Как не надо проводить выходные

      — Ну и зачем мы здесь? — Жиль, недовольно одернул дизайнерский шарф, который одним концом свисал почти до колен и из-за этого каждый раз норовил запутаться в колючем кустарнике. Зачем Де Ре вообще нацепил на себя это произведение искусства было вопросом открытым, но Жиль, принципиально появлявшийся на публике только разодетым с иголочки, только шипел на окружающих, мол «Вы ничего не понимаете, это стиль».       То, что «стиль» мало сочетался с окружением из грязи, грядок и кустарников Жиль предпочитал малодушно не замечать.       Вообще инициатором всего этого похода была Изабо, которая отчаялась занять Карла полезной работой, когда тот хотел бесится на улице в грязи. А все потому, что уважаемые подданные, не зная, чем зацепить монарха, притащили ему целые корзины домашних продуктов, которые Карл, понятное дело, до этого видел только в готовом виде. А тут – крупные овощи и фрукты в корзинках, а еще целые пакеты ягод – и все это можно пробовать на зуб. А уж когда Карлу сказали, что «с грядки еще и вкуснее», у того загорелись глаза и отговорить монарха от приобщения к сельской действительности стало невозможно.       Весной тот, попросив у садовника усы клубники, прикопал их в горшки под окнами дворца. Но то ли клубника в горшках чувствовала себя плохо, то ли Карл то забывал поливать несчастные кусты, то ли наоборот — заливал их, что вода стояла в горшках еще неделю, — в общем всего урожая было две махоньких зеленых ягодки с отчетливо гнилостным привкусом.       Дюнуа, с которым Карл хотел разделить радость собственно выращенной клубники, пришлось утешать монарха, а еще он, не мудрствуя лукаво, возьми и ляпни, что мол может земля в Шиноне плохая, но территории Франции велики, и наверняка где-то есть сельскохозяйственные угодья, в которых можно заняться поборами. Карл воодушевился.       Следующем на его пути попался страдающий от головной боли Кошон, который, пытаясь разобраться, что вообще от него хотят, посоветовал монарху заняться трудничеством. И почти сразу же пожалел об этом, когда ему пришлось объяснять, что это вообще такое и с чем это едят. Правда заинтересованного взгляда Дюнуа святейший епископ не заметил, как и загоревшиеся идеей глаза Карла.       А зря.       Спустя неделю, когда Изабо ворвалась к нему с наказанием немедленно найти монастырь, куда можно сдать монарха, буквально на денек, Пьер поперхнулся. Конечно, спустя пару минут выяснилось, что неосторожно сказанные слова в голове у Карла превратились в идею фикс, а потому Кошону, как самому «прошаренному» из них (не зря же в конце-концов ходили слухи о его связях среди виноделов), предстояло организовать этот выезд «под чутким руководством» Изабо. А поскольку страдать в одиночестве он был не согласен, с легкой руки королевы и с большого одобрения Карла (вместе – веселее!) на своеобразный выезд подписали еще половину французского двора.       Вообще, у Святейшего Епископа, конечно, были совершенно другие планы на выходные. Но поскольку инициатива самоотвода не предполагала, он подумал совместить приятное с полезным. Поэтому, помимо самого Карла, Изабо, Дюнуа (который вызвался добровольцем), Жиля (которого захватили с собой из чувства противоречия), Люсиль и компании придворных (без которых вообще ни одна инициатива в дворце не проходила), приглашение посетить Аббатство Валлуар отправилось одному небезызвестному английскому маршалу. И святой конечно же, но только потому, что ему, намеренно проигнорировавшему приглашение Жанны Д'Арк на сие мероприятие, начал капать на мозги шевалье.       Кошона младшего же Пьер захватил с собой, потому что было по пути, и потому, что Жан знал территорию Аббатства куда лучше самого Пьера, последнее время почти безвылазно заседающего в Шиноне.       Сказать, что монахи, и без того пуганные из-за периодических налетов на плодородные угодья англичан, немного удивились визиту благородных особ – значит ничего не сказать. Отец-настоятель сначала зеленел, потом синел, а потом промокнул лоб тряпочкой и махнул рукой в сторону угодий – мол чем бы дитятки не тешились, лишь бы аббатство не подорвали, и выделил им в помощь пару молодых ребят, которые с удовольствием организовали экскурсию этой разномастной толпе и показали, где лежит садовый инвентарь. Карл, увидевший зеленые заросли, среди которых мелькали крупные красные ягоды тут же с гиканьем ускакал в сторону грядок, ухватив за собой совершенно не сопротивляющуюся такому положению дел Люсиль, а Жиль, ступивший новыми чистыми глянцево-блестящими сапогами в не просохшую до конца грязь, глубоко вздохнул.       — Земля, друг мой, быстро избавляет человека от желания мнить себя венцом творения. Она учит смирению, а смирение ведет душу к спасению.       Ричард Тэлбот, которого английский маршал захватил с собой, восприняв ехидное «семейное мероприятие» в письме Кошона как руководство к действию, сложил руки домиком и, улыбнувшись, возвел глаза к небу.       — Все во славу Господню, — добавил Кошон, перещелкивая в руках четки и пытаясь найти в себе смирение, чтобы идти копаться в земле и, как ни удивительно, совершенно не находя оного.       Жиль еще раз тяжко вздохнул. А потом нашел глазами Жанну, прищурился и решительно направился к девушке, которая с заинтересованным видом замерла возле каких-то кустов. «Вот мотивация благотворящая что с людьми делает», — проводил его епископ взглядом.       «Это будет очень длинный день», — страдальчески подумал Пьер про себя чуть позже, наблюдая как самая хитроумная из них всех Изабо с удовольствием растягивается на гамаке под сенью деревьев, краем глаза отслеживая перемещения Карла по клубничному полю. «Очень длинный день».              Вообще, конечно, все оказалось не так уж плохо, как думалось в первом приближении.       По крайней мере Пьер, успевший пошуршать с Тэлботом по своим дипломатическим делам, с интересом наблюдал, как английский маршал залихватски снимает рубашку, подвязывая ее на манер пояса, и, не без удовольствия, берется за вторую лопату. Первую уже успешно освоил Дюнуа, присмотревший себе картофельное поле и теперь бодро перекидывал комья грязи, доставая из недр крупные клубни.       Присоединившийся к нему Тэлбот гаркнул что-то на дикой смеси английского и французского и Дюнуа, чуть подумав, кивнул головой, очерчивая лопатой себе зону возделывания. Подтянувшаяся к ним группа англичан с одной стороны и группа французов с другой глянув друг на друга устроили импровизированный лагерь болельщиков, подбадривая криками то одного, то второго.       Жиль, так тяжко вздыхавший в начале, все-таки снял свой шарф, закатал рукава рубашки, и очень увлеченно рассказывал Жанне про какой-то очередной алхимический эксперимент, параллельно избавляя кусты смородины от крупных черных ягод. Длинные ловкие пальцы, привыкшие к работе с алхимическими ингредиентами, очень легко отделяли созревшие плоды от веток, собирая их в ладонь лодочкой, а потом ссыпая их в корзину, которую Жанна держала так, чтобы алхимику было удобнее. Правда, когда тот отворачивался — ягод в корзине слегка убавлялось, но кажется шевалье настолько увлекся, что подобных маневров не замечал.       Ричард, предусмотрительно отошедший в тенёк, подхватил кастрюлю и довольно ловко обирал заросли малины возле стены аббатства, меланхолично гоняя от себя пчел и шмелей, которые пытались отвоевать малину обратно. Пчелы и шмели не сдавались, но против архиепископа им нечего было противопоставить, поэтому ягоды на кустах уменьшались, кастрюля потихоньку полнела, а разочарованные в жизни в целом, и архиепископом в частности, пчелы со шмелями ужужжали искать себе новое место.       Жан, которого Пьер усадил возле куста крыжовника, сначала смерил брата недовольным гневным взглядом, потом смерил таким же взглядом большой колючий куст и какое-то время просидел, просто разглядывая будущий урожай. Урожай от простого взгляда собираться не хотел. Пару раз сжав и разжав пальцы, Жан на пробу запустил руку в куст, тут же напоровшись на ближайший шип, ойкнул и резко дернул рукой назад, из-за чего напоролся на шип уже на другой ветке. После чего вскочил и умчался в сторону ближайшего здания (спохватившись и переходя на степенный шаг, конечно же), вернувшись обратно через десяток минут с пачкой пластырей. Гневно фыркнул на куст и полез в него руками в два раза аккуратнее – кончиками пальцев приподнимая каждую ветку, аккуратно выуживая из-под нее ягоды крыжовника, а потом протирая каждую ягоду, чтобы убрать веточку и засохший пестик и только после этого аккуратно складывая их в корзину. Через пару часов такой медитативной работы в корзине едва ли набралась половина, а вот пластырей на пальцах у Жана стало заметно больше.       Пьер, под намекающим взглядом Изабо, сначала стоял над душой у Карла, который с удивительной продуктивностью опустошал поле клубники. В конце концов, просто стоять ему надоело, а сухие листья в клубнике и в целом неопрятный вид его начали раздражать, так что он присел рядом, обрывая лишние листья у кустов, которые уже разорил монарх. В какой-то момент кто-то подал ему тяпку и ножницы с ведром, поэтому помимо сухих листьев, Пьер еще и начал обрезать лишние усы и проходится тяпкой между растениями, убирая совсем уж разросшиеся сорняки.       В общем каждый оказался при деле.       Не мудрено, что к вечеру упахались абсолютно все.              Как только солнце зашло на улице резко похолодало. Пьер, которые последние четыре часа провел в позе зю над грядками с неописуемым страданием на лице разогнулся, морщась и растирая поясницу. С наступлением вечера на улице появились комары, и, предусмотрительный епископ, притащивший с собой средства на данный случай, облился ими сам и не поленился облить монарха. И теперь они оба усиленно благоухали какой-то вонючей гадостью, от которой лицо Джона, сунувшегося облобызать руку епископа, на мгновение скукожилось в куриную попку. Пьер многозначительно поднял бровь, а Джон, рассыпаясь в заверениях, что все прекрасно, аккуратно стрелял глазами в сторону походной сумки Кошона, из которой так соблазнительно торчала баночка средства против солнечных ожогов.       Дюнуа, видимо обладавший более устойчивым к солнцу типом кожи, щеголял почти равномерным золотистым загаром, а вот Джону не повезло. Английский маршал умудрился обгореть и теперь выглядел как рак, которого кинули в кипяток, но тот шустро шевеля лапами из кастрюли убег – солнечные ожоги были не равномерными и, помимо всего прочего, перемежались еще и с расплывающимися расчесанными пятнами от комариных укусов, зато самодовольная улыбка вообще не собиралась уходить с лица. В соревновании с тем, кто больше откопает картофеля англичане одержали сокрушительную победу, по крайней мере судя по громким возгласам со все того же поля, где сейчас проходило контрольное взвешивание.       Пьер, внимательно оглядевший маршала, закатил глаза, поджал губы и расчехлил свою походную аптечку, которую изначально брал вообще ради Карла, но тот за весь день умудрился не только нигде не поцарапаться, так еще и не сильно уляпаться, что было удивительным.       Еще более удивительным было явление шевалье, который щеголял синевато-фиолетовыми пальцами рук, как будто кто-то хорошенько прошелся по ним молотком, и неаккуратной россыпью пятен на белой рубашке. Вполне довольная жизнью Жанна, идущая за ним, с губами такого же цвета, водрузила почти полную корзину смородины на стол, к которому потихоньку начали подтекать остальные участники этого «субботника».       Жан, с пластырем на каждом пальце притащил полкорзинки крыжовника. Ричард, успевший не только собрать часть малины, но еще и перемять ее с сахаром (вот что самодисциплина и организованность с человеком делает) аккуратно поставил несколько банок этого «варенья», а Люсиль, которая таки смогла часть клубники собрать в плошку, а не только лакомится ею во время сбора, тихонько притулила ее сбоку от всех яств.       Англичане, которые, помимо подбадривания маршала, прошвырнулись по территории аббатства плюхнули на стол связку редиски, лука и чеснока, а французы, которые не отходили далеко от поля насобирали там же гороха.       — А у вас что? — Де Ре смерил Пьера взглядом, пока тот растирал виски, пытаясь придумать что делать с этим богатством.       Пьер вздрогнул, моргнул и перевел взгляд на алхимика. Ведро, стоящее у его ног, которое он не успел отнести к компостной куче, с кусками каких-то сорняков, корешками и хилыми усами клубники было тщательно осмотрено.       — Неужели Ваше Преосвященство не поделится с окружающими собранными им дарами природы?       Пьер растянул губы в презрительной ухмылке.       — С вами, шевалье, я могу поделиться отличными плетьми крапивы. Хотите?       Де Ре скривился, и хотел бы добавить что-то еще колкое, но отошедшие от слота чуть ранее англичане вернулись, таща за собой здоровый мангал и таз, из которого подозрительно пахло маринадом.       — Шашлыки! — завопил Карл, прыгая на подошедшую Изабо. В отличие от остальных, королева с удовольствием отдохнула на природе и теперь своим благостным отдохнувшим видом вызывала зависть окружающих.       — Не кричите, мальчик мой. Маршал, — Де Ре и Тэлбот синхронно повернули голову на нее, что вызвало удовлетворенную улыбку, — полагаю в вопросах приготовления мяса, мы можем вам доверится?       — Несомненно, — подмигнул ей сверкнувший улыбкой во все тридцать два зуба Тэлбот, командуя англичанам подготовить снедь.              Что не говори, а англичане умели жарить мясо!       Пусть сначала Пьер, который не мог не проконтролировать что там собираются приговорить цвету французского двора, шипел на Джона чтобы тот резал куски меньше, из-за чего, отмахивающийся от него с ножом в руках, Тэлбот чуть не сделал одну лишнюю неучтенную дырку в епископе. Зато, когда маршалу таки дали мясо дожарить, Его Преосвященство наконец-то замолкло, голодным взглядом провожая крупные шампуры, сок с которых капал на угли и с шипением разносился по всей территории аббатства.       К столу вернулись все, привлеченные запахом мяса на углях. Места за самим столом тоже на удивление хватило всем, пусть паре человек и пришлось немного потеснится. Ричард, сидящий практически вплотную к Жану, аккуратно смазывал руку в пластырях каким-то кремом, что-то приговаривая тому на ухо, и Пьер только понадеялся, что это обычные проповеди. Иногда краснеющий от такого внимания Жан дергался, и епископу приходилось с усилием отводить глаза, чтобы показательно их не закатывать. Чай не маленький, сам… разберется. Сидящий практически также рядом с ним Джон отпускал сардонические комментарии, хитро поблескивая глазами в сторону недовольного Де Ре, который наконец осознал позорную кончину собственной рубашки.       Жанна, почти весь день пребывающая в каком-то своем мире, удивительно благосклонно реагирующая на распинающегося весь день шевалье, теперь смиренно принимала ухаживания очнувшегося Дюнуа, который, казалось, осознал, что он мог бы вместо соревнования с англичанами весь день провести со святой, и теперь активно наверстывающим упущенное.       Англичане, которые достали фляги, пусть без удовольствия, но подлили что-то высокоградусное в кувшин с соком, стоящий на столе, за которым на французской стороне теперь шла охота. Изабо, договорившаяся с монастырем, чтобы им выделили несколько бутылок вина, только фыркала, периодически одергивая сидящего рядом Карла, который от перевозбуждения аж подпрыгивал на скамейке.       Пьер обвел взглядом стол, еще раз задержавшись на каждом.       — Благодать, — со смешком, фыркнул ему на ухо Тэлбот.       — Отличная была идея, Ваше Преосвященство, — Изабо, пребывающая в благостном расположении духа, поделилась с ним кубком с вином.       — Надо будет повторить, — обернулся на него Карл, с жирным от мяса лицом и сияющими глазами.              «Не приведи Господь!», — подумал Пьер.