Разбитое Сердце

Разбитое сердце Профессор Палладиум влюбился в него как только увидел. Высокий, статный мужчина с длинными тёмными волосами, каждый раз притягивал взгляд невинного эльфа. Невозможно описать словами, как профессор природной магии восхищался своим коллегой. Как ловил каждый жест, каждое выражение лица, каждое слово. И как сильно огорчался, что всё это не для него. В голове светловолосого эльфа была целая буря. Ему хотелось обратить на себя внимание дорогого профессора, хотелось прижаться и почувствовать себя защищённым, хотелось закутаться в его крылья, запутаться пальцами в волосах. Коснуться его губ своими что бы проверить насколько они твёрдые или наоборот – мягкие. Хотелось говорить, сидя вечерами возле камина и заниматься любовью там же в мягком кресле... Но тут подымало голову эльфийское воспитание. "О чём ты думаешь, Палладиум? Профессор Авалон чистое создание! Ангел, спустившийся с небес! Добрый, вежливый, благородный, но главное – правильный! А ты хочешь замарать его связью с мужчиной! Да только мысли о том, как ты его целуешь, уже пачкают его честь! А сам? Как тебе не стыдно? Где твоя честь? Где достоинство? Как ты можешь допускать такие порочные мысли? Не дай Святая Мать Природа, кто-то узнает и тебя из клана вышвырнут и будут правы! Нечего такому порочному существу делать среди светлых эльфов!" Эта тирада каждый раз прокручивалась в его голове каждый раз, когда, по сути, ещё юный эльф ловил себя на том что невежливо пялиться на губы профессора Магфилософии, и когда после последней проведённой лекции бежит в кабинет Авалона, что бы на его занятии послушать волшебный тембр его голоса и когда просыпается с утра с мокрым пятном на штанах. Прошёл всего месяц с появления нового процессора в школе, а Палладиум уже был готов на стенку лезть от неразделённой любви. Сам профессор Авалон, который на самом деле являлся клоном, подписанным в Алфею, Даркаром, что бы следить за Винкс и украсть Блум, когда подвернётся возможность, откровенно забавлялся с метаний эльфа что только-только переступил порог зрелости. Признаться честно, Авалону льстило, что такое существо как светлый эльф влюбился в него. От эльфёнка пахло юностью, искренностью, любовью. И всё это ему! Это очень подымало самооценку, а ещё до жути хотелось увидеть искристую ненависть, разочарование и растерянности в медовых глазах. Хотелось забрать весь его позитив, выпить светлую душу, испачкать, соблазнить а потом выкинуть и растоптать его окончательно. Когда на пороге его спальни возник эльф с предложением выпить чаю, он с радостью пропустил коллегу в гостиную. Разговор не клеился. Палладиум отчаянно краснел и только и мог что открывать и закрывать рот, как рыба на суше. Клон не спешил нарушить тишину, наслаждаясь стеснительностью своей жертвы. — Профессор Авалон, – всё же выдавило из себя это чудо. – я понимаю что это может прозвучать... – эльф сделал паузу подбирая слова, чем немало заинтриговал палладина. – Вы мне нравитесь! – выпалил он и втянул голову в плечи сильно зажмурившись, как будто ждал удара. Авалон ошарашенно уставился на эльфа. Он то думал ещё немного помариновать наивного. Потом начать давать маленькие намёки, что бы наслаждаться метаниями и непонятками Палладиума. И только потом начать серьёзно и аккуратно его охмурять, что бы не дай Дракон, не спугнуть скромняшку. Он никак не ожидал, что эльф, в традициях народа которого приписано несколько столетий водить хороводы вокруг своей пассии, и которые на дух не переносят мужеложство, вот так просто придёт и сознается в симпатии. Да ещё кому! Мужчине, коллеге, старше его и выше по статусу! Это всё довольно таки весомые факторы в эльфийской иерархии. Они живут изолировано в своих лесах. Заяви он такое кому-то из своих, его бы гнали с палками. Авалон даже знает несколько похожих историй. Изгнанные эльфы, оторванные от родных, от своего источника силы, не наученные контактировать с другими расами очень быстро выгорали и гасли. Только единицы смогли ужиться с новым миром и приспособиться. И Палладиум согласен на это? Согласен бросить всё? Или его уже изгнали? Хотя, он наблюдал за ним, и метки изгнанника на нём нету. Жаль не удалось выяснить, как его вообще занесло в Алфею. Пауза затянулась. Палладиум разнервничался сильнее и начал теребить полы пиджака. — Я я не хочу Вас оскорбить. Если... Если я Вам неприятен то я наверное пойду и больше никогда не... — Нет, нет, что Вы! – перебил Авалон. – Вы мне очень приятны. И смею Вас уверить, что Ваши чувства взаимны. Просто я ошеломлён Вашей смелостью и силой Ваших чувств. — Правда? – Палладиум несмело приоткрыл глаза, всматриваясь в лицо любимого и пытаясь найти там отголоски собственных страшных мыслей, которые уверяли, что не стоит признаваться, нужно хранить это глубоко в сердце, никому и ни при каких обстоятельствах не показывать. Они шептали, что паладин просто посмеётся над неопытным юнцом, что посмел заговорить о чувствах. — Правда. Вы ведь такой... Светлый. Как Вас не любить? Авалон нежно прикоснулся к мягкой щеке эльфёнка и нежно погладил губы большим пальцем. Палладиум смотрел на любимого, и в его взгляде было столько всего: и надежда, и недоверие, и радость, и шок. Он даже подумать не мог, что его симпатия будет взаимной. Он сознался только потому, что мысли мечутся вокруг Авалона. Неизвестность, примет ли предмет обожания его чувства – убивала. Липкий страх быть выставленным за двери и ославленным на всю школу не давал постучать в двери. Эльф не верил, что это не шутка, но в его глазах он видел серьёзность, нежность и ласку, а рука на щеке дарила такое приятное тепло. В нём хотелось купаться вечность. Он сильнее прижался к ней, накрыл своей ладонью и снова прикрыл глаза, наслаждаясь и вверяя себя существу напротив. В душе бушевала радость: не прогнали, приняли! Тепло затопило всё тело, бабочки вспорхнули в животе и стали танцевать волшебные танцы. Прикосновение чужих губ стало неожиданностью. Такое нежное и деликатное, как крыло той бабочки. Так вот какой он – первый поцелуй. Он такой прекрасный, хочеться продолжать его вечно, отдать себя без остатка. Рука Авалона со щеки перешла на затылок, пальцы зарылись в рыжеватые волосы и притянули ближе. Язык прошёлся по губам прося открыться, а затем юркнул внутрь. Не напирая и очень осторожничая, что бы не спугнуть, паладин исследовал чужой рот. Щеки, нёбо, кромка зубов – ничто не осталось без внимания, а когда два языка встретились начался чувственный танец. Палладиум был неумелым, но быстро учащимся партнёром. Пусть его движения были немного неловкими, но его желание и энтузиазм компенсировали всё. Главное ведь, это то, что его целует любимый паладин. Что он держит за талию, ласкает голову, пропуская пряди сквозь пальцы. Что он обнимает его, именно его, а не какую нибудь студентку. И что он может тоже обнять в ответ. Прильнуть ближе, чувствовать тепло тела через белую рубашку. Что эти чувства взаимны. Когда-то давно он представлял свой первый поцелуй с милой эльфийкой, и что это будет невинным прикосновением губ всего на несколько секунд, что бы его не приняли за извращенца. Но то что происходит сейчас превосходит все его представления, рушит барьеры. Эльф чувствовал неловкость, страх, что это просто сон, и кое что, что он не мог описать. Это было сильно. Слишком сильно. В его душе и теле подымалась волна неизведанных эмоций и чувств, которая готова была затопить его с ног до головы. Было волнительно и немного страшно. Авалон уловил момент, когда радость смешалась со страхом и убавил обороты. Поцелуи снова стали лёгкими, еле заметными. Он прикасались к щекам, глазам, шее, ушкам. Ох, к ушкам. Он и не знал насколько они чувствительные! Эльф расслабился и доверился. Тревоги отступили оставив место нежности. Он даже не заметил, как оказался на коленях палладина, и как прижался к его груди, приходя в себя. И так красные щеки, ещё гуще покрылись румянцем, но вскакивать не хотелось. Было так комфортно, приятно и тепло... После того случая с поцелуем у них начался "конфетно-букетный" период. Авалон решил развлечься и вытаскивал свою жертву на редкие свидания. Каждое из которых заканчивалось долгим поцелуем. Но он не забыл свою самую главную цель: украсть Огонь Дракона. Потому на игры было не так много времени. Это было на руку эльфу. Он успевал отойти от ласк, которые каждый раз заходили всё дальше и дальше. А волна, созданная ими, подымалась всё выше и выше. Но в тёмного клона было заложено не много терпения, а понимание того, что до Блум он практически добрался, и если не следующее то ещё два "дополнительных занятия" и феечку можна брать тёпленькой, подгоняло его. Это было конечное и решительное решение. В этот раз Палладиум шёл на встречу к покоям Авалона нерешительно. Шестое чувство подсказывало, что должно случится что важное. И это "что-то" пугало неопытного эльфа. Стоило только переступить порог, как его притянули за талию, а рука зарылась в волосы на затылке и потянула вниз, заставляя поднять голову и поймать страстный поцелуй. Это мгновенно выбило все мысли из головы и сократило мир только к этим губам, этим рукам, что блуждали по телу эльфа, порождаю ту страшную непонятную волну в душе. Аккуратно и незаметно Авалон довёл эльфа до спальни и уложил на широкую кровать. Его губы переместились на подбородок, щёки, нос, лоб... Руки во всю растёгивали пуговицы на жилете, рубашке, брюках. Поцелуи спустились на нежную шею, не забыли поставить там метку-засос. Медовые глаза в удивлении распахнулись. Укол боли на секунду привёл в сознание, но в это время длинные пальцы сомкнулись на соске и весь мир снова улетел в тартарары. В комнате не смолкали мелодичные стоны и вскрики. Волна, что так пугала эльфа, таки накрыла его с головой, и он уже не мог прекратить это безумство что творится между ними здесь и сейчас. Когда рука и губы терзают маленький сосок, когда каждое движение языка и пальцев отдают удовольствием, что скапливается внизу живота жаром. Там уже давно всё зудело и требовало внимания, только Палладиум не знал чего хочет его тело. А Авалон знал. Паладин уже освободил эльфа от лишней ткани рубашки и брюк, чувственно провёл по бугорку в трусах. Поигрался с яичками, нырнул в ложбинку, нажимая на вход, как будто прокладывая маршрут на будущее. А потом и эта преграда была отброшена в кипу одежды. Авалон залюбовался картиной, что открылась перед его глазами. Расхристаный золотоволосый эльф полностью голый , лежал на тёмных простынях. Его глаза были затуманены страстью, зацелованные губы алели на красном лице. Шея усыпана поцелуями-укусами, соски затвердели и блестели от слюны. Грудь прерывисто вздымалась, живот поджался а бёдра рефлекторно поднимались. Налитой член был тонким и длинным. Его головка уже сочилась капелькой смазки и так и просилась в руку, а длинные стройные ноги как будто сами по себе расходились в стороны, открывая вид на маленькую, розовую, невинную дырочку. Сегодня. Сейчас. Авалон опорочит это невинное создание. Он склонился к животу, обвёл языком кубики пресса, нырнул в ямку пупка и спустился вниз. Казалось, что головка сама попала в рот паладина. Эльф долго застонал и ошеломлённо уставился на партнёра. Хотел что-то сказать, но тут член проник дальше в жаркую глубину и это разом выбило все мысли из головы. Он откинулся назад на подушки и отдался на волю чужим губам и языку, что творили с ним что-то настолько невероятное, что стыд и страх не успевали формироваться – настолько это было чувственно. Вот один палец коснулся тугого входа, смоченный чем-то склизким и холодным. Осознание мигом прошило эльфа с ног до головы. Он протестующе замычал, понимая что может последовать за такими ласками. — Н-не надо...– хрипло выдохнул из себя Палладиум, схватив запястья, что продолжали давить на анус. Было страшно. Он рефлекторно сжался и сдвинул колени. Если он сейчас продолжит, ему больше не будет хода в эльфийское общество. Мужеложство там строго пресекалось, а секс был разрешен только после свадьбы. При этом такого понятия как "развод" нету. По сути эльф становится связанным с тем с кем переспал на всю жизнь. Вступить с кем-то в интимную связь и не жениться – позор для обоих. Никого из них не возьмут ни в жёны ни в мужья. Это будет скандал. Палладиум останется совсем один, без поддержки соотечественников. Страшно. — Тшшшш. Не бойся. Всё хорошо. Я рядом. – бормотал паладин. Он подтянулся, и накрыл дрожащие губы поцелуем, а первый палец таки проник в горячее нутро. Эльф весь сжался, но потом поцелуй полностью поглотил и он сдался. В конце концов он любит этого человека. Он восхищается им и знает, что тот благородный и не кинет его сразу же. Он доверяет ему. Доверяет всё: и жизнь, и сердце, и любовь, и тело. И дарит ему свою невинность. Его вход растягивали уже три пальца. Они чувственно проходились по простате, заставляя выгибаться и метаться по постели. Мелкие поцелуи только распаляли и так доведённое к краю тело. Хотелось ещё. Больше. Сильнее! Авалон вытащил пальцы с дырочки. Она пошло хлюпнула от смазки, а эльф разочаровано простонал. Его тут же перевернули на живот и поставили на колена. Ко входу прижалось что-то толстое и горячее, а в следующее мгновение оно протиснулось сразу на половину. — Ай! Больно! – выкрикнул Палладиум, дёрнувшись в сторону, стараясь ,, снятся " с кола. — Тихо, тихо. Не дёргайся. Сейчас пройдёт. Потерпи. – нашёптывал на ушко Авалон, замерев внутри, а руками лаская рёбра, позвонки, ягодицы, целуя затылок, плечи, спину, где мог дотянутся. Скоро он почувствовал, что мышцы расслабляются, разрешая двигаться небольшими толчками глубже и глубже, до самого конца, а потом плавными движениями на всю длину естества. Под мягкими движениями бёдер, нежными ласками рук и губ, боль полностью отступила, оставив только удовольствие. Он качался как на волнах. Чувство невозможного счастья затопило его. Чувство, что теперь они с Авалоном единое целое окрыляло. А первый в жизни оргазм отнёс его к самому небу. Здесь и сейчас эльф чувствовал себя самым счастливым существом в Волшебном измерении, лёжа на плече паладина и засыпая в крепких объятиях. Авалон тоже был удовлетворен жизнью. Он таки присвоил себе эльфа, а у Блум таки проснулась тёмная сторона. Можно понемногу сматывать удочки. Они с Палладиумом успели ещё два раза повторить ночное рандеву. Эльф больше не зажимался, а самостоятельно дарил ласки. Казалось что он больше не невинный эльфёнок, что совсем недавно испробовал любовные утехи. Впрочем добившись своего, он стал Авалону совсем не интересен. А потом и вовсе пропал прихватив с собой Блум. Алфея гудела несколько дней: исчезла одна из лучших учениц и самая сильная фея на потоке. Но Палладиум больше всего переживал за Авалона. Что с ним случилось? Где он? Как? Клуб Винкс вместе со специалистами из Красного Фонтана собрали экспедицию, что бы спасти фею Огня Дракона и победить Даркара. Миссия увенчалась успехом. Все вернулись живыми, только немного потрёпанными, а за компанию привезли шокирующую новость. Невозможно передать всю глубину чувств, что свалились на несчастного учителя природной магии, когда он осознал, что всё это время встречался с тёмным клоном, шпионом Даркара. Что отдал самое ценное, что имел, созданию, что с ним просто игралось и что он сам... САМ! накликал на себя несмываемый позор! Пока все праздновали победу, делились впечатлениями и хвастались перед друзьями в красках пересказывая события в подземных переходах, профессор Палладиум на ватных ногах еле дошёл до своих покоев. А заперев дверь, привалился к ним спиной и сполз на пол. По щекам катились горячие слёзы. Душа разрывалась от боли. Так плохо ему ещё никогда не было. Жизнь для него потеряла смысл.