Кудрявый лучик

Утро понедельника. В общаге тихо. Все на парах, кроме Ярослава. Он не пошёл по придуманной причине и расписал её так чётко и ясно, что преподаватели вряд ли докопаются. Да и с его репутацией успевающего, очень умного и активного студента, которую он успел сделать меньше, чем за неделю, к нему будет меньше вопросов. — Давай, бери трубку, старик… дава-а-ай! — Очень раздраженно, почти сквозь зубы, говорил парень. — Алло? Да-да, привет-привет. Угу… — Он громко выдохнул, — ты издеваешься? Ты знаешь, как у меня дела. Как у меня дела… Угу, сильно. Да. Да, ты скоро? Пап, мне не до шуток. Да, вообще. Блять, вчера последняя была! Всё, ля финале́! Я не кричу, ты знаешь, что я такой. Угу… — Ярик сел на кровать Димы, которая была ровно заправлена, — в обед? А, уже в пути?! А это значит…? Пообедать вместе? Любой каприз за ваши деньги… Ладно-ладно, проверял тебя. Ха-ха. Всё, ладно, давай. — Парень положил трубку. — Жмотяра. Угх… Вечно эта херня с ним… С матерью ещё не сошёлся, а уже навязывается. Ебанутый! — Парень пошёл одеваться. Весь разговор его лицо почти не излучало эмоций, да и если те и были, то лишь раздражение и злость.Он быстро накинул на себя олимпийку, сбрызнул себя духами, взял кошелёк, заказал такси и вышел из комнаты. Пока он спускался вниз по лестнице, печатал сообщение Степану. «Сорян, Стёпка, у меня сегодня дела до вечера будут, возможно не буду ночевать в общаге. Не обещаю.» Ответ пришёл почти сразу: " Оу… Очень грустно. А как же курсач…?» — «А ты не можешь сам закончить, пожалуйста? Скинешь мне, я посмотрю. Ты хорошо делаешь!» В ответ на последнее сообщение последовала реакция «сердечко». Ярослав убрал телефон в карман, потянулся, прошёл через вахтёра и вышел на улицу. Его такси уже вот-вот должно было приехать. Вскоре с пар вернулся Дима. Он небрежно побросал свои вещи, положил три плитки шоколадки со вкусом кофе в карман толстовки, и выдвинулся на четвертый этаж. Там всегда пахло потом, чем-то сладким из-за вейпов и дешёвой едой из доставки, чем всегда характеризуется любая общага, но четвёртый этаж пах особенно сильно. Парень подошёл к тёмной двери, изрисованной граффити, постучал, и ему открыли: — О, Дима? — Это был полный, покрытый маленькими прыщами на щёках паренёк не самого высокого роста. Его коричневая оправа очков сливалась с его жидкими волосами, а сами глаза прятались за густыми бровями и стеклом. — Да, привет, Вань. Можно? — Он махнул рукой в сторону комнаты. — А, да, входи. — Ой, как у вас уютно стало, — Дима вошёл в немного пыльную, пропахшую разными запахами комнату, — убрались наконец-то? — Ха-ха, скажешь тоже, — он по-дружески ударил парня в плечо, — не могу их никак заставить. — А сам? Вижу, на столе уже жизнь новая растёт из кружки. — Ой, ты гхевизогх, — Ваня сильно картавит, но говорит очень живо, — да? По делу зашёл или как? — Ладно, извини, не с того начал. Тут можно где-то сесть? — Да, — он смахнул крошки со стула, — пгхошу! — Да, спасибо, — с небольшой брезгливостью, но с лёгкой улыбкой, чтоб не обидеть друга, он сел. — Ну так чё? — Слушай, вот ты хорошо же разбираешься в технике? — Ой, не начинай, — Ваня, который уже успел сесть напротив, встал и недовольно упёрся рукой о стол, — я не буду пегхебигхать твой ноут снова. Это бесполезно, купи же новый! — Да нет… — Купи! Подсказать, какой? — Ой, дослушай. Шаришь в программах, да? — Ну. — Мне нужно… — он достал свой планшет, открыл свою доску и положил на стол, — чтобы ты пробил во-о-от этого товарища, — он тыкнул пальцем в картинку лица Ярослава, которая была сделана исподтишка. — А кто это? Пагхниша знакомый… — Сосед мой. Новый. — А, да-да, помню. Он ловелас у вас, а? Говогхят он там… ух-ху… — Не об этом. Слышал всё, живу же с ним в комнате. И не такое знаю. — А что ещё? Кгхимина-а-ал, — он опёрся локтем о стол и потянулся телом в сторону Димы, — да? Так и подумал… — Вот это ты и должен выяснить. — Как? — Ой, хватит тут цирк устраивать! — Дима серьёзно посмотрел в глаза Ване, который игриво улыбнулся. — М? — Ты знаешь, о чём я. По-дружески помоги, пожалуйста. — Дим, ты же знаешь, что это незаконно? Я не хочу гхисковать. Слышал, что он из какой-то там семьи важной. Ну, богатой такой. Не буду судьбу испытывать! — Ну, давай не ты, ребят своих попроси… — Дима! Как можно так дгхузей своих подставлять? Я никогда… — Ваня, дело важное. И срочное, да. Прям жизни и смерти вопрос! — Хм… важное, говогхишь… — Очень. Надо побольше узнать об этом пидорасе! — Ох, какие подробности! Знаешь ведь, как я сплетни люблю, знаешь! — Хе-хе, — Дима улыбнулся, — знаю. Кстати, я тут ещё… — он достал шоколадки, — презент тебе небольшой. Подсластить работу, так сказать. — Ох, не может быть… Это кофейные, да? Ну, котогхые такие, вкусные, да? — Твои любимые. — Ох, суки сын… — он схватил плитки и пододвинул к себе, ощупывая их, — ладно, будет тебе досье. Постагхаюсь накопать всё… — Уж постарайся, по-дружески, да? — Ко-неч-но! — Ваня встал, подошёл к Диме и протянул ему руку. — Вот и хорошо, — он ответил рукопожатием, — договорились. А мне пора идти. — А куда? Я думал, ты тут будешь, пока я ищу. — Не, у меня есть ещё дела. Парень быстро вышел из комнаты, отряхивая свои штаны, а после побежал вниз по лестнице. Уже приближаясь к своей комнате, он услышал приглушённый плач из комнаты напротив. Звучало так, будто бы кто-то плачет в подушку. Двери были открыты и было очевидно, откуда все доносилось. Дима колебался. Стоит ли заходить? Лучше, с одной стороны, не тревожить, а с другой… Он тихо постучал. Дверь открылась шире. Юля подняла голову вверх, лёжа на своей кровати, уткнувшись головой в свернутое одеяло. — Чё? — Раздалось резко и громко из её уст. — Всё хорошо? — Тихо и осторожно спросил парень, медленно заходя внутрь. — Не-е-ет…! — Она заревела ещё громче, криком словно разрывая себе горло. — Хей, хей, хватит. Чего ты так? — Кхе, тебе-то какое дело? Чё ты сюда в-вообще зашёл? — Ты так громко ре… ну, я и подумал… — Ой, да все вы, сука, одинаковые! Сначала «Ой, давай успокою, ой, как ты? Ой-ой-ой, бедняжка, иди пожалею!», потом трахают тебя несколько раз, ты думаешь, всё серьёзно, а потом эта гнида просто меняет тебя на другую! — Часть слов она говорила уже вниз, и разобрать было это трудно. — Кто? Кто тебя бросил? У меня девушка есть, ты мне не нужна. — Да кому я нужна, да?! Ху́я лысого не сто́ю, никто ни во что не ставит… — Да кто тебе такое сказал? — Блять, все! Репутация шлюхи, видите ли, теперь на всю жизнь! Стоило о-однажды проебаться — всё! — Оу… — Так по хуйне же совсем, просто недопонимание! А разнесли как… — Я не считаю тебя шлюхой. Никогда. Ты же… нормальная. дев-чонка. — Он заметно занервничал. Будучи совсем другого мнения, было сложно представлять её в таком беспомощном виде. — Да? — Да, не слушай этих… всяких. Ты же из журфака? — Ага. — Она начала успокаиваться, хоть слезы всё ещё лились из её глаз. — Ну вот, есть там знакомые. Не считают они тебя такой. Правда. — Кхе-кхе, спасибо. — Ой, да не за чт… — Он крепко схватила парня и обняла. Просто, без подтекста, просто объятие благодарного человека, искреннего, по-дружески. — Спасибо! — Оу, неожиданно… — Ой, прости… прости, прости! У тебя же девушка есть… Прости, я опять всё порчу! — Юля отодвинулась от парня и снова начала чувствовать влагу в глазах. — Нет, всё в порядке! Ты же просто обняла… ну, как бы… «спасибо» сказала, да? — Да… — А из-за чего расплакалась-то? — Да этот… мудила… вчера на дискотеке какую-то к стенке прижал и засосал при всех. Я не видела, меня вчера не было. Я к семинару готовилась весь вечер. Мне щас подруга лучшая видео скинула. Кхе, вот… — Дай угадаю… ты про Ярика? — Эм… вообще да… А как ты…? — Да так, интуитивно. Ладно, давай, приводи себя в порядок. У нас есть немного чая, если надо… — Не. Не надо, спасибо. — Она неловко скрестила ноги и опустила голову. Её светлые длинные волосы свисали длинными локонами, — ты сделал уже очень много. Парень сделал глубокий вдох и выдох, немного оглянулся, почувствовал легкость на душе. Попрощавшись, он закрыл дверь и вышел из комнаты.