Цена одного дня

Уже в своей комнате, я погрузилась в сон. В этот раз он был коротким. — А ты подготовлена я смотрю - сказала женщина — Ты питаешься отчаяньем людей? — Не только - она обошла меня по кругу, словно оценивая - мне это нравится. Особенно тогда, когда их отчаянье поглощает их настолько, что они накладывают на себя руки. Она опустила свое лицо так, что мы оказались на одном уровне и смотрели друг другу в глаза. Её глаза не имели зрачков, они были полностью черными. Словно их и нет вовсе. — Но с тобой не весело, совсем-совсем. Поэтому хочу предупредить тебя кое о чем. Сегодня твоя мама и сестра увидят прекрасные сны. Думаю, с ними я получу невероятное наслаждение. Тогда-то сон и оборвался. В ту ночь я снова не сомкнула глаз. Теперь я подвергла опасности и семью. Что мне делать? У нас нет ни единой зацепки. Она попытается довести их до самоубийства. Нет, этого нельзя допустить. Как я могу им помочь? Я не хочу, чтобы все обернулось таким кошмаром... Это моя вина. Я как магнит для этой твари, и теперь я притянула ее к своему дому. К Юрике. Маленькая, хрупкая Юрика, которая до сих пор вздрагивает от громких звуков... Она не переживет этого. Она сломается. И это будет на мне. Однажды ее похитили. Какая-то странная группировка, до сих пор не понимаю, кто они. Они удерживали её и заставляли работать. Помимо нее были и другие дети, примерно того же возраста. Она провела там неделю. Мы искали ее везде, где только могли. Я и мама не спали ночами, развешивали объявления, сами прочесывали окрестности. Нам помогали волонтеры, и мы до сих пор им благодарны. В конце концов, полиция их нашла. Эти люди удерживали более двадцати детей. Некоторые подвергались насилию, кто-то не дожил до спасения. Юрика не хотела говорить об этом, и я даже не представляю, что ей пришлось там пережить. Я так рада, что она осталась жива и невредима. И я не хочу, чтобы ей пришлось снова это вспоминать. Ей придется из-за меня мучиться во снах, а потом и наяву. Боюсь, она слишком мала, чтобы выдержать такой натиск. Даже мне тяжело вспоминать об этом. Тело пробирает дрожь, об этом не хочется думать. Нет, я должна что-то предпринять. * — Чего возишься?! - говорил незнакомый мужчина - Семью свою увидеть хочешь?! Девочка робко кивнула. — Тогда работай нормально! Иначе закончишь как вон те в кучке. Он указал на угол комнаты, на который не падал свет. Оттуда воняло настолько ужасно, что вся комната, вся одежда и даже волосы пропахли тошнотворным запахом. Однако даже к такому со временем привыкаешь. Сжав тяжелую коробку в руках сильнее, девочка поспешно принялась нести её куда велено. Ей не хотелось стать частью «кучки». Ведь там, с наружи её ждет мама и старшая сестра. Нужно работать и нужно ждать, когда семья вернется за ней. Поздней ночью, около двух часов, дети ложились спать. Им выделили маленькую комнатушку, все спали друг на друге. Ни подушек, ни одеял, ни даже картонки. Голый, ледяной, бетонный пол. Каждый день приходилось просыпаться около пяти утра и снова работать. Взрослые мужчины следили за всем и чуть что-то не так, ребенка отводили в отдельную комнату с темно-зеленой дверью. Но дети, выходя оттуда, либо превращались в бездушных роботов, либо отправлялись в «кучу». Девочка была послушной, так как боялась той зеленой двери. Изо дня в день многим говорили, что мама с папой за ними не придут. Что они бросили их. И девочку в том числе. Но она не верила, она ждала. Терпела синяки, терпела холод, терпела унижения, терпела голод. В один из дней мужчины взбесились. Носились из стороны в сторону, крича что-то под нос. В этой суматохе многие дети попали в «кучу». А девочка спряталась. Спросите где? Да в той самой куче. Вскоре послышался звук полицейский машин, громкие голоса. Даже выстрелы. Её нашли. Наконец-то она смогла увидеть маму, сестру. Но зеленая дверь всё равно мерещиться ей, как и «куча». — Здравствуй, Юрика. Ты же меня помнишь? Перед ней стоял мальчик, примерно десяти лет. Потрепанный, грязный и тощий. Она помнила его лицо, помнила его имя. Но хотела бы забыть, как страшный сон. — Сабиширо?.. — Значит помнишь. - улыбнулся мальчик - а ты выросла, жаль, что я не смог вырасти. Ком в горле так и застыл, руки задрожали, а сердце учащено билось. Юрика отступила на шаг назад, смотря прямо на мальчика. — Ты меня боишься? Не удивительно... - он сделал шаг вперед, так же смотря в глаза девушке - мы были друзьями, но мне пришлось зайти в зеленую дверь за тебя. Ошиблась ты, а в «куче» оказался я. И ты даже не поприветствуешь меня теплым словом? — Я... Я не Попятившись назад, она встретилась спиной с деревом. А мальчик приближался всё ближе и ближе, перекрывая все пути к отступлению. Он был гораздо меньше Юрики, но её сковывал немой страх. Каждое движение, каждое слово давалось ей с трудом. — Сказать нечего? Ну да, убийцы ведь всегда немногословны - усмехнулся мальчик — Нет, я не... не убийца. — Разве? Тогда почему я умер? Скажи мне! Прокричав последние слова, мальчик неожиданно вырос в размерах. С начала он стал с ростом Юрики, а потом и вовсе на голову выше. Шея странно вытянулась, у человека так быть не может. Лицо неестественно исказилось, а руки были кривыми, но длиннющими. Оно мало походило на человека. * — Юрика! Проснись! Что с тобой? — А?! - резко вскочила она с кровати — Тише, не кричи ты так, маму разбудишь. Что случилось? — А что случилось? - посмотрела на меня сестра — Ты разговаривала во сне, аж с моей комнаты слышно. Я зашла, а ты ещё и странно двигаешься. Тебе кошмар приснился? — Кошмар? Да, да, кошмар... - успокоилась та — Тебе может быть воды принести? Юрика лишь отрицательно покачала головой. — Уверенна? - переспрашивала я - Ты не важно выглядишь. — Всё нормально, обычный кошмар. Я просто лягу спать обратно... — Юрика. - я погладила её по голове - знай, чтобы тебе не приснилось, ты можешь рассказать нам с мамой. Мы всегда ждем, когда ты проснешься. Она взглянула на меня, но видимо не до конца поняла смысл моих слов. — А что, я могу когда-то не проснуться? Этого я и боюсь, Юрика. Правда, тебе необязательно знать об вероятности, что это действительно может случится. — Спи, не вникай. С этими словами я ушла обратно к себе. Тошно. От себя тошно. Из-за меня ей плохо, из-за меня ей снова больно. Да чтоб его! — Ой... От злости я швырнула кружку со своего стола на пол. К счастью, она не разбилась, лишь немного потрескалась. Как мне это маме объяснить? Мол, сама упала? Ладно, не важно. Я сидела на кровати, сжимая виски, пытаясь выдавить из себя хоть одну здравую мысль. В этой тишине, раздавленной моим отчаянием, вдруг зазвонил телефон. Я вздрогнула. На экране горело имя: Сиэми — Да? — Выгляни в окно.