоим было всё равно, счастье одного последнего момента, проведённого вместе, накрыло их с головой. Леон закрыл глаза, чувствуя, как руки Луиса отчаянно тянули его ближе к себе. Если Леон умрёт сейчас, он умрёт самым счастливым.       И всё же жизнь не покинула его, когда учёный отстранился, чтобы дать ему вздохнуть. Серра прижался губами ко лбу Леона, взглянул в ясные глаза. Кеннеди вдруг пришлось подавить всхлип. Это уже было слишком. Старая рана на душе заболела вновь. Последние дни он был на исходе сил, дальше он один не справится.       — Не оставляй меня снова. Пожалуйста.       — Я был с тобой все двадцать два года, Леон, — мягко ответил Серра. — Романтично было бы сказать, что я ждал тебя всё это время, да? Но нет. Я никогда не уходил от тебя. Я не смог. Я всегда был рядом, с самого начала. Грел тебя.       Луис коснулся груди Леона, прямо над сердцем. Сквозь слёзы губы Кеннеди растянулись в улыбке, засохшая в уголках кровь треснула. Мужчина поднял руку, чтобы коснуться чужого лица, пропустить мягкие волосы сквозь пальцы.       — Подожди меня ещё немножко, Дон Кихот. Мне нужно доделать последнюю вещь. Мир сам себя не спасёт.       — Вот это настрой! — рассмеялся Луис, оглаживая лицо Леона. — Продолжай совершенствоваться с годами, ладно? Хочу наблюдать за лучшей версией тебя.       Агент слабо сжал чужую лодыжку, которую так и не отпустил. Сила возвращалась к нему. Как раз вовремя, уже пора было столкнуться лицом к лицу с тем, что скрывалось за чёртовой дверью. Последний раз, после которого можно уйти на покой, оставив лучший мир.       — Не уходи далеко, хорошо?       — Ни за что, — пообещал Серра, растянув губы в своей привычной улыбке.