Словно мотылек на пламя

Сначала ты вовсе не придавала этому значения. Лёгкие прикосновения к талии, случайные касания руки, короткие взгляды, сопровождавшиеся мягкими улыбками, тихий смех — всё казалось естественным, почти незаметным. Друзья Минхо всегда относились к тебе тепло, принимали легко и без напряжения, шутили, поддразнивали, но в их внимании не было ничего, что могло бы насторожить. И всё же среди них ты особенно привязалась к Феликсу. Всё началось невинно, почти случайно, но со временем превратилось в нечто более тянущее, почти опасное — в привычку, от которой было не так просто отказаться. В нём было что-то притягательное, неуловимое, и, как бы ты ни старалась подавить это странное стремление к его вниманию, к его теплу, у тебя не получалось. Даже сейчас, стоя рядом с ним на кухне и помогая с выпечкой, ты ловила себя на том, что у тебя слегка кружилась голова от одного только его присутствия. — Кто-то сегодня в отличном настроении, — заметил он с улыбкой, прижимая миску к боку и энергично размешивая тесто для брауни. Ты прикусила губу, попытавшись сдержать глупую улыбку, но она всё равно расползлась по лицу, и Феликс, заметив это, засмеялся — искренне, легко, словно ему это действительно нравилось. — Просто сегодня хочется помочь, — ответила ты, аккуратно зачерпывая тесто и скатывая его в ровные шарики для печенья. Пока он возился с насыщенным шоколадным тестом, ты выбрала классическое сахарное — мягкое, податливое, послушно ложившееся в ладони. — Попробуй, — он сделал ещё пару быстрых движений ложкой и протянул её тебе. Густое тесто тянулось, обволакивая дерево, и ты, не задумываясь, сняла немного и отправила в рот. Медленно перекатывала сладкую массу на языке, будто действительно оценивала вкус, затем с наигранной серьёзностью постучала пальцами по подбородку. — Ммм… очень достойно. Нежная текстура, насыщенный вкус… и шоколадная крошка — приятный акцент. Девять с половиной из десяти. Он приподнял бровь, поставил миску на стол и, не отводя от тебя взгляда, лениво слизал каплю шоколада со своего запястья. — А куда делись еще полбалла? Ты лишь пожала плечами, не скрывая озорной улыбки. — Чтобы ты не стал слишком идеальным. Феликс фыркнул, легко толкнул тебя локтем и, закатив глаза, обошёл сзади, дотянувшись до алюминиевой формы, лежащей рядом с тобой. При этом он почти навалился на тебя, на мгновение сократив расстояние до опасного минимума. — Ой, прости, ты мне мешаешь, — нарочито жалобно сказал он и чуть сильнее задел тебя плечом. — Извини, извини… у тебя просто слишком большая голова, вот и не пройти! Ты засмеялась и легонько хлопнула его по руке, пока он отступил, сделав вид, что обиделся. Но уже через секунду его лицо снова смягчилось, и он начал смазывать форму. — Такая милая… От его слов у тебя что-то неприятно сжалось внутри — и одновременно захотелось либо спрятаться, либо, наоборот, стукнуть его чем-нибудь по голове, лишь бы он перестал говорить. Ты отвернулась, сосредоточившись на печенье, и аккуратно выложила первую партию. На кухне воцарилась тёплая, уютная тишина — та самая, в которой не нужно было ничего говорить, потому что всё и так было понятно. Ты украдкой посмотрела на него, и он, будто почувствовав взгляд, тут же улыбнулся, тихо мыкнув в ответ на твоё немое внимание. — Сначала брауни поставить? — спросила ты. Он сосредоточенно соскребал тесто со стенок миски, чуть выпятив губы. — Печенье быстрее готовится. Ты кивнула, тихо согласившись, и подошла к духовке. Поставив противень внутрь, выставила таймер и вернулась к нему. Феликс тем временем несколько раз постучал формой о стол, выбив из теста воздух. Ты остановилась рядом, подперев подбородок рукой, и просто наблюдала за ним, не пытаясь скрыть взгляд. Он закончил, поставил форму в сторону и, не оборачиваясь, сказал с лёгкой улыбкой в голосе: — У тебя глаза сияют… ты что, так сильно меня любишь? Ты лишь пожала плечами, постаравшись выглядеть беззаботно: — Можно я миску оближу? Он усмехнулся. — Это право Хана. Но ложку — можешь. Он протянул её, но, когда ты уже собиралась забрать, вдруг отдёрнул, недовольно цокнув. Ты жалобно потянула звук протеста — и в тот же момент Феликс ловко провёл ложкой по твоим губам, размазав шоколад, даже задев щёку. Он тут же согнулся от смеха, и его плечи дрожали, пока ты стояла, ошеломлённая. — Это вообще не смешно! Ты быстро провела пальцем по миске, набрав шоколад, и, не дав ему опомниться, оставила тёмную полосу на его щеке. Теперь уже ты смеялась — искренне, не сдерживаясь, потому что его выражение лица стоило того. — Ну всё, ты сама напросилась! Ты тут же сорвалась с места, обежав кухонный остров, и срывающийся смех превратился в почти детский визг. Он бросился за тобой, размахивая ложкой, и капли шоколада разлетались по полу. Вы смеялись оба, не в силах остановиться. — Иди сюда! Он наконец догнал тебя, прижал к себе одной рукой, удерживая, и начал мстительно размазывать шоколад по твоему лицу, пока ты извивалась и протестовала сквозь смех. Именно в этот момент в дверях появился Крис. Он замер, наблюдая за этой сценой: Феликс держал тебя, ты пыталась вырваться, смеялась до слёз, а кухня вокруг уже слегка напоминала поле боя. — Что здесь происходит? — спросил он, сдерживая улыбку. Вы оба обернулись, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы ты вырвала руку. Быстро провела пальцами по щеке и, не теряя времени, оставила шоколадный след уже на его челюсти. Ты тут же подняла руки в притворной капитуляции и указала на Феликса: — Это он начал! — Она врёт! — возмутился он, сделав невинное лицо. — Она хотела облизать миску Хана. — Предатель, — засмеялась ты. Он ответил тебе детским жестом, высунув язык, и отпустил. Крис покачал головой, проходя к холодильнику за водой, и, оглянувшись на устроенный вами беспорядок, лишь молча указал на него, словно напоминая, что кто-то потом всё это будет убирать. — Неважно, кто начал — просто уберитесь, ладно? Крис сначала попытался сохранить серьёзное выражение лица, глядя на вас с Феликсом, стоящих рядом с перемазанными шоколадом лицами, но выдержки ему хватило ненадолго — губы предательски дрогнули, и он всё-таки рассмеялся. — Ребята… ну вы даёте! — он покачал головой, и в его глазах появилась тёплая, почти ласковая улыбка, от которой на щеках проступили ямочки. — Идите сначала умываться! Он ушёл, но его смех ещё некоторое время звучал в коридоре, заставляя тебя невольно улыбнуться. Феликс протянул тебе салфетку, между делом вытирая лицо. — Я за печеньем присмотрю, а ты иди приведи себя в порядок. Ты кивнула и направилась в ванную, пройдя через неожиданно тихую гостиную. Крис уже устроился в кресле, наблюдая за напряжённым поединком Сынмина и Чонина в Tekken, и их сосредоточенные лица на мгновение отвлекли тебя от собственных мыслей. Ты быстро проскользнула в ванную и, взглянув в зеркало, не удержалась от тихого фырканья — вид у тебя и правда оставлял желать лучшего. Открыв кран, ты аккуратно стёрла влажной салфеткой излишки шоколада, а затем подставила руки под тёплую воду, смыв остатки. Мысленно ты отметила, что вечером стоило как следует позаботиться о коже, но пока было достаточно просто очистить лицо. Ты уделила больше внимания щекам и подбородку, чувствуя, как кожа постепенно приходила в себя, и, закончив, закрыла воду. И только тогда ты поняла, что рядом не было полотенца. С закрытыми глазами ты на мгновение замерла, тяжело выдохнув, и осторожно нащупала край раковины, собираясь дойти до шкафчика. В этот момент за спиной раздался тихий шорох — почти незаметный, но достаточный, чтобы по коже пробежали мурашки. Ты замерла. Послышалось, как открылась дверца, затем закрылась, и почти сразу — резкое движение ткани. Полотенце с лёгким хлопком оказалось перед тобой, заставив вздрогнуть. — Бывало и хуже. Ты сразу узнала этот голос. Минхо подошёл ближе и, не сказав больше ни слова, мягко прижал полотенце к твоему лицу, прежде чем провести им по глазам, позволяя тебе открыть их. — Спасибо… — тихо пробормотала ты, принимая полотенце и осторожно промакивая лицо. Он стоял напротив, и, как обычно, его выражение было трудно прочитать. Ты не понимала, сердился ли он, просто наблюдал или о чём-то думал. В этом молчании было что-то давящее. Минхо тяжело вздохнул. Ты невольно опустила взгляд, прижав полотенце к подбородку. — Тебе нравится проводить время с Феликсом? Вот оно. Ты подняла глаза. — Тебе нравится? — продолжил он, и в голосе появилась тонкая, почти неуловимая острота. — Играть с ним, вести себя мило, глупо… Может, мне тоже попробовать? Ты фыркнула — слишком резко, слишком искренне, чтобы это можно было скрыть. Он тут же напрягся. Его взгляд стал острее, он посмотрел на тебя сверху вниз, и в этом взгляде появилось что-то чужое. — Почему бы и нет?.. — его голос изменился, стал холоднее. — Ты не умеешь так себя вести, — тихо ответила ты, покачав головой. — Это… просто не ты. Это будет странно. — Правда? — он нарочито широко раскрыл глаза, слегка наклонив голову, и вдруг потянул на себя полотенце, которое ты всё ещё держала. Ты невольно сделала шаг вперёд. — Тогда, может, тебе стоит встречаться с ним, раз тебе это так нравится? Ты закатила глаза, но Минхо не дал тебе отвернуться — его пальцы легли на твой подбородок, заставляя поднять взгляд. — Тебе не нравится, когда я говорю тебе такое, да? — его голос стал тише, но от этого только напряжённее. — А это всего лишь слова… Как ты думаешь, что я чувствую, когда вижу, как ты ведёшь себя с ним? Его пальцы сжались сильнее, сдавливая щёки, и губы невольно сжались. — Мин… — ты едва успела произнести его имя. Он сжал сильнее — на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы сердце пропустило удар. И так же резко отпустил, отстранившись, словно ничего не произошло. — Делай что хочешь, — произнёс он уже почти равнодушно. — Играй с ним, сколько угодно. Это нормально… наверное, естественно — иногда хотеть нежности. Он чуть приподнял подбородок, будто обдумывая собственные слова, затем снова посмотрел на тебя. — Но ты встречаешься со мной. Так что я бы хотел, чтобы ты вела себя соответствующе, — пауза. — Я буду у себя. Когда закончишь играть — и будешь готова извиниться. Ты хотела что-то сказать, но язык будто стал тяжёлым, неповоротливым. Минхо посмотрел на тебя ещё мгновение — долго, слишком долго, словно давая своим словам осесть. Этот взгляд звучал почти как предупреждение. Лучше послушай. Он развернулся и вышел, тихо напевая что-то под нос, будто ничего не произошло. А у тебя внутри осталось неприятное, тянущее чувство. Ты прикусила губу, бросила полотенце в корзину и вышла следом. Когда ты вернулась на кухню, в груди всё ещё сжималось. Феликс сидел у островка, уткнувшись в телефон, а перед ним остывала первая партия печенья. Услышав шаги, он поднял голову и сразу улыбнулся — мягко, как всегда. — Отлично справилась, — протянул он, убирая лопатку в сторону и кивая на противень. — Я вытащил их пораньше, но края чуть поджарились… думаю, всё нормально. Хочешь попробовать первой? Тебе показалось, что желудок сжался ещё сильнее, и мысль о еде не вызвала никакого энтузиазма, но ты не хотела его тревожить. Ты улыбнулась — стараясь, чтобы твоя улыбка выглядела естественно — и подошла ближе, сделав вид, что внимательно выбираешь. Постучала пальцем по подбородку, наклонила голову то в одну сторону, то в другую, а затем указала на самое маленькое печенье. — Этого хватит. Феликс улыбнулся, и от этого у тебя внутри поднялась тёплая волна — почти нежность. Но она тут же столкнулась с тяжёлым, тревожным чувством, которое не дало ей разрастись. Ты ведь не имела в виду ничего плохого. Это была просто дружба. Но то, как это прозвучало из уст Минхо… Ты невольно поморщилась про себя. — Ну как? Не слишком хрустящее? Ты моргнула, возвращаясь в реальность, и только сейчас поняла, что уже держала печенье в руке — и даже успела откусить. Оно было тёплым, мягким, сладким, почти таяло во рту. Ты кивнула, тихо мыкнув в знак одобрения, доела кусочек и машинально облизала палец. — Я же говорила, у меня отлично получится. Давай, возьми одно, побалуй себя. Он фыркнул и взял одно из больших печений, не скрывая довольства. Ты почувствовала, как улыбка на губах чуть померкла, и незаметно перемялась с ноги на ногу. Минхо ждал. И чем дольше ты задерживалась здесь, тем хуже это могло закончиться. Феликс тем временем довольно зажмурился, пробуя печенье, его взгляд стал ярче, и он одобрительно кивнул, полностью поглощённый вкусом — и совсем не замечая, что внутри тебя сейчас происходило. — Просто ты выбрала хороший рецепт, — усмехнулся он, поднимая на тебя взгляд. Но улыбка тут же замерла на его губах, когда он заметил, как изменилось твоё выражение лица. Твои губы невольно сжались, пальцы начали беспокойно двигаться, и в этом маленьком жесте оказалось слишком много того, что невозможно было скрыть. Таймер на духовке пронзительно зазвенел, вырывая вас из этого неловкого мгновения. Феликс поднялся, натянул варежки, но перед тем, как открыть духовку, бросил на тебя короткий взгляд через плечо, будто колебался. Он тихо прочистил горло. Ты не была уверена, собирался ли он что-то сказать, но всё равно опередила его, не дав этой паузе разрастись. — Слушай… можешь закончить без меня? Мне нужно кое-что сделать. Феликс кивнул, аккуратно поставил противень, но его взгляд задержался на тебе чуть дольше, чем обычно, словно он искал что-то в твоём лице. — Ты в порядке? Его голос был мягким, почти осторожным — не настаивающим, но открытым, как приглашение сказать правду. И от этого в груди снова поднялось тёплое, болезненное чувство. Ты кивнула, чуть опустив взгляд. — Всё нормально, — тихо ответила ты, небрежно проведя рукой в воздухе, будто отмахиваясь от чего-то незначительного. — Просто нужно кое-что уладить. Он на секунду задумался, явно не до конца убеждённый, но в итоге лишь кивнул и вернулся к выпечке. На его губах снова появилась та самая мягкая улыбка, словно он сознательно не хотел давить. — Я скажу, когда брауни будут готовы, — добавил он чуть бодрее. — Хан уверяет, что они лечат душу. Феликс широко улыбнулся, прищурив глаза, сморщил нос — и это выражение почему-то почти болезненно тронуло тебя. Через мгновение его лицо снова стало серьёзнее. Он внимательно посмотрел на тебя. — Расслабь брови… иначе морщины появятся. Всё будет хорошо. Ты показала ему два больших пальца вверх и тихо усмехнулась — не потому, что это действительно было смешно, а потому, что внутри вдруг стало слишком тяжело. Он был такой добрый. И от этого хотелось расплакаться ещё сильнее. Но сейчас перед тобой была совсем другая проблема. Ты медленно пошла по коридору к комнате Минхо, и с каждым шагом напряжение только усиливалось. Лёгкая дрожь прошла по телу, волосы на затылке поднялись, и тебе показалось, что ты слишком быстро оказалась у двери. Ты замерла в коридоре, опустив взгляд на свои руки, нервно перебирая пальцы. Сделала глубокий вдох, дав себе ещё несколько секунд, чтобы собраться, и только потом зашла внутрь. Минхо лежал на кровати. Комната была полутёмной, и свет от телефона освещал его лицо, делая черты резче. Он не смотрел на тебя, не двигался — словно тебя здесь вовсе не было. Ты невольно задержала взгляд на нём, отмечая, как расслабленно он выглядел, и это странно выбило тебя из равновесия. Ты подошла ближе. Остановилась у кровати, скрестив руки на груди, и именно этот жест, кажется, привлёк его внимание. Он поднял взгляд. В его глазах сразу читалось недовольство. Он медленно окинул тебя взглядом с ног до головы, а затем снова посмотрел прямо в глаза. Бровь чуть приподнялась. Он тяжело вздохнул и сел, слегка наклонив голову в сторону. Сделал вдох, будто собирался что-то сказать, но замер, прищурившись, и начал постукивать пальцами по матрасу. Ты сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось. Что теперь было не так? — Сначала мне пришлось напомнить тебе, что ты моя девушка… — медленно произнёс он, словно размышляя вслух. — А теперь, похоже, мне нужно напомнить тебе, зачем ты здесь. Сердце начало биться быстрее, кожа неприятно заколола, а язык словно прилип к нёбу. Его тон звучал как риторический вопрос, но в нём явно было ожидание ответа. Ты отступила на шаг, прикусив губу. Он снова осмотрел тебя, на этот раз медленнее. — Ты совсем не выглядишь извиняющейся… руки опусти. Ты почти сразу подчинилась, даже не успев осознать движение. Его бровь едва заметно дёрнулась, уголок губ чуть изогнулся — настолько слабо, что можно было бы решить, будто тебе показалось. Но ты знала его достаточно хорошо, чтобы заметить. — Вниз. Ты осторожно опустилась на пол, устроившись на пятках и сложив руки на коленях. Минхо наклонил голову, тихо мыкнув, словно оценивая. — Ты так хорошо себя ведёшь, когда мы вдвоём… — его голос стал почти ленивым. — Может, потому что думала, что тебе не хватает внимания? — он устроился удобнее, расставил ноги, опёрся локтями о колени и сцепил пальцы, глядя на тебя сверху вниз. — Ты заслуживаешь моего внимания? Отвечай. Ты вдохнула, дыхание сбилось, и ты чуть придвинулась ближе. — Нет… я не… — слова вышли тихо, неуверенно. Ты машинально облизала губы. Конечно, тебе хотелось этого внимания — тепла, заботы, лёгкости, которой так много было в Феликсе. Это было естественно… разве нет? Но сейчас было важно не это. Сейчас было важно, что думал Минхо. Феликс был как светлый, тёплый день, лёгкий и беззаботный. Минхо был как тишина ночи, холодная, глубокая, затягивающая. И ты вдруг остро поняла, что стояла между этими двумя ощущениями. — Верно, — тихо сказал Минхо. — Но сейчас ты привлекла его… и совсем не тем, чем стоило бы. Он откинулся назад, опершись на руку, склонил голову, прижав щёку к плечу. Его ладонь медленно скользнула по внутренней стороне бедра, разглаживая ткань. — Я не из тех, кто ревнует, — продолжил он почти спокойно. — Но любой бы расстроился, увидев, как его девушка ведёт себя так с кем-то другим. Ты кивнула, слегка подавшись вперёд, чтобы лучше видеть его лицо. Он смотрел на тебя из-под полуприкрытых век, словно оценивая. Затем вдруг резко выпрямился — ты вздрогнула — и его пальцы снова оказались на твоём подбородке, притянув ближе. — Бедная девочка… — тихо произнёс он, проводя большим пальцем по твоей челюсти. — Ты умеешь слушаться, когда хочешь… и всё равно умудряешься задеть мои чувства, — Минхо наклонился чуть ближе. — Ты ведь понимаешь это? Ты кивнула, почти не думая, прижавшись щекой к его ладони. — Значит… я имею право расстраиваться? Слёзы подступили к глазам, и ты едва сдержала их. Конечно, имел. Но его голос был слишком спокойным. Слишком мягким. Словно он уже решил что-то за тебя. Минхо медленно вдохнул, его взгляд скользнул по твоему лицу — по глазам, губам, снова вернулся к глазам, будто он пытался прочитать тебя полностью. Затем он откинулся назад. Ты почти неосознанно наклонила голову так, чтобы его большой палец коснулся твоих губ. Ты поцеловала его. Сначала осторожно — кончик пальца, затем основание ладони, запястье. Он не остановил тебя. И ты продолжила, обхватив его руку обеими ладонями и мягко прижавшись к ней, словно пыталась через это прикосновение сказать то, что не получалось выразить словами. Его зрачки на мгновение сузились, затем снова расширились, пока он о чём-то думал. Когда он оставался неподвижным, его почти невозможно было прочитать — лицо оставалось таким же спокойным, привычным, и ты не могла понять, к лучшему всё шло или наоборот. Ты медленно сократила расстояние между вами, позволив его руке скользнуть к твоей шее, и, опустившись ниже, прижалась щекой к его колену. Минхо тихо напевал себе под нос, его пальцы двигались по затылку — сначала мягко, почти лениво, а затем всё настойчивее, глубже, усиливая давление, словно проверяя, как ты отзовёшься на это. — Вот так… моя хорошая девочка… — его голос звучал низко и почти ласково. — Ты готова извиниться? В животе разлилось тёплое, вязкое чувство — смесь привязанности и смутного возбуждения. Ты знала: то, что связывало тебя с Минхо, было редким, почти невозможным. Эти отношения казались слишком идеальными, чтобы существовать где-то ещё. Ты осыпала его бёдра поцелуями, прижалась к ним лицом и пробормотала в ткань его штанов: — Прости меня. Минхо лишь наблюдал за тобой, его равнодушный взгляд не менялся, пока ты извивалась и умоляла его. Ты ничего не могла с собой поделать: тебя тянуло к нему, ты искала его везде, каким бы суровым он ни казался. Твои руки скользили по его ногам, от икр к бёдрам, ты нежно массировала и поглаживала выступ тазовой кости. В конце концов ты поняла, что так будет всегда: ты будешь хотеть только его и всегда будешь возвращаться к нему — какое извращённое влечение! Ты продолжала свои нежные ласки, прижимаясь губами к его твердеющему члену. Его голова лениво склонилась набок, заставив тебя замереть и почти нерешительно поднять на него взгляд. Он погладил тебя по макушке, осторожно провел пальцами по волосам, а затем сжал их в кулак и притянул твое лицо к своей промежности. Ты терлась о него щекой, проводила губами и целовала, куда могла дотянуться. Твоё лоно заныло от желания, ты тяжело дышала, щеки горели, и ты начала задыхаться. От него так приятно пахло. — Ты ненасытнее, чем кажешься. Давай, не стесняйся, — ты сглотнула, и твое тело задрожало. Тебе вдруг стало слишком жарко, на языке скопилась слюна, и ты почувствовала, как она стекает в рот. Ты уткнулась носом в его пах, вдыхая этот мужественный, интимный запах. Это было вульгарно, но ты ничего не могла с собой поделать. От него все еще пахло мылом после утреннего душа, на его одежде остался едва уловимый запах стирального порошка. Если бы ты могла собрать этот запах в бутылку, ты бы так и сделала, чтобы твой любимый аромат всегда был с тобой. Ты прижалась к нему еще теснее, не помогая себе руками, и позволила его члену скользить по твоему лицу, пока ты не добралась до того места, куда хотела. Ты смотрела на него сквозь прикрытые веки, и с каждым вдохом по твоему телу пробегала легкая дрожь, как у отчаявшейся сучки в течке. Ты прижалась носом к нижней части его члена, к теплым яичкам, а затем провела языком по его штанам. Минхо слегка шевельнул бедрами, стиснул зубы и провел руками по бедрам, а затем обхватил твою голову сзади, переплетя пальцы в том месте, где они соприкасались. Он притянул тебя к себе, прижался членом к твоей щеке и подался бедрами к краю кровати. — Может, мне трахнуть тебя в горло? Хм? Эти губы, которые так мило улыбались кому-то другому… Я их испорчу, — ты сдавленно всхлипнула, в предвкушении приоткрыла рот и высунула язык. Слюна, скопившаяся под языком, скатилась по нему и потекла по подбородку. Минхо собрал ее указательным пальцем и тут же засунул его тебе в рот, надавив на язык и проведя пальцем по задней стенке горла. Он тихо фыркнул, рассмеявшись над тем, как быстро ты обхватила его палец губами и начала посасывать, двигая им взад-вперед. — Ты ведешь себя лучше, когда я обращаюсь с тобой как со шлюхой, — сказал он, добавляя второй палец в твой истекающий слюной ротик. Ты вздрогнула, наслаждаясь слегка солоноватым вкусом его кожи. — Как же это неправильно… Наверное, это все, на что ты способна, — третий палец массировал и поглаживал твои губы в такт остальным, словно это была твоя вагина. Твой язык извивался и скользил по пальцам, заполнявшим твой рот, и ты слегка втянула щеки. Свободной рукой Минхо взял тебя за челюсть и заставил раздвинуть губы, а затем с довольным видом медленно вытащил из тебя влажные пальцы. Его пальцы размазали смазку по подбородку. Его рука скользнула вниз, к твоему горлу, нежно лаская его. Ты высунула язык и широко раскрыла рот, приподнявшись на коленях, чтобы слегка расслабить бедра. Другая его рука ненадолго исчезла в штанах, высвободив член, и он, не теряя времени, прижался головкой к твоему ожидающему языку. Тебе не нужно было ничего говорить, твои руки сами нашли его бедра, и его член исчез у тебя во рту. — Такая хорошая шлюшка для меня… — промурлыкал он, массируя твою щеку, пока ты просто позволяла его члену лежать у тебя во рту. Он приспустил резинку штанов, чтобы она не мешала, и положил одну руку тебе на затылок, а другой уперся в пол. Ты начала медленно двигать головой, плотно обхватив его губами, чтобы он почувствовал, как ты его посасываешь. Ты смотрела на него снизу вверх и постанывала от дискомфорта и отчаяния, которые испытывала между ног. Он провел ногтями по твоей голове, слегка подталкивая тебя каждый раз, когда ты опускалась ниже. Его член был тяжелым и теплым на твоем языке, и это было своего рода утешением, в таком положении ты могла бы просидеть несколько часов, если бы он позволил. Ты прикрыла глаза, наслаждаясь его вкусом и запахом, заглатывая его член и чувствуя, как предэякулят стекает по твоему горлу. Это было доказательством того, что ты стараешься ради него, и внутри тебя словно что-то щелкнуло. Ты действительно думала, что будешь сдерживаться, ведь это должно было стать извинением, но Минхо был прав — ты оказалась ненасытной. Переместившись, ты просунула руки под его бедра и обхватила их, чтобы лучше держаться. Ты приподнялась на коленях, балансируя на носках, и ускорила темп. Его ноги слегка дрогнули, дыхание участилось, когда вторая рука скользнула по твоим волосам и сжала их на затылке. Он раздвинул ноги еще шире и медленно, глубоко вдохнул, втягивая воздух сквозь зубы. Его бедра слегка приподнялись, Минхо издал низкий стон и надавил на голову, не давая подняться. Ты шире раскрыла рот и позволила ему опустить тебя до самого основания, уткнувшись носом в его лобок. Глаза щипало от слез, слюна свободно текла изо рта, и ты никак не могла ее вытереть. Он крепче сжал твои волосы, используя их как рычаг, чтобы заставить тебя делать то, что он хочет. Дыхание Минхо стало еще тяжелее, от его прерывистых стонов у тебя закружилась голова. Он поднимал и опускал твою голову с такой скоростью, с какой ты сама не смогла бы двигаться, и беззастенчиво трахал в горло. Ты впилась ногтями в его бедра, закатила глаза и свела ноги вместе, чтобы надавить на набухший клитор. Твой стон больше походил на бульканье, он вибрировал на чувствительной головке и заставил его стонать. — Блядь, — прошипел он, снова опуская тебя до самого основания и удерживая в таком положении. Ты почувствовала, как его член пульсирует у тебя в горле, и без того тесное пространство стало еще уже, когда ты подавилась. Он подождал еще секунду, а потом рывком поднял тебя, и ты, хватая ртом воздух, отпрянула от его члена. Ты закашлялась, потеряла равновесие и опустилась на колени, тяжело дыша. Он отпустил твои волосы и слегка подтолкнул тебя в плечо, давая понять, что нужно отодвинуться. Ты уже знала, чего он хочет, и вытерла влагу с подбородка, отодвигаясь, чтобы освободить для него место. Ты приняла более удобное положение, раздвинув ноги чуть шире, чем на ширину плеч, чтобы оказаться на одном уровне с его бедрами. Он встал, и ты подняла голову как раз вовремя, чтобы он провел членом по твоим губам. Покрытый твоей слюной и большим количеством предэякулята, он намеренно провел членом по твоей щеке, по носу и по другой щеке, оставляя липкий след. — Покажи мне свои прелестные сиськи, — сказал он хриплым и низким голосом. Ты не сводила с него глаз, а твой топ был достаточно эластичным, чтобы можно было легко стянуть ворот, обнажив грудь. Он ткнулся головкой члена в твои губы, безмолвно побуждая тебя раскрыться и снова принять его. Он схватил тебя за волосы обеими руками и грубо вошел в рот, как только ты приоткрыла его. Ты ждала этого, но все равно поморщилась от удара в заднюю стенку горла. Ты легонько погладила его бедра, а потом обхватила его руками за талию. Он решил не сбавлять темп и трахал тебя все сильнее, Минхо смотрел на тебя с садистским возбуждением, его член пульсировал в такт твоим сдавленным стонам. Перед глазами у тебя все плыло от напряжения, а с каждым толчком становилось все труднее игнорировать жжение. Ты ощущала странное сочетание жара и холода: лицо пылало, а подбородок холодел от стекающей слюны и соплей. Минхо не из тех, кто устраивает беспорядок, но это лишь доказывало, что он действительно в какой-то степени на тебя злится. Осознание этого лишь усиливало желание сделать ему приятное. Ты моргала, чтобы прогнать слезы, и сглатывала, пытаясь унять жжение, но в то же время чувствовала, как твое сердце переполняется любовью к нему. Ты провела руками по его ягодицам, погладила заднюю поверхность его бедер, ощущая напряженные мышцы, когда он вошел в тебя до упора и замер. Ты снова задрожала, впилась пальцами в его кожу и стала дышать короткими вдохами через нос. Мышцы его челюсти напряглись, из груди вырвался низкий стон, а тело слегка задрожало. Он был близок к оргазму, сдерживался, чтобы продлить удовольствие и заставить тебя ждать того, что ты всегда с жадностью поглощала. Ты отстранилась первой, не почувствовав сопротивления с его стороны. Когда ты отдышалась, Минхо отступил и снова сел на край кровати. Его красивый член выглядел болезненно напряженным, он подрагивал и время от времени подергивался, из головки сочилась смазка. Несмотря на неприятные ощущения в горле, тебе хотелось снова взять его в рот, высосать до последней капли и разделить с ним его семя. От этих фантазий по твоему телу пробежала приятная дрожь. Ты наблюдала за тем, как он лениво поглаживает себя, пытаясь выровнять дыхание. Он пошевелил бедрами, немного отодвинулся на кровати и склонил голову набок. Ты заметила, как он сжал основание члена, а другой рукой обхватил и помассировал яички. — Раздевайся, — от этой команды у тебя внутри все сжалось и затрепетало, в глубине живота запульсировала потребность. Ты начала с топа и почти слишком быстро стянула его через голову. Ткань задела затвердевшие соски, и ты вздрогнула и поежилась, бросив топ на пол рядом с собой. Ты так же быстро сняла штаны, сделала шаг в сторону кровати и осталась в одних трусиках. Ты робко посмотрела на Минхо, просунула пальцы под тонкую ткань и стянула ее с бедер. На ластовице скопилась блестящая смазка, липкая ниточка все еще тянулась от трусов, но оборвалась у колен и застыла на ноге. Все твое тело покалывало, ты отошла в сторону, и трусики ненадолго повисли на лодыжке, прежде чем упасть на пол. Ты едва дышала и ждала, что Минхо скажет дальше. Он внимательно разглядывал тебя, поглаживая головку большим пальцем и напевая что-то себе под нос. Ты кивнула и почти машинально сократила разделявшее вас расстояние. Его руки обхватили твою талию, и ты, вздохнув с облегчением от его прикосновений, забралась к нему на колени. Он скользнул руками по твоим бедрам и сжал ягодицы, а затем провел пальцами по твоим бедрам и помассировал их. Ты запустила пальцы в его волосы, и Минхо повернул к тебе голову. Ты не удержалась и обхватила его лицо ладонями, поглаживая скулы большими пальцами. Он был таким красивым, его прикрытые веками глаза сияли даже в тусклом свете комнаты. Ты наклонилась, чтобы поцеловать его, но вместо этого твои губы коснулись его подбородка: Минхо отвернулся от тебя. Твое сердце сжалось от этого легкого отказа, и на секунду ты оцепенела. Ты поторопилась, забыв, что он все еще на тебя злится. Ты решила ограничиться легкими поцелуями в шею. — Прости меня… — робко пробормотала ты, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы. Ты уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки скользят по твоей спине. — Мне жаль. Его мышцы напряглись под одеждой, когда он внезапно пошевелился, убрал одну руку с твоего тела и, опершись на нее, приподнял вас обоих, чтобы передвинуться ближе к центру кровати. Почти в ту же секунду он уложил тебя на спину, и твое раскрасневшееся, заплаканное лицо заставило его усмехнуться. — Опять плачешь из-за меня? — ты закусила губу, наблюдая за тем, как он потянулся к подолу футболки и стянул ее. Он перелез через тебя и лег рядом, прижав тебя спиной к своей груди и приподняв одну из твоих ног, чтобы освободить себе место. — Тебе плохо, потому что ты знаешь, что поступила со мной неправильно, — Минхо тихо произнес эти слова прямо тебе в ухо, и ты вздрогнула. Головка коснулась скользкого входа, надавила и легко проникла внутрь. — Это… — он сделал акцент на этом слове, сделав резкий толчок, и ты ахнула, — стыд. И ты должна его испытывать. Минхо крепко сжимал тебя, пока выбирал темп, и удовольствие нарастало, охватывая все твое тело. Он начал медленно и нежно, сделав несколько толчков, чтобы ты привыкла, а потом ускорился. Его руки скользили по твоему животу, сжимали и мяли твою грудь, избавляя его от напряжения, которое он испытывал из-за твоего тела. Ты раздвинула ноги еще шире, наслаждаясь грязными, влажными звуками, которые издавали вы оба. Твой голос застрял в горле, ты выгнулась, уткнувшись лицом в матрас, чтобы заглушить стоны, которые все же вырывались из твоего рта. Его рука легла на твою голову, и он перекатился на тебя. Его губы мягко коснулись шеи, а затем их сменили острые зубы. Минхо что-то пробормотал тебе в кожу, прижимаясь и толкаясь в тебя, словно хотел проникнуть еще глубже. Твоё лоно пульсировало и сжималось, а рот приоткрылся, когда он поменял угол, заставив твой клитор тереться о мягкую хлопковую простыню. Ты скулила и двигала бедрами, извиваясь, наслаждаясь тем, что находишься в таком положении. От стона рядом с твоим ухом ты закатила глаза, потянулась назад и раздвинула ноги. — Сильнее… — выдохнула ты, оглядываясь через плечо, по щекам текли слезы. Ты даже не заметила, как они появились, настолько тебя переполняли эмоции. Шлепки кожи становились все громче и чаще, когда Минхо встретился с тобой взглядом. Он уткнулся лицом в твою шею, постанывая и шепча ругательства, покрывая твою кожу поцелуями. Его горячие руки крепко сжимали тебя, не давая пошевелиться, когда ты начала дрожать и отстраняться от его члена. Приятные прикосновения его пальцев и острые укусы зубов кричали о том, что ты моя, оставляя на тебе следы, которые увидят все. Ты стиснула зубы и вдруг начала двигаться ему навстречу, встречая его толчки с тихим постаныванием и всхлипами. — Я сейчас кончу! От нетерпения в твоем голосе Минхо возбудился еще сильнее, схватил тебя за волосы и потянул на себя. В следующую секунду ты взвизгнула и ахнула. Ты выгнулась, выставив грудь вперед, и она затряслась при каждом глубоком толчке. — Давай, кончи на мой член, — прорычал он, уже не двигая бедрами, а насаживая тебя на себя за волосы. Ты едва касалась матраса кончиками пальцев, твое прерывистое дыхание становилось все более прерывистым по мере приближения оргазма. От теплого прикосновения его языка к твоему горлу ты вздрогнула, а затем он снова резко укусил тебя. — Скажи, что любишь меня… — Минхо не дал тебе и секунды на то, чтобы осознать, о чем он просит, и еще сильнее потянул за волосы. — Скажи это! — ты втянула воздух, потянулась назад и прижала руку к его бедру. — Я люблю тебя… — эти слова прозвучали тихо, искренне, и в груди у тебя сжалось. Минхо что-то промычал, его бедра снова пришли в движение, а свободная рука в качестве награды легла на твой разгоряченный живот. Ты вздрогнула в его объятиях, вагина затрепетала и сжалась, брови сошлись на переносице, и ты издала прерывистый стон, когда кончила. Он прижал тебя к себе, его рука, сжимавшая твои волосы, ослабла, и ты вздрогнула от едва слышного шепота: — Еще раз. — Я люблю тебя, только тебя. Так сильно люблю… Он прервал тебя поцелуем, его губы жадно прильнули к твоим. Минхо тебя успокоил, наконец дав то, чего ты хотела с самого начала. Еще один оргазм начался до того, как закончился первый, все твое тело напряглось и задрожало. Ощущение его губ на твоих губах помогало тебе держаться на плаву, его язык и зубы работали в унисон, пока он укладывал тебя на спину. Его хватка на твоих волосах ослабла, темп замедлился, и он раздвинул твои ноги, чтобы удобнее войти. Ты почувствовала, как его теплая сперма наполняет тебя, а в воздухе повисло напряжение от твоего признания и ощущения того, как твоё лоно сжимается вокруг его члена. На мгновение вы оба затаили дыхание, а потом снова прильнули друг к другу, нуждаясь в прикосновениях. Ты снова почувствовала, как на тебя нахлынули эмоции: грубое обращение внезапно сменилось чем-то более интимным, и это выбило тебя из колеи. Ты обхватила его ногами за талию и положила руки на плечи. Минхо оторвался от твоих губ и уткнулся в изгиб твоей шеи, его ресницы щекотали твою кожу, а глаза были закрыты. Он медленно вышел из тебя, и ты тихо заворковала, поглаживая его волосы. Ты чувствовала, как бьется его сердце у твоей груди, и дышала вместе с ним, пока вы оба успокаивались. Через несколько секунд, насладившись твоими успокаивающими прикосновениями, Минхо сел. Он смотрел на тебя сверху вниз, и в отблесках секса он казался еще более неземным. Он протянул руку и с едва заметной нежной улыбкой вытер слезу, скатившуюся по твоей щеке. — Я тоже тебя люблю. Извинения приняты. Твои губы едва заметно дрожали, взгляд мутнел, и ты закрыла глаза, полностью отдаваясь его прикосновениям. Матрас тихо прогнулся, когда он наклонился к тебе, оставив поцелуй на твоём лбу и задержавшись рядом чуть дольше, чем обычно, прежде чем выпрямиться. Минхо нечасто бывал таким. И каждый раз это почему-то заканчивалось слезами — как сейчас. — Ты хочешь… Раздался стук в дверь, и ты вздрогнула, машинально подтянув к себе рубашку Минхо. — Брауни готовы! Мы ещё и мороженое купили! Голос Сынмина звучал слишком бодро, слишком нарочито громко — как будто он специально давал понять, что они не будут мешать, и от этого ты невольно покраснела. Минхо лишь что-то глухо проворчал в ответ, переводя взгляд на тебя, когда шаги за дверью постепенно затихли. — Небольшой кусочек? Он наклонился ближе, снова коснувшись твоего подбородка. Ты посмотрела на него широко раскрытыми глазами, чуть прикусив внутреннюю сторону щеки. — Да… пожалуйста. Он тихо мыкнул в ответ и мягко поцеловал тебя в лоб. В нём всегда была эта едва заметная тревога — страх, что ты могла уйти. И почему-то после таких моментов это ощущение становилось только сильнее, почти ощутимее. Эмоции и холодная отстранённость — странное сочетание, которое, казалось бы, не должно было работать. И ты понимала, почему кто-то мог бы в этом сомневаться. Но именно в такие редкие, тихие мгновения, которые видела только ты, Минхо становился по-настоящему открытым. — Я люблю тебя. Он повторил это снова, и в его глазах появилось что-то почти уязвимое — будто он ждал, нуждался в ответе. Ты подняла взгляд, взяла его ладонь и мягко прижала губы к коже, оставив лёгкий поцелуй. Всё было в порядке. Вы были в порядке. — Я знаю.