Иной мир для ребёнка, сотканного из солнечного света (первый сезон)

Серия номер восемь Десять утра, пятое мая, две тысячи двадцать второго года. Диснейленд, город Париж, страна Франция. Музыка, аттракционы, крики детей и высокое солнце. Место, где встречаются чудеса и царит атмосфера веселья. Та самая Небыляндия — страна мечты и праздника. И она наконец-то примет к себе Олю и её две семьи. Машина Форджеров подъезжает к назначенному месту. Лицо у Лойда излучает спокойствие и осторожность, ибо нужно быть готовым ко всему. Люди из агентства WISE, где он работает, тоже наготове. Кто-то притворяется сладкой парочкой, кто-то читает газету, а кто-то обслуживает гостей парка. Йор излучает напряжение и держит руку у поясницы, чтобы достать в любой момент свой золотой кинжал. По телу Ани бегут мурашки, и она сидит молча. И лишь Оля улыбается в преддверии встречи. Она единственная, кто не теряет свой свет. Что бы Антон там ни сделал тогда в доме, он всегда для неё любимый старший брат, и она хочет с ним увидеться. А тем временем в другом мире, рядом с развалинами посёлка Пискаревский, стояли Антон и компания. Они давно не были в месте, где раньше жили и встретились. Грязь, лужи и полное отсутствие дорог. Дома, что обвалились полностью. Все двери нараспашку. На месте школы, магазина, полицейского участка и пятиэтажных домов теперь сияли пустоты. Это не звери прошлись и съели жизнь в посёлке. Люди — суеверные создания, и слухи о зверях вынудили их съехать и оставить недвижимость. Никто не хотел там её покупать, и посёлок превратился в руины. — В следующем году всё разберут и снесут. И будет тут снежный пустырь. И поделом, это место реально проклятое, — вынес приговор Антон. — Полностью с тобой согласна. Тут нельзя жить. Снежная глухомань, — уверенным голосом подтвердила слова мужа Катя. — А что с кладбищем случилось? Надгробия и захоронения исчезли, — тревожным голосом спросила Полина. — Бяша постарался. Он съел все свежие тела и снёс все постройки. Тут его совиные перья я нашёл. Забыл добавить это в дневник, — сухим голосом ответил Майкл. Борис и Карина облегчённо вздохнули. Все их ссоры, ругань и холод в отношениях умерли в этих руинах. Они сохранили отношения между собой и смогли-таки вырастить Антона. Теперь осталось только увидеть Олю и обнять её. Поблагодарить приёмных родителей за то, что они её не бросили на улицах Берлинта. Лилия Павловна молча и с отвращением смотрела на остатки места, где чуть не погибла её родная дочь. Она была солидарна с мнением Антона и рада, что он делает Катю счастливой каждый день. Ей было стыдно, что она недолюбливала его, когда была его учительницей. — Дорога ему в ад. Бяша умер ещё при жизни, а пуля просто добила мертвеца, — сжал кулаки Илья. — Давайте ближе к делу. Майкл, мы всё увидели. Открывай портал, — командирским тоном сказал Тихонов. Майкл достал меч. Сделал первый вертикальный взмах. Сделал второй горизонтальный взмах. Портал обрёл форму креста. Рукой показал Антону и компании, что пора идти. Отошёл в сторону. Антон взял за руку Катю и вошёл первым в портал, справа от них зашагала Лилия Павловна. За ним вошли его родители Борис и Карина. Затем — Полина и Илья Морозовы. Тихонов, медленно и оглядываясь по сторонам, замкнул компанию. Майкл убедился, что вся компания пересекла межмировую границу, и зашёл вслед за ними. Закрыл за собой портал теми же движениями. Затем повернулся и сказал: — День в этом мире. День в вашем мире. Как настанет утро следующего дня, я к вам сам приду. Гостиница забронирована на границе города для обоих семей, за это спасибо Смирновой. Всем удачи, — сказал Майкл и пошёл прочь. — Сегодня и завтра мы гуляем и наслаждаемся встречей за мой счёт. И это не обсуждается, — сказала строго Катя, а затем помахала рукой людям в чёрной машине напротив. Она знала, что в ней сидят Форджеры. Лойд вышел первым и закрыл за собой машину, когда из неё вышли остальные. Йор вышла вслед за ним и взяла своего фиктивного мужа за руку. Аня встала слева от папы. Антон начал медленно и неуверенно шагать навстречу Оле. Он не знал, как начать разговор, и не знал, как она отреагирует. Будет злиться? Будет ругаться из-за собаки? Или убежит в страхе? Вопросы накрыли его голову туманом, но ноги инстинктивно тянулись к сестре. Будь что будет. Оля же сначала спокойно и размеренно шла навстречу Антону. Но затем ноги понесли её так, будто в неё вселился её любимый синий ёж Соник. Она была рада. Она была счастлива. Её не обманули. Она бросилась в объятия. Она смеялась и улыбалась. Антон же тихо заплакал. От счастья. Двадцать четыре года ожидания, а сестра не изменилась. Такой же ребёнок, сотканный из лучей солнца. Тихонов показал жестом Лойду и его агентам, что всё хорошо. Он заметил слежку, как и Катя, а потому дал сигнал. Остальных от данной картины пробило на широкую улыбку. — Так-с, я, конечно, рад, что мы встретились. Но мне и моей семье нужны ответы на вопросы. И это касается в первую очередь тебя, Антон, — строгим голосом сказал Лойд. Вместо длинных объяснений и монологов Антон протянул семье Форджеров два дневника. Свой и копию дневника Майкла Якубовского. В первом была указана вся жизнь его и его компании, от посёлка и до сегодняшнего дня. А во втором — хронология и история, откуда выросли ноги у зверей из посёлка. Глаза Лойда и Йор впились в текст. И с каждой страницей, что они прочитывали, они испытывали ровно три эмоции: шок, ненависть и облегчение. Затем они передали дневники Ане и Оле. И девочки испытали такой же спектр эмоций. — Слава богу, что всё плохое позади. Ваша жизнь была тяжёлой, но вы верили, что Олю можно найти и встретить. Это похвально, — голос Лойда был непривычно тише, чем обычно. Его голова всё ещё переваривала новые знания. Они были тяжёлые. У Йор и Ани глаза были круглыми от шока. Их головы труднее воспринимали правду, а слова не находились. Остальные просто сидели молча. Удивления, как у Форджеров, не было, но воспоминания, что захлестнули их, были не из приятных. И тут молчание и шок прервала Оля. Как солнце, что внезапно разогнало все тучи. — Кто грустит, тот портит праздник! Мы должны радоваться жизни и отпраздновать встречу! Или я обижусь. --- День в Париже. Диснейленд Оля слово сдержала. Никто не грустил. День растворился в калейдоскопе огней, музыки и смеха. Диснейленд принял две семьи, как родных, и закружил в своём бесконечном карнавале. Первым делом Оля потащила Антона на «Рататуй». Она хотела показать брату, каково это — уменьшиться до размера крысы и бегать по кухне, уворачиваясь от огромных кастрюль. Антон, который в детстве видел только грязный снег и старый телевизор, сидел в вагончике с таким лицом, будто сам стал шестилетним. Когда их тележка рванула в сторону, он инстинктивно прижал Олю к себе, а она лишь засмеялась: — Ты чего? Это же понарошку! — Привычка, — смущённо ответил он. — Двадцать четыре года привычки. Катя взяла на себя организацию. Она, как опытный переговорщик, заказала столик в ресторане с видом на замок Спящей Красавицы, купила всем мороженое и даже договорилась о внеочередном запуске на аттракцион «Питер Пэн» для всей компании. Лойд, наблюдая за её работой, шепнул Йор: — Настоящая бизнес-леди. Она в моей больнице за неделю, навела бы порядок. Йор, которая к тому моменту уже расслабилась настолько, что позволила Ане надеть ей на голову диснеевские ушки Минни Маус, кивнула: — И при этом она ни разу не повысила голос. Я впечатлена. Мне бы такого человека в администрацию. Аня и Полина нашли общий язык мгновенно. Полина, которая когда-то была Лисой, а теперь стала великой скрипачкой, рассказывала Ане о музыке. Та слушала, раскрыв рот, и временами выдавала что-то такое, что заставляло Полину удивлённо моргать — Аня считывала её мысли о концертах и гастролях и задавала вопросы, которые шестилетний ребёнок задать не мог бы. Но Полина, прошедшая через ад и обратно, лишь улыбалась и отвечала. Она понимала: в этой семье у каждого свой секрет. Тихонов и Лойд сидели на скамейке у фонтана. Два профессионала. Два параноика. Они почти не разговаривали. Тихонов курил, Лойд пил кофе. В какой-то момент Тихонов нарушил тишину: — Твои люди всё ещё здесь? — Двое у входа, один у замка, — ответил Лойд, не оборачиваясь. — Твои? — А у меня нет людей, — усмехнулся Тихонов. — Я сам себе отряд. Но если бы были, они бы тоже были здесь. Мы одного поля ягоды, Форджер. Лойд ничего не ответил. Но уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Это было признание. Борис и Карина гуляли по Main Street, держась за руки. Они смотрели на витрины, на детей, на воздушные шары и чувствовали себя так, будто вернулись в молодость. Карина иногда всхлипывала, и Борис прижимал её к себе: — Мы справились. Мы сохранили Антона. А теперь у нас есть и Оля, и все эти люди. Это наша семья, Карина. Большая, странная, но наша. Илья и Лилия Павловна обсуждали медицину. Илья — нейрохирург, Лилия Павловна — учительница с сорокалетним стажем. Оба привыкли работать с людьми, оба знали цену терпению. Они сидели на веранде кафе, пили чай и говорили о том, как устроен мозг — детский и взрослый. Илья рассказывал, как извлекал паразитов, а Лилия Павловна — как учила детей, которые потом пропадали в лесу. — Вы спасли мою дочь, Илья, — сказала она наконец. — Я этого не забуду. — Я просто сделал свою работу, — ответил он. — А ваша дочь сама выбралась. Я лишь помог. --- День в Новосибирске. Центральный парк Майкл сидел на скамейке в Центральном парке Новосибирска. Майское солнце пригревало плечи, пахло свежей листвой и нагретым асфальтом. Рядом с ним, скрестив ноги, сидела Милана Мичурина — девушка с короткими светлыми волосами и внимательными серыми глазами. Ей только что исполнилось восемнадцать, но её взгляд был старше. — Ты отпустил их? — спросила она. — Да, — ответил Майкл. — Они уже там. — И ты не боишься? — Чего? — Что они не вернутся? Что Оля захочет остаться там, а Антон захочет остаться с ней, и тогда вся твоя работа... Майкл прервал её коротким жестом. — Я свою работу сделал. Духи мертвы. Гараж уничтожен. Бяша ликвидирован. Оля найдена. Остальное — не моя забота. Пусть сами решают. Я своё отслужил. Милана помолчала. Потом достала из рюкзака термос и налила себе чаю. Майклу не предложила — знала, что он откажется. Он редко пил чай в компании. — Ты скоро уйдёшь, — сказала она утвердительно. Не спросила. Констатировала. — Да. Через две года. Может и раньше. Рак не спрашивает разрешения. — И тогда я останусь одна. — Ты не останешься одна. У тебя будут все мои записи. Все мои знания. Четыре года тренировок. И вот это. Он протянул ей меч. Тот самый, багровый, который когда-то снёс головы шестерым духам. Милана взяла его. Рукоять легла в ладонь, как влитая. — Я не готова, — сказала она тихо. — Никто не готов. Я тоже не был готов. Но когда придёт время — ты справишься. Ты молодая, здоровая и, в отличие от меня, не продала душу. Береги её. Она тебе ещё пригодится. Они сидели молча. Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая небо в розовый и оранжевый. Где-то далеко, в другом мире, две семьи праздновали встречу. А здесь, на краю Новосибирска, старый охотник передавал эстафету новой. — Знаешь, что самое странное? — сказал Майкл. — Я не жалею. Вообще. Я прожил сорок лет, из которых двадцать четыре были посвящены одному делу. И я закончил его. У меня нет незавершённых гештальтов. Осталось только отдохнуть. Милана ничего не ответила. Она просто сидела рядом, держа меч на коленях, и смотрела, как зажигаются первые звёзды. --- Париж. Вечер Когда солнце начало клониться к закату, обе компании собрались у замка Спящей Красавицы. Вечернее шоу — проекции, музыка, фейерверки — должно было начаться с минуты на минуту. Оля стояла между Антоном и Аней. В одной руке она держала ладонь брата, в другой — ладонь сестры. И никто в этот момент не грустил. Она смотрела на замок, на огни, на небо и думала о том, что где-то там, в другом мире, Майкл тоже смотрит на небо. И что завтра она скажет ему спасибо. А потом... Она ещё не знала, что скажет завтра. Но одно знала точно. Сегодня был самый счастливый день в её жизни. --- На следующий день. Вечер. Квартира Петровых в Новосибирске. Обе семьи только пришли с аттракционов и ютились в гостиной. И лишь Оля сидела одна на кухне, а её голова была наполнена напряжением. Перед ней стоял выбор и он был самым сложным в жизни, на данный момент. Ибо он станет окончательным и обжалованию не будет подлежать. Новая семья или старая семья. Жизнь в мире Зайчика или в мире Семьи Шпиона. Вернуться к корням или начать с чистого листа. Оля не могла решиться, но её тяжёлые молчание и мысли прервали шаги. Это была Полина Морозова. Смирнова говорит ей в спину. — Не накручивай мне тут ребёнка, Морозова. Полина проигнорировала слова подруги обратилась к Оле. — Прислушайся к своему сердцу. И помни одно – Антон любит тебя и примет любое твоё решение. Ты ему дорога. И тут дверь на кухне скрипнула. На пороге стояли Юля и Роман — они были в парке сегодня и гуляли с Олей и Аней, пока взрослые следили за ними. — Ты уже в курсе кто они? Они стали уже как сестра с братом. Наши семьи, то бишь Петровы-Смирновы и Морозовы глубоко связаны друг с другом, хоть и мало виделись вживую, — сказала мелодичным голосом Полина. — Ты попьешь чай с нами? — спросила смущённо Юля. — С шоколадками и пряниками! В тумбочке возле холодильника! — воскликнул басом Роман. И тут переключатель щёлкнул в голове у Оли. Всё стало на свои места. У Антона своя семья. Дочь. А также брат из другой семьи. В этот дом она всегда может прийти — но уже как признак прошлого, а не хозяйка. Здесь и без неё кипит жизнь. Ане будет грустно, ровно как и Лойду с Йор без неё. Они будут плакать и схватят стресс. — Пейте без меня. Простите за это, но я хочу домой. Выбор сделан, — произнесла уверенным голосом Оля и побежала в гостиную. Полина не побежала за ней, а осталась обслуживать других детей. Она поняла, какой выбор сделала Оля и улыбнулась. Смирнова будет возмущаться, ведь она хотела оставить Олю и воспитывать Юлю под себя, а Антону отдать свою родную сестру. Но придётся и дальше делать родного ребёнка. — Мама, папа, сестра. Я хочу домой. Прямо сейчас. Вы моя семья. Антон, прости меня, если мой выбор тебя не устраивает, — показала пальцем Оля, на Лойда, Йор и Аню. Лойда сдержано улыбнулся. Йор широко улыбнулась. Аня кинулась обнимать свою родную сестру. Катя тяжко вздохнула, но повлиять не могла. Все остальные, кроме Антона вздохнули с облегчением. Антон сказал напоследок, перед тем как семья Форджеров полностью пересекла межмировую границу, открытую Миланой. — Оля, я люблю тебя. Пусть твой свет озаряет тот мир. До скорых встреч, я надеюсь! Вот и всё. Встреча состоялась, которую ждали двадцать четыре года. Новая жизнь для Оли окончательно стартовала. Неплохая история получилась. Весёлая. Интересная. Немного грустная, но поучительная. Семью выбирают сердцем.