Кудрявый лучик

Степан залетел в туалет, протаранив дверь своим телом и, споткнувшись, расплылся на полу. Его всего дёргало, он ничего не понимал, не видел и не слышал. Сердце беспрестанно кололо, а живот скрутило так, будто бы кто-то его отравил. Он перевернулся на бок, и слезы потекли вниз, попадая на пол длинными ручейками, один из которых капал с кончика носа. Пол был чистый, выложенный белой плиткой, а на стенах были нарисованы белые шестиконечные звёздочки, похожие на маленькие осколки разбитого стекла. Парень неровно дышал, поджал ноги и начал отключаться, а конечности начали неметь. — Степа! Ст…! Ёбанный… — Дима резко открыл дверь в туалет и опустил взгляд вниз, — Э, вставай давай! Боже… — От-стань… — Пропищал парень, даже не подняв глаз. — Так, братан, давай-ка. Давай-давай, встаем! — Он подошёл к парнишке, положил его руку себе на плечо и схватил её, чтобы попробовать его поднять. — Ммм… — Никаких… возражений! Бля, давно ты такой тяжёлый? С небольшим усилием Стёпа встал на ноги, держась за Диму и ближайшую раковину. Он весь дрожал, был бледным и не мог сфокусировать взгляд на одной точке. Его губы непроизвольно дёргались, будто бы он что-то пытался сказать. Неожиданно он положил руку на живот. — Бля, дай… — Чё? — Прозвучало очень подозрительно, но когда парень уже схватился за рот, Диме стало всё понятно. Он резко толкнул дверь туалетной кабинки и небрежно толкнул друга внутрь. Он упал на колени, стукнулся головой об ободок унитаза и начал блевать. Дима, который стоял в недоумении, шагнул в кабинку, схватил Стёпу за воротник и стал держать. — Это пиздец… — словно подытожил парень, — просто пиздец. Возле сцены продолжалась драка. Ярослав получил большой синяк под глазом и рассечение нижней губы, а Слава отделался лишь мелкими ссадинами и царапинами. Их пытались разнять окружающая толпа, но бойцы не унимались. Только когда охрана схватила обоих за руки и начала разводить их, драка прекратилась. — Ну, сука, ты труп! — Остервенело кричал Ярослав. — Заткнись, мудак недоделанный! Себе только жизнь портишь! — Да ты знаешь, что с тобой сделают после этого?! Побираться только и придётся! Блять…! Отпусти, придурок! — Его голос часто срывался на слишком высокие ноты, он бился изо всех сил. — Да стой спокойно! Хули… дёргаешься? Бзики свои мамке показывать будешь! — Блядёныш! Пусти! — Он ткнул охранника в глаз и набросился на Славу. Это было для всех неожиданностью, но успехом ничего не увенчалось. Он хотел ударить парнягу в нос кулаком, но промахнулся и получил очередной удар по лицу, на этот раз лбом. Крики и суета вокруг никак не унимались, а парней снова схватили, но уже увели в разные стороны. Администратор, который видел всю ситуацию, уже успел вызвать полицию. Дима держал Степана за волосы, пока желудок последнего продолжал самоотчищаться. Через время Стёпа упёрся лбом об ободок унитаза, а после сел на холодную плитку. — Нормально всё…? — Спросил парень, понимая, что ничего нового он для себя не узнает. — Х-хуёво. Боже мой… — жалобно застонал парниша, — боже, хочу сдохнуть. Добей меня, — он упал навзничь, — прошу. — Че за херню несёшь?! Вставай! — Нет. Кому я нужен…? — Блять, вставай. Вставай, кому говорят? — Как он мог…? Я же… всё для него… — Ой, идиот влюблённый. — Дима сел на корточки и потянул друга за руку на себя, чтоб тот сел. — Я тебе говорил. Он не пара был тебе. Никому. — Н-но как же…? Он такой… черствый? Нет… — из его глаз снова потекли слезы. — Ты не виноват, чё плачешь? Ты же сильный, я-то знаю. Чего ты? Эх… — Дима сильно волновался, но старался говорить максимально уверенно. — Уйди. Тебя еще не хватало… — Вот именно. Не хватало. Ты не виноват во всём, и он не сильно. — Да он еба… стоп. Чё? — Шмыгая носом спросил Степа, постоянно хватая воздух ртом и вытирая слезы. — Он такой. Я… — парень машинально оглянулся, — нашёл кое-что. Не знал, когда и как тебе показать… — Что это? — Парниша протянул руку к Диминому телефону. — Нарыл кое-что про него. Почитай. — Кхе, — он нервно улыбнулся и недоверчиво увёл глаза. Его руки дрожали вместе с текстом в телефоне. — Читай, ничего кроме правды. Он больной. Клинический, — словно подливал масла в огонь парень, комментируя, пока Степан пытался разобрать хоть слово. — Ч-что? Чем? — Давай… я не буду сейчас тебя нагружать. Просто знай, что он тобой играл. Я сразу заметил. Ты не слушал. Не слышал. — Хм… — Давай руку. Пошли домой. Тебя в медпункт закину ещё. Хорошо себя чувствуешь? Парень колебался, не хотел хватать протянутую руку, но позже глубоко вдохнул и выдохнул, — Пойдёт… С-спасиб-бо… — его бледное лицо покраснело, словно наполнилось жизненной силой. Взгляд сам убежал куда-то в пол. Он старался не смотреть в лицо. — Хватайся. Идти можешь? — Угу… Они вместе вышли из туалета. Вокруг все шумело, но не из-за музыки. Далеко не из-за неё. Все паниковали, кричали, хотели убежать и роняли вещи. Стёпа еле стоял на ногах, все ещё слепой и неловкий, как новорождённый котёнок, но отчаянно держался за руку своего друга, которого тот, хоть и где-то глубоко в душе, боялся потерять. Снаружи бушевал ветер, который нёс маленькие острые снежинки на огромной скорости. Было пасмурно. Две покосившиеся фигуры вышли из клуба, пробравшись через толпу, и начали исчезать в пелене. Им навстречу поехали три полицейских машины. Ребята уже не обращали на это внимания: один бесконечно долго копался в своих мыслях, тысячи и миллионы раз себя коря за поступки, которые он до конца ещё и не осознал, а второй просто легко улыбался, чувствуя этот сладкий вкус победы. Не такая она была, как ожидалось, но от этого было даже приятнее. — Один ноль… — тихо прошептал Дима, призакрыв глаза. — А? — непонимающе окликнулся Степа. — Да так, я себе. Давай быстрее идти. — Угу. — Парниша сильнее вцепился в руку, чувствуя это невероятно обжигающее тепло. Его дыхание перебивалось, тело непроизвольно дергалось и дрожало.

***

Февраль. Очень необычный выдался месяц. Как для Стёпы, так и для ребят из комнаты 303. Прошло уже несколько дней с той самой тусовки в «Звезде…». Парниша лежит на кровати, слышит лишь белый шум в ушах, ковыряет оторванный кусок обоев. В душе всё ещё было пусто, словно кто-то промто болезненно вырвал и выкинул часть его самого. За окном теплело, уже началась весенняя капель. Второй этаж кровати Степана всё ещё пахнет ванилью, как и вся комната. Этот едкий запах вызвал дрожь и слёзы у парнишки. Любое упоминание этого человека вызывало отвращение. Очень резко этот сладкий приятный запах сменился гнилостным. Но маленькое колечко, которое было подарено Ярославом, всё ещё висело на пальце. Каждый раз оно навевало воспоминания, такие счастливые, но такие отвратительные… этот кудрявый силуэт, этот завораживающий голос… В комнату зашёл Дима, тихонько приоткрыв дверь. Его взгляд тут же упал на Степу, а лицо выглядело напряженным. — Всё ещё убиваешься тут? — Отъебись. — Ох, как грубо. Помягче нельзя? — Пытаясь отшутиться, начал диалог парень. — Эх… до сих пор не могу поверить, ч-что это было в самом деле. Тьфу ты! — Он с силой ударил головой об матрас и накрылся сверху подушкой. — Да… попался нам сосед. Американский психопат, хах… — Только не американский. — Это точно. Русский. Но, с другой стороны, он же не виноват, что он таким родился. ДРЛ неизлечимо. И как таких только к нормальным людям пускают…? — он сел на угол кровати Степана. Парниша убрал подушку, задумался на секунду, немного насупился и посмотрел на Диму. — А давно ты у нас таких защищаешь? — Ой, блять, скажешь тоже. Как скажешь, так… Не защищаю. Просто думаю… рассуждаю. — Угу… — холодно отмахнулся парниша. — Всё ещё обижаешься? — Нет. — Я же не виноват, что тебе наговорили. Ты же головой понимаешь, что это всё пиздеж чистой воды? Понимаешь… — Просто… Всё так в голове перемешалось… — Он хотел обронить пару слезинок, но, прикусив губу, сдердался, — Открой окно, ещё воняет здесь. — Как скажешь, сэр, — всё ещё отшучивался парень, — Да, хуй выветришь… — Хух… — Ладно, оставлю тебя тут. Если нужен буду… там… звякнешь? Парень уже начал уходить, не желая мешать другу, как вдруг Стёпа его остановил. Он схватил его за руку. — Слушай. Ты такой добрый… Я… — резкий порыв охватил Степана. — Ой, да хватит тебе. Я не обижаюсь. — Да нет. Просто… — он встал и крепко сжал Диму. Он прижался к нему головой и стоял так несколько секунд. Это было неожиданно. — спасибо. Извини, что я такой идиот. — Тебе бы попить успокоительных каких-нибудь. Так резко настроение скачет. — Хах, да нет. Я ж не… мистер кудрявый долбоеб. Я думал много… — Да, ты любитель. — Ага. Можно сегодня в Майн опять. Да…? — Хм, конечно. — Он улыбнулся. Хоть Стёпа и был такой же бледный, хилый и, видно, измученный, что-то старое в нём осталось неизменным. — В магаз не пойдёшь? — Не планировал. А что? — Да так. Я к родителям сёдня. Возьми у меня в кошельке пару сотен. Купи Славе его вкусняшку, ему должно хватить. — Вкусняшку…? — Ну, — он щёлкнул себя по шее, — ты знаешь. Я с ним почти не говорил ведь… после случившегося. — Я тебя понял… Благородно. — Ага. Себе тоже возьми что-нибудь. — Так это ж твоя последняя пятисотка. Куда? — Дима пошёл в сторону двери. — Да бери. Я с родителями буду ж. Дадут. — При первых же проблемах к мамочке бежишь. Хах… — Ага, да, — парниша улыбнулся и сел. — Ну… — он бросил взгляд на друга, — хорошо. Спасибо. Ща, поссу и вернусь, — он быстро скрылся за дверью. Стёпа остался один. Снова погрузился в мысли. Его голова закружилась, а скулы свело от злости. Он снял кольцо, с яростью смял его и выкинул в открытое окно. Сделано это было так смело, да и в моменте и вправду показалось хорошей идеей избавиться от лишнего напоминания, что парень не поверил, что совершил это сам. В груди закололо, брови снова насупились, а парень лёг на бок. — Это пройдёт. Пройдёт… Он разблокировал телефон, чтобы написать отцу. В списке чатов был один весьма примечательный. «… Ты хорошо сделаешь!». Стало ещё грустнее. — Пройдёт.