Настоящее настигнутое прошлым

*Внутренний мир Шарля* (Pov. Charles) Сквозь сомкнутые веки пробивался мягкий, рассеянный свет, окрашенный в нежно-розовые тона. Пробуждение было медленным, похожим на всплытие из глубокой, спокойной воды. Под спиной Шарль чувствовал неровную, нагретую солнцем поверхность валуна. Где-то совсем рядом убаюкивающе шелестел миниатюрный водопад, разбиваясь о камни на тысячи хрустальных брызг. Когда он наконец открыл глаза, первое, что он увидел — густые нежно-розовые облака сакуры, нависшие прямо над ним. Лепестки, подсвеченные мягким утренним светом, казались полупрозрачными и невесомыми, подгоняемые легким утренним ветерком, медленно кружились в воздухе и бесшумно опускались на зеркальную гладь пруда. Это место выглядело как ожившая акварель, где время замерло в идеальном равновесии. Вода была настолько прозрачной, что казалась жидким изумрудом; на дне, среди округлых камней, играли солнечные блики, прорезавшие густую листву береговых кустарников.Тишину нарушало лишь мерное, умиротворяющее журчание небольшого водопада. Вода с тихим плеском разбивалась о камни, расходясь по затишью пруда ровными кругами. Парень приподнялся на локте, вдыхая прохладный воздух, пропитанный влагой. В этом саду само время казалось застывшим, запертым в идеальном мгновении вечного цветения и покоя. Никакого гула города, никакой суеты — только шёпот воды и бесконечный танец розовых лепестков. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь плотный купол нежно-розовых цветов сакуры, заставляя парня зажмуриться. Воздух был пропитан тонким, едва уловимым ароматом цветущей весны и живительной прохлады. Маленький водопад с тихим плеском разбивался о глянцевые валуны, создавая легкую дымку над водой. Буйство зелени и яркие вспышки алых цветов обрамляли этот скрытый от посторонних глаз оазис. Парень протянул руку и опустил ладонь в прохладную гладь — по воде побежали ровные круги, унося прочь остатки сна. Это место казалось ожившей сказкой, затерянным райским уголком, где время полностью остановило свой ход. — Значит мир изменился. Крутя головой в различные стороны, я искал Эрве, омега наверняка была где-то рядом и просто не выходила. — Эрве, ты же тут? — За спиной раздался шелест. Из-за кустов вышла девушка. В этот раз омега была одета в зелёный наряд. Она выглядела так, словно сошла с винтажной открытки начала века. Тяжелый подол её юбки — причудливое сплетение кружева и многослойной органзы — ниспадал неровными каскадами, обнажая щиколотки при каждом шаге. Дополнял ансамбль приглушенно-зеленый корсетный топ от Del Core с открытыми плечами, чья полупрозрачная текстура напоминала застывшую дымку над лесным озером. На ногах у неё были изящные туфли в стиле «Мэри Джейн» цвета бледной фисташки. Массивный каблук придавал походке уверенности, а нити искусственного жемчуга, обвивающие щиколотки, и пышные банты из органзы добавляли образу кукольной хрупкости. В руках Эрве сжимала миниатюрную сумку Lady Dior из нежной кожи ягненка с легендарной прострочкой Cannage, чей мягкий мятный оттенок перекликался с цветом топа. Завершающим штрихом служил золотой браслет Alhambra от Van Cleef & Arpels. Пять четырехлистников из бледного нефрита, обрамленных золотыми бусинами, казалось, должны были принести своей обладательнице ту самую удачу, за которой гонялась девушка. — Правда же в этот раз я попала ближе к твоему мировоззрению о моде? — девушка покружилась вокруг, показывая со всех сторон, своему человеку, как она выглядит. Я смотрел на неё и удивлялся как точно воссоздан наряд, по оригиналу реального мира. — Да, определенно. Омега запрыгала на месте, только и ожидав похвалы, чтобы потешить своё самолюбие. Когда она успокоилась, то присела рядом и сняв туфли опустила ноги в воду. Расслабляясь в наслаждение. — Ну, а теперь можешь задать вопросы. — девушка смотрела на меня из под прикрытых век, опираясь за спиной на руки, создавая таким образом опору. — Что это за место, почему оно появилось в моём сознании? Я знал что мир сознания может меняться, но у этого есть ограничения. И учитывая каким я видел до этого свой внутренний мир, то в нём определённо не мог появиться островок природы. Девушка цыкает себе под нос, начиная при этом приводить воду в движение. — Кими. Услышать имя друга было удивлением, даже если брать тот момент что Андреа была частым гостем сознания в последнее время. — А он тут причём? — Андреа вновь пришла сюда, а он за ней. Именно они этот уголок и сделали, в отличие от твоего внутреннего мира у них он состоит можно считать из одной природы. Потом как-нибудь тебя отведу туда. — девушка поднялась поправляя юбку и одевая обувь. — Пойдём, кроме этих двоих сюда пришло слишком много человек. Девушка двинулась вдоль реки, посматривая по сторонам и иногда беря в руки листики деревьев или же цветков, ошупывая их и после выпуская с хватки, когда заканчивала своё мини изучение растительности. Я двинулся почти сразу за ней идя следом и расматривая также округу. Отдаляясь от места нашего прибывания и приближаясь к водопаду, становились всё сильнее слышны женские и мужские голоса. Плеск воды и смех заполняли пространство. — Смотри. — говорит Эрве, показывая вперёд, в сторону воды. Взору открылась картинка, как над лазурной гладью воды, словно застыв в моменте вечного покоя, висят массивные деревянные качели. Они подвешены на толстых пеньковых канатах прямо к изогнутому стволу старой сакуры. Широкое сиденье из потемневшего от соли и солнца дерева украшено искусной резьбой — на спинке замерли морские черепахи. Пара мягких песочных подушек приглашает присесть и, мерно покачиваясь, наблюдать, как под ногами в прозрачной воде проплывают рыбы среди водорослей. На качелях сидели девушка с парнем. Смотря на них можно было узнать в этом обличие Кими с Андреа. Кими сидел на качелях, держась за один канат и раскачивая качели в воздухе, его светлая куртка-рубашка казалась почти ослепительной. Взгляд парня был спокойным, с легким оттенком задумчивости, который подчеркивали мягкие каштановые кудри, вечно растрепанные морским бризом. Короткая, но объемная стрижка придавала образу юношескую энергичность. Небрежно наброшенные на шею шнурки с подвесками выдавали в нем натуру свободную, не привыкшую к строгим рамкам, а легкая полуулыбка таила в себе уверенность человека, который чувствует себя своим в любой точке мира. Кими не старался произвести впечатление, но его естественная грация и то, как он носил простые вещи, приковывали взгляд. Девушка сидит на качелях вполоборота, грациозно застыв над бескрайней гладью воды. Одна её нога слегка согнута в колене, а другая вытянута вперед, подчеркивая изящество линий. Андреа небрежно держится рукой за толстый канат, в то время как её взгляд устремлен куда-то за горизонт, в сторону заходящего солнца. Короткое облегающее платье молочно-белого цвета подчеркивает хрупкую фигуру девушки. Главная особенность — асимметричный подол: спереди он дерзко открывает ноги, а сзади переходит в легкий струящийся шлейф. Невесомые, широкие рукава-колокола, напоминающие крылья бабочки, ниспадают до самых бедер. Они выполнены из полупрозрачной ткани с мягким градиентом от нежно-розового к небесно-голубому. Внутренняя подкладка рукавов и края оборок усыпаны переливающимися блестками, которые мерцают при каждом движении, напоминая далекие созвездия. Лиф платья украшен изящными золотыми узорами и россыпью розовых кристаллов. Тонкие цепочки на талии и высокий воротник-стойка, соединенный с корсетом золотыми нитями, придают образу царственный вид. Вокруг моего друга и его Внутренней омеги стояла атмосфера спокойствия и радости. Они смеялись о чём-то разговаривая. Кими был совершенно не против, что девушка опирается спиной на него, отдавая весь вес ему. Андреа с Кими создавали ощущение полной гармонии которая стояла в воздухе. Было видно что человек со своей омегой живут на ты и являются дополнением друг друга. Между ними чувствуется глубокая связь, которая не требует лишних слов или нарочитой страсти. Это спокойная уверенность друг в друге, выраженная в мягких взглядах и расслабленных позах. Всю эту гармонию прерывает рука, которая появляется из воды. Девушку хватают за лодыжку и через секунду она исчезает с всплеском под водой. Кими начинает смеяться, хватаясь за живот. — Уи́льям, нельзя же так утягивать резко под воду. — говорит Кими, сидя на качелях не прекращая раскачиваться. Через какое-то мгновение из воды появляется парень, который всё ещё казался очень похожим на Джорджа, державший девушку в своих руках. Уи́льям слегка приподнимает девушку над водой, даря ей ощущение невесомости. Его руки обхватывают её бережно, создавая для неё безопасный «островок» среди водной глади. Андреа доверчиво прижимается к Уи́льяму, положив руки ему на плечи и шею. Этот жест подчеркивает глубокую эмоциональную связь и абсолютное доверие между ними. Их фигуры частично скрыты под водой, что создает иллюзию уединенности. Брызги воды и игра света на поверхности водной глади подчеркивают живость и романтику момента, превращая обычное купание в сцену из красивого фильма о любви. Их позы выглядят естественными и расслабленными, отражая гармонию и теплоту чувств, которые не нуждаются в лишних словах. Андреа откашливается на руках альфы, пока он аккуратно хлопает по её спине при этом смеясь и поглядывая на Кими. — Всё хорошо, это её не убьёт... Слова альфы прерываются каким-то незнакомым голосом. — Потом не обижайся что она игнорирует тебя. Из-за кустов которые расположены за Кими выходят несколько человек. На глаза сразу падает Макс, за которым выходят Джордж с Льюисом. Голос который до этого раздался был точно не их, поэтому я сразу переключаюсь на двух других парней. У одного из парней внешность сочетала в себе мягкость и скрытую силу. Густая копна темных кудрей обрамляла лицо, подобно нимбу, подчёркивая правильные, почти точеные черты. Взгляд карих глаз казался глубоким и немного задумчивым, а золотистый оттенок кожи в лучах заходящего солнца придавал ему сходство с античной статуей, внезапно ожившей в реалиях современного города. Его фигура напоминала ожившую античную статую, высеченную из холодного мрамора. Свет мягко очерчивал рельефные кубики пресса и глубокие линии косых мышц живота, уходящие под пояс чёрных шорт. В каждом изгибе угадывалась сухая, тренированная сила — ни одной лишней детали, только безупречная симметрия и отточенные контуры крепкого торса. У него спокойный, чуть ироничный взгляд человека, который уже всё себе доказал. В глазах читается жизненный опыт и легкая усталость, которую он маскирует вежливой полуулыбкой. Парень стоял, небрежно прислонившись к мощному дереву, и в этой непринужденности чувствовалась сила, которую не нужно было демонстрировать. Сложный узор татуировок на его руке, шёл вверх переходя на грудь — летопись сражений, которые он вел сам с собой. В его взгляде не было вызова, лишь тихое понимание того, как устроены правила этой игры. Из мыслей меня вытягивает омега которая наклонилась к уху, начиная шептать. — Это альфа Льюиса, а это... — девушка перевела ладонь на второго парня. — Внутренний альфа Макса. Я посмотрел на девушку которая показывала в сторону альф, потом вернул взгляд к парням. — В принципе по ним понятно кого они представляют, — я смотрел на двух альф, их принадлежность человеку выдавало их просто цветом кожи. — У них один цвет кожи с их человеком. Эрве кивает мне, подтверждая мои слова. — Ты прав. Всё-таки, в конечном итоге, мы что-то берём от вашей внешности. Пока мы отвлеклись с Эрве на обсуждение внутренних альф, один из них оказался прямо за спиной в сопровождении своего человека. — Долго собираетесь тут стоять в кустах? — говорит Льюис, наклонившись между моей и Эрве головой. Смотря в сторону в которую до этого смотрели мы, — Значит разглядывали. — альфа проходит мимо, выходя из кустов и выдавая наше местонахождение. Его Внутренний альфа, который до этого стоял за его спиной, подходя к нам осматривает меня с ног до головы, с какой-то ноткой презрения, и выходит сразу за своим человеком. — Ладно, пошли Шарль. — Эрве тянет меня из кустов, за которыми можно считать мы спрятались. Мы идём в след за альфой Льюиса, выходя к остальным. Макс смотрит мне в глаза в которых нет никакого удивления. Походу нас заметили раньше чем пришло осознание об этом. Переведя взгляд на качели, я замечаю что Кими уже пропал с них, долго искать его не пришлось. Взгляд улавливает движение в сторону Льюиса. Кими влетает в объятиях Льюиса обвивая ногами талию, своего возлюбленного. Руки держатся за плечи, а голова прячется где-то в районе шеи. Во всю эту идиллию врывается Джордж, который запускает руку в кудри Кими и оттягивает его от Льюиса. Кими подался вперед, перехватывая инициативу, и их губы столкнулись в жадном, отчаянном поцелуе. Это было не просто прикосновение — это было столкновение двух стихий. Он целовал Джорджа требовательно, с какой-то исступленной страстью, словно пытаясь вобрать в себя, запомнить каждую клеточку. В этом движении читался весь накопившийся голод: властный напор одного и полная, безоговорочная сдача другого. Горячее, прерывистое дыхание смешалось воедино. Пальцы судорожно впились в волосы Кими, притягивая еще ближе, стирая последние миллиметры пространства. Язык сплетался с языком, рождая сладкий, сводящий с ума жар, который пульсировал в висках и отдавался в каждой точке соприкосновения тел. Весь мир вокруг перестал существовать: остались только стук слившихся сердец и это обжигающее, электризующее чувство абсолютной близости. Скорее всего Кими с Джорджем, в конечном итоге, так бы и съели друг друга, но их останавливает Льюис, который кладёт руку на шею Джорджа и легонько её сжимает. Высший альфа сразу отстраняется от Кими. Старший альфа сам уже впускает руки в волосы младшего пилота и направляет к своей железе, где в конечном итоге так и остаётся голова Кими. А Джордж что-то выслушивая от Льюиса только кивает и взяв за руку старшего отходит к воде. — Ты скоро в них дыру сделаешь. — передо мной всплывает Макс, который улыбается своей фирменной улыбкой, но не той которая для камер, а лично для меня, — Моё предложение до сих пор в силе. — говорит альфа, припоминая о своём предложении стать его омегой. — Я сказал, что подумаю. Я и правда сказал что подумаю, однако альфа всеми возможностями способствует лишения меня времени на раздумья. Подарки, свидания, комплименты, каждый день по кругу происходит так, а теперь он ещё и в сознание моё проник. Лучшее сочетание. — Ну раз подумаю, то не смотри пожалуйста на них. Альфа смотрит в сторону парочки возле которой в воде стоят их отражение "я". Андреа была вся мокрая до нитки и её уже держал не Уи́льям, а альфа Льюиса, который до этого прыгнул в воду чтобы помочь омеге выбраться из хватки альфы Джорджа. Мой подбородок обхватывают пальцы Макса поворачивая лицом к себе. — Я же сказал: "Не смотри". — Я... Макс шагнул вперед, заставляя его замолчать не грубым словом, а действием. Это был не поцелуй любви — это был поцелуй-заявление, поцелуй-захват. Жгучий, отчаянный и требовательный. Губы Макса впились в рот Шарля с почти болезненной страстью, словно пытаясь стереть следы чужого внимания и доказать безраздельное право на каждую клеточку этого тела. Он целовал жестко, глотая сбивчивое дыхание, забирая всю волю сопротивляться. Это было столкновение двух стихий: горькой обиды и пьянящего желания обладать. Пальцы Макса до боли впились в шею, притягивая еще ближе, не позволяя отстраниться. Шарль шумно выдохнул, чувствуя, как этот ураган сметает все границы которые он выстраивал, это их первый настоящий поцелуй после такого большого перерыва. Ярость Макса была настолько осязаемой, что передалась ему, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Он перестал сопротивляться и ответил, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль, скрытую привязанность и желание успокоить этот клокочущий ураган.Они сплелись в одно целое, дыша друг другом, пока ревность не трансформировалась во что-то более глубокое, жаркое и неизбежное. Когда Макс, наконец, немного ослабил хватку и чуть отстранился, его грудь тяжело вздымалась. Взгляд оставался таким же пронзительным, но теперь в нем читалось облегчение, смешанное с немым вопросом. Они оба были безоговорочно побеждены собственными чувствами. — Ладно, я согласен, — я сдался, мне не хватает Макса, мне нужен он. — Но не думай что это значит что всё теперь тебе можно. — Конечно, конечно. — говорит Макс, а после начинает смеяться. — Я рада что вы пришли к своей гармонии, но пора просыпаться. — последнее что говорит Эрве. Сознание начинает растворяться, я просыпаюсь. Последнее что я успеваю уловить это Эрве которая спорит о чём-то с альфой Макса. Альфа от которого веяло запахом дорогого табака, ночного дождя и той особой тишиной, которая бывает только у людей, знающих себе цену. Он был частью мира Эрве и одновременно — его самой чужеродной деталью. Она от него пыталась отказаться, а он добивался её. Всё-таки чем-то мы похожи с ней, правда причины у нас отказа были разные. В этот момент меня поглощает тьма.