Из окна на Лондон

Утро должно начинаться с кофе. Правило девушки, привыкшей рано вставать и бежать на работу. Последние несколько лет. Отработанный сценарий, работающий изо дня в день. И сегодня Гермиона убирает подальше свое пальто, садится за любимый столик у окна и заказывает свой капуччино с корицей. Терпеливо ждет, когда же бариста сварит ее кофе и ей его подадут. И вот, она, наконец, вдыхает аромат корицы, делает глоток. Горячая волна разливается по всему телу. Вот оно, то, ради чего можно вставать каждое утро на полчаса раньше, чем нужно. Просто чтобы пройтись быстрым шагом до своего любимого заведения и посидеть с кофе в руках, смакуя минуты свободного времени. И вот, она здесь, словно смотритель фильма, внимательно ловит каждый кадр по ту сторону. За стеклом поток машин. Люди в офисных костюмах, проносятся мимо школьники. Гермиона усмехается, когда видит чуть подскакивающую на месте девчонку с огромными бантами на голове. Та взахлеб рассказывает что-то своей маме. Компания подростков тащится за ними с меньшим энтузиазмом, то и дело локтем заряжая друг другу в ребра. Она с интересом переводит взгляд чуть дальше и задерживается. Они стоят в отдалении. В тени здания, вне толпы, вне городского шума. Девушка бросает быстрый взгляд на настенные часы. Стрелка часов намекает, что пора собираться. Но Гермиона не может позволить себе отступить от этой невинной сцены, где двое, в самом центре Лондона, среди вечно гоняющихся непонятно за чем людей, просто стоят и держатся за руки. Настроение почему-то портится. Часы пробивают семь и Гермиона внезапно вскакивает, посылая всю свою гармонию и планы на продуктивный день куда-то вдаль. Чертыхаясь на свою дурость, она мчится вдоль улицы и все же успевает забежать в автобус. Вечная гонка. За чем?

***

Уверенным шагом Гермиона движется сквозь толпу. Взгляд направлен прямо, на губах напряженная улыбка. Девушка легко пробивается через плотный поток людей. Ловит на себе пару любопытных взглядов, не удостаивая никого ответным. Гермиона знает — она красивая, привлекательная, молодая, образованная… Давно расписанные пункты в ее послужном списке говорят ей, что она не так и плоха. Но у нее все же есть один минус. Она одна. И сейчас, имея деньги, красоту и молодость, она вынуждена идти в свою квартиру, возможно открыть вино, любезно привезенное в качестве сувенира друзьями, в отличии от нее, вполне счастливых, включить приятную музыку и побыть наедине с собой. Путь самосовершенствования и самопознания, сказала бы Гермиона еще пару дней назад, два шага до алкоголизма и психотерапевта, сказала бы Джинни, и сейчас Грейнджер все больше склонялась к версии подруги. Ноги сами повели ее по аллее. Удачное место, чтобы пройтись и прийти мыслями хоть к какому-то порядку, прежде чем ей придется замариновываться в них будучи уже дома, пока утренняя сцена все не выходила из головы. Почему в чьей-то реальности так легко представить подобную сцену как само-собой разумеющееся? Просто парень и девушка. Они любят, обнимаются, целуются. Это их реальность. Но не ее. И Гермиона все больше задавалась вопросом, а что же не так с ней? Представить себя в ситуации, на месте любой другой девушки казалось настолько сюрреалистичным, что у нее появлялись еще большие вопросы, а бокал вина был лишь приятным сопровождением в ее блужданиях. Она не верит, что может быть счастливой, или она просто боится, что будет несчастлива с кем-то? Гермиона хмурилась, облизывала губы, вспоминала, что они обветрятся, переставала и вновь по кругу, пока механизм не рухнул из-за внезапно занывшей ногой. Пожалуй, не стоило ей сегодня надевать каблуки. Пусть они были не высокие, но идти ей еще было прилично. Девушка умостилась на ближайшей скамейке и поспешила проверить ногу. Вздох облегчения раздался, когда она поняла, что обошлось без мозолей. И подняла глаза, чтобы встретить взгляд в ответ. Спустя пару секунд переглядываний, довольно симпатичный молодой человек, что нехотя признала девушка, все же прервал молчание, продолжая смотреть ей прямо в глаза. — Я вас здесь раньше не видел, — так самозабвенно высматривать мозоли на ногах, и не заметить в полутора метрах от себя человека, могла ли Гермиона приписать это к своим талантам? — Чтож, должна заметить, я вас тоже, — пришлось отбросить неловкость и идти в бой. — Значит, самое время познакомиться, Том, — новый знакомый демонстрировал удивительную самоуверенность. Протянутая рука на долю минуты повисла в воздухе и, Гермиона, чуть подумав, все же ее пожала. — Гермиона, — решив, что раз уж ей решили не представляться полным именем, то она последует примеру. Мало ли, знаменитость, маньяк там известный, а она и не знает. — У вас очень красивое имя, вам подходит, — посмотрела бы она на него, посмей он сказать что-то другое, но легкий комплимент, в дополнение к обонятельной улыбке, оказался очень даже приятен. — Благодарю, — она поспешила подняться. Время было предзакатное и, каким бы приятным не было ее новое общество, нужно было прощаться. Плевать на обаяние, а там было от чего таять, жизнь ей пока была милее. — Мы еще увидимся? — бархатистый голос, прямо как у хорошего диктора на радио, не стал неожиданностью. Темно карие глаза блеснули интересом, и девушка поспешила перевести взгляд на свое платье, поправить легкую ткань. — Возможно, — уклончиво ответила Гермиона, как знать, может они и вправду где-нибудь встретятся, но намеренно искать встречу она точно не собиралась, слишком уж подозрительно засосало под ложечкой. Плохой знак. — А если я вас удивлю? — как самонадеянно, подумалось ей, но интерес уже зажегся. — Попробуйте, — уловив в ее голосе легкий вызов, озорная зелень в глазах ее визави стала ярче. — Начнем с того, что нас с вами кое-что связывает, ведь ничто не сплочает людей, как общая проблема, вы так не думаете? — Том привстал. — Разве это не знак для еще одной встречи? Гермиона с непониманием уставилась на своего нового знакомого. Она признавала, что в ее жизни было множество проблем, которые следовало решить, и возможно, в некоторых вопросах Том мог бы вполне ей помочь... Но делить с ним бокал, спустя пару минут знакомства явно было рановато. Жалко было. Вино. — Боюсь, я вас не совсем понимаю… — глаза до этого устремленные на собеседника, зацепились за другую немаловажную деталь, внезапная вспышка озарения ей не понравилась. — Черт, — сквозь зубы чертыхнулась девушка, пока Том, с любопытством ловил ее эмоции, продолжая очаровательно ей улыбаться. Гермионе все же пришлось признать, что скамейка, доселе имевшая идеально белый оттенок, местами потеряла свой былой лоск. На аккуратных досках старой краской прослеживался ее силуэт, неровным цветом оголяя уже потрескавшиеся слои дерева. Гермиона скосила взгляд, чуть в отдалении была точно такая же картина. Чтож, свой лоск сегодня потеряла не только скамейка. — Да, вы правы, мы обязательно еще встретимся, расскажете мне в каком салоне вам удалось отвести эту красоту, — взмахнула рукой Гермиона, крутанулась на каблуках и не дожидаясь ответа, помчала вниз по дорожке. Мысль хорошенько выпить определенно была неплохой Растегнутое пальто, вторя ее настроению, недовольно развевалось на ветру, украшенное белыми кляксами. Не о такой белой полосе в жизни она мечтала. Точно нет. Ну спасибо, Том. Почему-то мысль благодарить уличных работников казалась мелочной, и не достойной упоминания, зато Том явно сумел навлечь на себя весь ее гнев. Молчаливо ожидавший, когда же девушка дойдет до не самого приятного вывода, молодой человек усмехнулся, забавляясь столь стремительно сменяющимся эмоциям на лице девушки. После также молча проследил за стремительно удаляющейся жертвой его маленького представления. Девушка ступала, со всей мощью недовольного несправедливостью этого мира человека, постукивая каблуками по асфальтным плитам, грозясь вот-вот разломить их на части. Том еще долго всматривался в ее силуэт, пока она не исчезла в тени деревьев, и его лицо разгладилось до безэмоциональной маски. Раздался щелчок пальцев, и уже успевшее попрощаться со своими лучшими годами жизни, его пальто вновь приобрело первозданный вид. Спокойные шаги разрезали воздух, плавной поступью разбавляя движения его недавней собеседницы. Чуткий слух уловил писк, раздавшийся совсем близко. Том остановился, прислушиваясь к окружающему миру, затем опустился на корточки, протягивая руку в заросли травы. С губ слетел тихий шепот. Спустя мгновение его лицо украсила довольная улыбка, а ладонь сжалась в аккуратный кулак, удерживая в себе небольшую ношу. Серая гладкая шерстка щекотала кожу, пока мышь зачарованно заглядывала Тому прямо в глаза. — Какой же ты глупый маленький мышонок, — другая рука любовно прошлась по шерстке, и Том подарил ему очаровательную улыбку. — Жаль, что ты попалась мне. Еще теплое тельце безвольно повисло в его руке, и тишину вновь прорезал шепот на грани шипения. Два искристых глаза показались в густой траве, с интересом следя за его действиями. Еще недавно бившееся в жизни тельце полетело вниз. Миг. Пасти широко открылись и вновь захлопнулись, принимая в себя подношение. Небольшая змея с трепетом обвилась вокруг ноги своего "хозяина", и вновь исчезла в зарослях травы. Тихое посвистывание было единственным звуком, в утонувшем в ночной тишине лесе. Легкое постукивание туфель о тротуарную плитку и нежная фраза нараспев. —Гермиона Грейнджер, я иду, — мышонок хочет любви, мышонок ее получит.