Часть 1
7 апреля 2026 г., 19:38
Илья проснулся с гениальной, по его мнению, идеей.
— Шейн, — торжественно объявил он, стоя в дверях кухни в пижаме с утками, — сегодня ты познаешь культуру. Великую. Древнюю. Мучную.
Шейн, который только что пытался понять, почему чайник свистит как разъярённый гусь, медленно повернул голову:
— Если это снова связано с тем, что ты вчера назвал «священной запеканкой», я отказываюсь.
— Это лучше, — Илья поднял палец. — Это Пасха. Мы будем делать куличи.
— Ку… что?
— Ку-личи, — с важностью повторил Илья. — Это как… торт, но если его слишком уважать.
Шейн прищурился:
— Звучит подозрительно.
— Ты просто боишься проиграть.
— В чём?
Илья широко улыбнулся:
— В кулинарной битве, конечно.
Через полчаса кухня выглядела как место преступления.
Мука была везде. На столе, на полу, на лице Шейна, на волосах Ильи и, по непонятным причинам, внутри холодильника.
— Ты сказал «чуть-чуть муки», — сквозь зубы произнёс Шейн, стряхивая белое облако с рукава.
— Это было «чуть-чуть», — Илья развёл руками, оставляя в воздухе ещё больше муки. — Просто… в масштабах вселенной.
— Я тебя сейчас этой вселенной накрою.
— Не сможешь, — Илья хитро прищурился. — Ты уже проигрываешь.
— С чего бы это?
Илья указал на их «творения».
У него — что-то подозрительно ровное, аккуратное и почти приличное.
У Шейна — комок теста, который выглядел так, будто пережил эмоциональный кризис.
— Это… концептуально, — защищался Шейн.
— Оно живое?
— Оно старается.
Комок теста внезапно накренился.
Оба замерли.
— Если оно сейчас поползёт, — тихо сказал Шейн, — я ухожу.
— Ты обязан остаться. Ты его отец.
— Я не подписывался!
Спустя час ситуация ухудшилась.
Илья пытался украсить кулич глазурью, но вместо этого залил стол, рукав и почему-то локоть Шейна.
— Ты это сделал специально, — спокойно сказал Шейн.
— Конечно нет, — невинно ответил Илья. — Я просто… промахнулся. Несколько раз. Подряд.
— Очень подозрительно точные промахи.
— Это талант.
Шейн посмотрел на него долгим взглядом… а потом взял миску с мукой.
Илья понял слишком поздно.
— Даже не думай—
Бах!
Белое облако накрыло его полностью.
— ВОЙНА?! — заорал Илья, отплёвываясь.
— Это культурный обмен, — с абсолютно серьёзным лицом ответил Шейн.
— Тогда держись!
Через пять минут они уже смеялись так, что едва держались на ногах, обсыпанные мукой как два неудачных привидения.
Когда всё наконец более-менее утихло, они сели на пол, среди хаоса, теста и кулинарных трагедий.
Куличи… ну, существовали.
— Знаешь, — сказал Шейн, глядя на результат, — если это традиция, то она… агрессивная.
— Ты просто не привык, — улыбнулся Илья. — Тут главное не результат.
— А что тогда?
Илья на секунду замолчал, потом тихо:
— С кем ты это делаешь.
Шейн посмотрел на него.
И вдруг стало слишком тихо для кухни, где пять минут назад шла мучная война.
— Тогда… — Шейн слегка усмехнулся, — кажется, я не против проиграть.
— Эй! — Илья толкнул его плечом. — Ты не проиграл.
— Конечно проиграл. Посмотри на это, — он кивнул на свой кулич, который теперь окончательно сдался и слегка расплылся.
Илья фыркнул:
— Ладно, может, в кулинарии — да.
— А в чём тогда нет?
Илья наклонился ближе, с той самой хитрой улыбкой:
— В том, кто тебя первым поцелует.
— Ты сейчас серьёз—
Илья не дал договорить.
Через пару секунд Шейн отстранился, моргнул… и посмотрел на него.
— Это было нечестно.
— В любви и куличах все средства хороши, — заявил Илья.
— Тогда я беру реванш.
— Попробуй.
Шейн потянул его обратно за воротник, уже не спрашивая.
И где-то на фоне их кулич окончательно развалился.
Но, честно говоря, никого это уже не волновало.
