Букет из Акаций, Бегоний и Гераней

      Свечи уже давно погасли, шёпоты утихли, а холодный воздух лишь иногда разбавляли тихое дыхание и чей-то храп. Лишь Лили в этом полустишие не спала, – усталые глаза уставились тяжёлым взглядом в деревянные доски над головой, а затылок болел от давления в голову неудобной подушкой. Чаще всего, она была одной из первых, кто уходил в мир снов, но этой ночью что-то не давало ей уснуть и Лили никак не могла понять что. Работа выполнена, день прошёл без сор и неожиданных проверок, а желание закрыть глаза и уснуть так и накатывало, но ни снов, ни кошмаров так и не приходило. Только усталость, что уже начинала раздражать.       Лили тихо поднялась, в кромешной темноте почти невозможно разглядеть силуэты спящих девушек или мебели, однако догадаться где что было представлялось возможным. Где-то в стороне, недалеко, послышалось шуршание ткани и громкий стон, чуть ли не крик. Андринна, – самый громкий спящий человек которого она когда-либо встречала, хотя, когда бодрствует, та даже лишнего слова не скажет. Большинство девушек уже успели привыкнуть к таким ночам, но, даже сейчас, кто-то тихо выругался от такого внезапного пробуждения посреди ночи. Лили на это лишь вздохнула, в основном ей не приходить это слушать, и аккуратно потянулась к тумбочке за чиркалкой, чтобы запалить свечу, – хотела немного пройтись и проветрить голову, а зрение для этого, как ни как, нужно в подобном месте. Небрежно одевшись, даже не позаботившись о том, что корсет приемлемо завязан, Лили взяла свечу и уже собиралась уходить, но её взгляд случайно зацепился за простынь, что свисал с кровати сверху, – кровать была пуста. Лили даже встала на носочки, чтобы проверить точно ли ей не почудилось, но соседка отсутствовала, что странно, ведь Лили точно помнила, что та вернулась в свою кровать. Или это было прошлой ночью? Девушка окинула взглядом соседние кровати и увидела, что на одной из них обнимались две служанки. Сплетницы, наверное так и уснули не закончив говорить. Решив не мешать никому светом, Лили вышла в коридор и аккуратно закрыла за собой дверь.       Тёмный кирпичный коридор встретил всё той же прохладой, а в некоторых местах всё ещё горят факела. Тихо и осторожно ступая, Лили, неспеша, осматривалась, пусть и ходила по этим коридорам уже не первый раз, но ночью атмосфера казалась другой, мрачной, а тишина будто давила. Зайдя уже прилично далеко, Лили решила повернуть обратно, но остановилась, когда увидела, что одна из арок была завалена мешками. В эту часть редко ходили, неужели это принесли в одну из ночей? Она посмотрела назад, проверяя, точно ли все ещё спят и нет посторонних, прежде чем подошла к арке. Мешки закрывали почти полный проход и выглядели тяжёлыми, а на ощупь как будто внутри камни. Лили с осторожностью стала на один из мешков и ухватилась за выпирающий камень, чтобы посмотреть, что пытались спрятать за мешками, но её встретила лишь темнота и… ступени вниз?       — Подземелье?       Лили испугалась того как громко раздался её шёпот и прикрыла рот, чуть не упав с мешка, однако сумела удачно спустится на пол, но капли расплавленной свечи случайно упали на мешки. Она замерла с рукой на лице, другая рука вытянула, сердце колотиться, а тело напряжено, пытаясь уловить любое движение, малейший стук сапогов, она смотрела за угол и слушала. Но никого не было. Лили медленно выдохнула, чувствуя облегчение, и прислонилась к холодной стене, чтобы успокоиться. Её внимание вернулось обратно на арку, что, по видимому, вела к подземелью. Раньше здесь стояла дверь, но её, почему-то, убрали, а теперь и вовсе проход закрыли. Лили плохо помнила свой первый день, когда только попала поместье, так как её хокуснули родители, но она немного помнила о том, как проснулась в камере и провела там какое-то время, пусть и не помнила, что именно делала. Кажется, она там кого-то видела.       В этот момент Лили вспомнила, что внизу, взаперти, держали одну девушку и, иногда, служанок просили принести ей еду. Неужели её там оставили? Лили поставила подсвечник на пол и попробовала потянуть за один из мешков, но он был слишком тяжёлый для этого, поэтому она попробовала толкнуть его, но что-то будто мешало. Сил не хватало, а тело было слишком уставшим от недосыпа. Она сделала шаг назад, чтобы полностью осмотреть арку, единственный проход – сверху, но Лили не была уверена, что сможет пролезть, даже со своим тощим телом, а свечу с собой она взять не может, та сразу потухнет как только упадёт на пол. Лили колебалась, не знала стоит ли звать кого, ведь это может обернуться наказанием, а ждать утра казалось рискованным, ведь она не знала, как давно заблокировали проход. Есть ли вообще смысл в самой попытке, если уже поздно? Ради чего ей пытаться помочь незнакомому человеку? Только чтобы потом наказали за проникновение в запретную зону и помощь человеку, которого держали неизвестно ради чего?       Руки Лили немного трясло, казалось будто стало ещё холоднее, но всё что у неё было, – свеча на полу. Она посмотрела по сторонам и заметила слабый за углом. Тихо ступая по кирпичам, она остановилась и, прижавшись к стене, осторожно выглянула из-за угла, – коридор пуст, только горящий факел на стене. По меркам Лили, он уже достаточно долго горел, остальные уже успели потухнуть, значит, надолго его не хватит. Она осторожно подошла, взяла факел и вернулась к арке, чтобы аккуратно просунуть его в отверстие, дабы не задеть ткань мешков, и кинула его чуть поодаль. Он приземлился недалеко от ступеней. Затем Лили поднялась на мешки, камни тёрлись друг о друга под её весом, громко в ночной тишине, и, предприняв попытку пролезть, расцарапала себе спину. Тихо зашипев от боли и понимая, что уже нет смысла останавливаться, Лили попыталась оттолкнуться руками от чего-нибудь, из-за чего она случайно ухватила какой-то холодный металл. Посмотрев вниз, она увидела, что в боковые косяки арки были горизонтально вставлены два штыря, которые не давали мешкам упасть во внутрь. Недовольно скривившись, Лили немного растолкала мешок под собой и начала падать вниз, почти в последний момент успела схватиться за один из штырей, переворачиваясь и падая на задницу. Она еле слышно пискнула от боли, – тонкие линии крови доходили от подколенка до пят, разорвав в некоторых местах носки и заднюю часть юбки с корсетом.       Лили малость перевела дух, прежде чем подняться на ноги, ведь упала она совсем не тихо, и подняла факел, на дрожащих ногах спускаясь вниз, медленно и осторожно, держалась за стену. Опускаясь по каменным ступеням, она вдруг почувствовала какой-то затхлый запах, а затем увидела отражение огня внизу, – вода. Подземелье затопило. Остановившись на последней ступени, Лили увидела, насколько позволяли свет факела и отражение света, как в стоячей воде плавали комки сена, пара деревяшек и то, чего она не смогла опознать. Почти везде двери камер были открыты, кроме одной. Лили немного боялась заходить в воду, учитывая запах, но там, возможно, была девушка, про которую совсем забыли. Лили осторожно опустила ногу в воду, вздрагивая от холода и боли в ранах, но продолжила идти, шаг за шагом, а запах стал невыносим, что ей пришлось закрыть нос со ртом. Она выставила перед собой факел и остановилась, увидев вздутие тело в воде, а на нём пара крыс, что так же без движения лежали на спине мёртвой девушки, запутавшись в её длинных волосах. Её лицо же было опухшее, а локоны еле скрывали отсутствующие нос и глаза, с вырванным мясом на щеке. Лили чуть не стошнило от подобного зрелища. Зря только старалась, было уже слишком поздно. Лили согнулась, пытаясь сдержать рвотные позывы и чтобы не смотреть на тело, вонь же совсем не помогала ситуации.       Немного придя в себя, Лили заметила бумажку, что плавала недалеко, ещё не разложилась в воде и было видно чернила. Последние слова? Она быстро взяла записку и направилась обратно к лестнице, совсем не желая больше находится в этом проклятом месте. Дойдя до лестницы, Лили смогла немного перевести дыхание и раскрыла записку, что вызвала сначала недоумение, а затем раздражение.       «Её вызвали к нему вчера после ужина. Я ждала у лестницы, но она так и не вернулась. Её кровать всё ещё пахнет как она, я скучаю. Ты слышала, что в господском крыле всю ночь горел свет? Но никто не выходил, а она боялась его кабинета больше чем кладбища, не могла просто уйти, понимаешь? Её потащили. Если что-то услышишь, пожалуйста, расскажи мне, но будь осторожна, они стоят за дверьми и молчат, смотрят в щели своим глазом.»       К удивлению Лили, сообщение, наверное для девушки за решеткой, хорошо сохранилось. Что произошло со служанкой, о которой говорят в записке? Кто она и кто человек, который передал сообщение? Он или она всё ещё в поместье? Лили отмахнула эти мысли на потом, убрала записку в корсет и окунула уже догорающий факел в воду, погружая всё вокруг во тьму, и только сверху лестницы шёл слабый свет. Она приложила руку к стене и принялась подниматься наверх, надеясь, что скоро обо всём этом забудет как только уснёт. Когда Лили дошла до мешков, она тихо выдохнула, ступила на штыри и поднялась на уровень лаза, но тут её взгляд встретился с яростным взглядом экономки, что стояла в одном ночнике и ждала Лили, готовая кинуть подсвечник в любой момент.       — А вот и пропажа нашлась. Ну что, как водичка? — Констанция процедила сквозь зубы. — Давай вылезай.       — Там труп-       — Я сказала вылезай! Быстро.       У Лили не осталось другого выбора кроме как послушаться, не хотела быть на месте той девушки внизу. Она осторожно просунулась в отверстие, но зашипела как только снова поцарапала спину об арку. Экономка на это закатила глаза, схватила Лили за запястье и потянула на себя, заставляя снова расцарапать корсет с юбкой, и голень.       — И что ты там забыла, а? Тебе подвала не хватает, или за розгами скучаешь?       Констанция с силой потащила Лили за собой, ведя шипящую от боли девушку по тёмному коридору, что освещался только от вытянутой свечи. Но далеко они не ушли, заворачивая на кухню, где экономка бросила служанку на пол.       — Больше ты у меня никуда без спроса не будешь рваться. — Женщина поставила подсвечник на стол, взяла кочергу из, почему-то, горящей печи и направилась к Лили, — Не выйдешь пока униформу не исправишь.       В следующее мгновение, экономка прижала горячую кочергу к голени Лили, вызывая оглушающие крики, что разносились по коридорам подвала, и только подпитывали страх ещё неокрепших служанок.