GOOD BOY

Наверное, некрасиво ныть в конце рабочей недели о том, что ты устал, своей жене с двумя маленькими детьми. Вот и Рен так думал. Мива ушла в магазин пять минут назад, казалось бы, что может пойти не так? — У Юки весь день болит животик, поэтому ему смесь дашь другую, — командовала блондинка, собирая на ходу сумку. Рен, послушно кивая как болванчик, стоял на кухне и с немым ужасом рассматривал всю коллекцию смесей, пюре и детское печенье, — а Юте дашь как обычно. Добавь еще пюре фруктовое и печенье. Хорошо? Мива спешно расчесала волнистые волосы и, не дождавшись ответа, заглянула на кухню. Должно быть в голове Рена творился настоящий хаос, ведь то, что для Мивы было «как обычно» для мужчины автоматически становилось «а как так-то?». Он указал пальцем на одну из упаковок и вопросительно посмотрел на жену. — Эту Юте? Мива цокнула, зашла на кухню, громко цокая каблуками и в два резких движения достала разные смеси. Обе упаковки гулко ударились о стол. — Вот эти, — девушка для точности на каждую показала пальцем, -или тебе их подписать еще?! — Не надо ничего подписывать, — возмутился Каджи, и сделал вид что все и так прекрасно понимал, — я просто уточнил. — Уточнил он, — ну вот опять. Мива вздохнула и пошла к двери, -покорми их и следи, чтобы Юки кушал медленно. Ему нельзя много за раз. А Юте потом можешь добавить пюре фруктовое. И соски промой им! И… — Да понял я, понял, иди уже, — как много суеты с обычным кормлением, теперь понятно почему Мива такая нервная! Так же головой тронуться можно! — список взяла? — Ой! — девушка стукнула себя по лбу, в куртке побежала в детскую за оставленным там списком продуктов. Рен услышал, как Мива чмокнула сыновей и закатил глаза, — все я побежала! Дверь за женой захлопнулась. Рен вздохнул, наслаждаясь секундной тишиной, ведь очень скоро она разрушится. И да, все так и случилось. Из детской раздалось требовательное хныканье, призывавшее Рена оторваться от прочтения состава смеси и идти в комнату. — Ну и чего не поделили? Юта и Юки Каджи. Им уже семь месяцев, а Рен все еще рассматривает своих же сыновей как что-то неземное и сказочное. Мива любит повторять, что они похожи на него, а Рен с особой гордостью хвастается этим фактом перед друзьями. На него! Еще и близнецы! Считай, выиграл двойной куш! Только у бывшей Уэно радости в тот момент было мало. Конечно же, увидев долгожданные две полоски Мива визжала от восторга и скакала вокруг ошалевшего Рена, как блоха, но после УЗИ ее энтузиазм упал до нуля. Двойня… Молодые родители с натянутыми улыбками выслушивали бесконечные поздравления от родителей, друзей, коллег, а сами переглядывались и поджимали губы. Было страшно, особенно Миве. Живот еще даже не успел появиться, а блондинка уже лихорадочно читала подробные истории в интернете, как страшно и опасно может проходить беременность, какие ужасные роды и как тяжело, а порой и невозможно, вернуть былую форму. Рену пришлось даже отключать Интернет в доме и подключать Такаши-сана в помощь, ведь иначе Мива просто сойдет с ума. А он вместе с ней, потому что как бы Рен ни старался быть сильным и уверенным перед женой, родителями, друзьями его самого по ночам трясло от ужаса. Он прислушивался к каждому шороху со стороны Мивы, ходил с ней гулять, даже если это означало просто сделать круг по району, смотрел ей в рот, когда она ела и даже спать ложился всегда позже нее, контролируя как она ляжет, как повернется, буде ли просыпаться по ночам. К середине беременности Мива уже шарахалась его, шутила, что он больше похож на беременную, чем она. И вот они, живое воплощение всех перенесенных ими неврозов, истерик, волнений и ожиданий. Лежат, сжимая в руках плюшевые кубики и балаболят друг с другом, пока не увидели Рена. Две пары одинаково больших зеленых глаз уставились на него. Один из близнецов усмехнулся, выплюнул соску и кинул в сторону Рена плюшевый кубик. Кубик, ожидаемо, не долетел, зато эта игра очень понравилась его брату, и уже второй малыш прицелился получше. Но опять неудача. — Каши мало ели, — блондин забрал у Юты и Юки соски, что вызвало крайнее возмущение у обоих, — сейчас верну, не гудите! Каджи знал, что у Мивы нескончаемый запас энергии, когда дело касалось Юты и Юки. Она как будто питалась энергией Солнца, либо забирала себе немного еды у детей пока их кормила, потому что иначе он не мог объяснить, как Мива держится на ногах. Рен утром уходит на работу- Мива уже с детьми, играет во что-то или болтает с таким же ребячеством как они. Рен возвращается с работы- Мива все так же с детьми, только еще и еда на плите появилась, и вещи разглажены, и игрушки собраны. Казалось, что у его жены есть двадцать пятый час в сутках, но и его не хватало. Каджи не слепой, видел, как Мива игнорирует встречи с подругами, если ее зовут, отмахивается на вопросы о прогулках, даже ужинает отдельно, по своему «свободному» графику. После мытья соски по очереди были всунуты в два беззубых рта, и дети притихли. Облегченный вздох вырвался невольно, а ведь это он их еще не кормил. Каджи вернул сыновьям их кубики и спешно пошел на кухню разбираться с бутылочками. — Так, че там надо? — Его глаза лихорадочно бегали по бутылочкам, мерным ложечкам, соскам и смесям. За что хвататься-то? — так, ну тут, я помню, уже готовые к использованию. Мива оказалась ответственной мамой. Очень ответственной. А Такаши-сан оказался очень дотошным дедушкой. Поэтому на кухне стоял отдельный столик для детской посуды, был отдельный шкафчик и полки в холодильнике для смесей и пюре. Отдельные полотенца, столики, слюнявчики, стаканчики…можно было открыть детский отдел, как в супермаркете. Хорошо, что все лежало на видном месте, а перед глазами была инструкция к приготовлению. — Блять, лишь бы не разлить. Методично и аккуратно, как на уроке химии, Каджи отмерял миллиметр за миллиметром белую теплую жидкость. От нее вкусно пахло, Рен даже принюхался и чуть не чихнул. Нельзя! Он едва не лопнул, но рта не раскрыл, на глаза навернулись слезы от его отчаянного сопротивления. Если он чихнет в радиусе метра около «детского уголка», Мива это услышит с другого конца планеты и кастрирует его. Он уже видел, какая она может быть психованная под влиянием этого «материнского инстинкта», заглушит веслом как рыбу любого, даже мужа. Представший в фантазии разъяренный лик жены с намотанным на кулак полотенцем вызвал дрожь в коленях, и желание жить победило желание чихнуть. А вид наполненных бутылочек вызвал почти детский восторг. — Эй! — Внезапный визг сначала одного, а потом и второго сына едва не вызвал остановку сердца. Рен стиснул зубы и зашипел, взбалтывая бутылочку: — да что ж такое?! Крик не прекратился, что бы он ни делал. Едва не перепутав бутылочки Рен оперативно заткнул рот обоим кричащим детям, наблюдая, как те с аппетитом сосут, причмокивая и тяжело вздыхая. — Не отберу я у вас еду, — он взглянул на Юки и попытался отодвинуть бутылочку, — а ты ешь медленнее, а то мне мама уже рассказала про твой живот! Юки возмущенно пнул ножкой подушку (как она там вообще успела оказаться?), захныкал и схватил Рена за палец, не давая жадному папке забрать его еду. Юта, глядя на брата, перестал сосать и смесь полилась через рот белым тоненьким ручейком. — Юта! Работай челюстью! Знаешь, сколько стоят эти смеси?! — Юта вздрогнул от слегка повышенного тона. Он испуганно посмотрел на Рена округленными глазами, в которых уже начала собираться влага, — ну все-все, тише. Рен и раньше успокаивать людей не умел, а сейчас, перед плачущим младенцем, его язык как будто завязался в бантик. Он и гладил его, и на руки взял, и развеселить пытался. Но Юта мало того, что не становился тише ни на децибел, так еще и Юки поддержал своего молочного брата громким хныканьем. У мужчины глаза полезли из орбит, когда два ребенка в унисон орали ему в два разных уха, а все его «танцы с бубном» мало того, что не помогали, только больше будоражили мальчиков. Стук каблуков прозвучал для Рена как музыка. Мива заглянула в детскую даже не разуваясь, взволнованно осмотрела детей, потом красного и запыхавшегося мужа и, успокоившись, выдохнула. — Они сначала ели, а потом как давай орать! — зачем-то начал оправдываться Рен, положив Юту обратно в кроватку. Бутылочку он оперативно отобрал, — не доели, как видишь… — Сейчас я их переодену и докормишь, ладно? — Мива склонилась над кроваткой и широко улыбнулась. Две пары глаз уставились на «главного родителя» и яростный крик перешел в жалобный писк, — ну и чего мы капризничаем? А? Зачем с папой ругаетесь? Да-а, ругаетесь! Нельзя же так, вы же мужчины! И как только ей это удается? Буквально минуту назад Рен так же пытался уговаривать, успокаивать и кривляться, а они ни в какую! Зато стоило Миве слегка повысить голос, мило улыбнуться и надуть щеки, пародируя то ли хомяка, то ли рыбу фугу, как эти две сирены заулыбались и теперь тянут ее за волосы, как будто это новая игрушка. А ведь раньше Мива так пеклась о своих волосах… — Уа-иу! — Юта засмеялся, когда Мива звонко поцеловала его в носик. Юки тоже получил свою порцию нежности и, уставшие от криков, оба взглядом искали бутылочку, — А-а-а! — Сейчас, сейчас, — Мива выпрямилась и теперь ее улыбка предназначалась Рену. Даже щеки детские оставила, как будто у нее не два сына, а три, — я переодену их, а ты пакеты разбери, хорошо? — Я сам докормлю, — Рен не собирался заканчивать начатое, к тому же снисходительный взгляд жены его, почему-то, задел. Он упрямо взял бутылочки и строго взглянул на детей, как будто бросает им вызов, — иди разбери пакеты и поешь. Мива прикрыла расплывающуюся на лице улыбку и сдержала смешок. — Уверен? — Да. — Ладно, только не смотри на них как на спарринг партнеров, — Рен перевел хмурый взгляд на нее, и Мива виновато подняла руки, — поняла, ухожу, ухожу! Удивительно, но даже просто понимание, что мама где-то рядом делало из Юты и Юки пай мальчиков. Они послушно лежали, комментируя действия Рена громким «улю» или насмешливым «бе-бе», пока мужчина, прикусив язык, пытался всунуть маленькую ножку в костюмчик. И вот, когда мальчики, чистые и переодетые, лежали перед гордым за свою выдержку отцом, Каджи нахмурился. — Да они ж одинаково выглядят… Мива подготовила комплекты для переодевания заранее. Синие ползунки с мишками аккуратной ровной стопкой лежали на полочке рядом с выглаженными носочками и пледиками вкрапинку. Рену даже неловко было их трогать и портить столь идеальную картину. Но сейчас, когда вся эта красота была использована по назначению, ошалелый взгляд Рена метался от одного сына к другому. Боясь даже моргнуть Каджи рассматривал совершенно идентичных детей, как будто у него двоилось в глазах после сильного удара в голову. Так, Юта лежал по левую сторону, значит, Юки это тот, кто справа…так? Но ведь он переложил их, пока одевал…а кого он одевал первым? Живот скрутило в болезненном спазме, пока мозг Рена лихорадочно вспоминал хронологию действий, а пока это делал, в голову пришла идея. Да такая, что он подорвался с такой скоростью, будто у него лампочка зажглась в одном месте. Под удивленные взгляды детей и похвалу самого себя Рен уверенно вывел на лбу Юты «1», а Юки «2». — Теперь не перепутаю, — Рен перевел взгляд на бутылочки, потом на игрушки и его было уже не остановить, — да я, блять, гений!

***

— Рен! Визг Мивы пронесся по квартире так неожиданно, что мужчина чуть не разлил кофе. Он с грустью кинул взгляд на горячий напиток и поспешил в детскую. Там, сложив руки на груди, его уже дожидалась жена. — Это что такое?! Почему наши дети пронумерованы?! Рен перевел взгляд а близнецов. Юта и Юки, синхронно теребя погремушками, громко ругались друг с другом на каком-то своем языке, дергая коротенькими ножками и ручками как перевернутые жучки. У обоих мальчиков были одинаковые темно-синие костюмчики, одинаковые соски, одинаковые слюнявчики. Только цифры на лбу, аккуратно выведенные черным фломастером, были разные. «1» и «2». — Да этот фломастер стирается! Я его у дочки Харуки спиздил специально для того, чтобы их вещи помечать! — Не успел Рен закончить подготовленные оправдания, как в него прилетел плюшевый динозавр (тоже пронумерованный цифрой «2»). Мива нависла над кроваткой как разъяренная фурия, готовая бросится на Рена и изрисовать его морду этим же фломастером. — Помечать?! Рен Каджи, это твои сыновья, как можно, блять, их не различать?! — На ругательствах Мива всегда переходила на шепот, как будто мальчики уже сейчас могли научиться у нее плохому и повторить. Блондин посмотрел на Юту, которому досталась цифра «1». Сынишка методично пытался отобрать игрушку у брата, но Юки с гордым номером «2» прямо в центре лба упрямо улюлюкал и отбивался от нападок близнеца. Они даже ведут себя одинаково… — Да? Тогда ответь, любимая, — последнее слово он специально произнес слащаво и наклонился к сыновьям. Мива встала рядом, теперь они оба рассматривали Юту и Юки очень внимательным взглядом, пока близнецы не обратили на них внимание и не стали тянуть к родителям ручки, — кто из них под каким номером? — Ты издеваешься, Каджи?! Я их выносила, родила и до сих пор кормлю грудью! Думаешь, я не отличу Юки от Юты?! — Ну так давай, дерзай, мать-героиня. Я-то уже запомнил, кто есть кто. Ща салфетку принесу, циферки сотру и перетасую их. На что поспорим? — Никаких «перетасую», они тебе не колода карт! Лежат тихо и хвала Ками! Если я угадаю с первого раза, — на лице Мивы появилась широкая самоуверенная улыбка. Взгляд зеленых глаз полоснул по Рену с такой уверенностью, что он даже пожалел об этом споре, — то ты будешь нянькой в эти выходные для мальчиков! Два дня без меня, ни звонков, ни сообщений! А я уеду к маме и впервые после родов отдохну! Да, я согласна, давай сюда салфетку! То ли желание Мивы свинтить на отдых было так велико, либо все мамы и правда могут найти своего ребенка в толпе за секунду, но бывшая Уэно не ошиблась ни разу. Рен и перекладывал их, и менял им игрушки, даже переодел, а его жена с легкой улыбкой каждый раз уверенно называла мальчиков по именам, целуя в пухлые щечки. Детям игра очень понравилась, папа сказал вокруг них, давал игрушки, таскал по кроватке и пыхтел, корча смешные недовольные гримасы, а потом подходила мама и брала их на руки, показывала папе и гордо улыбалась. — Это Юта! — мальчик весело захлопал в ладоши, вознаграждая маму за сообразительность. Глаз Рена задергался, — Каджи, это уже пятая твоя попытка, хватит… — Да блять как?! — И тут же получил подзатыльник от Мивы, — за что?! — Матам их учить потом будешь. Рену пришлось признать, что он проиграл спор. Конечно, только сейчас до него дошло, что спор с женщиной, чья внимательность сравнима с одержимостью, граничит со слабоумием и отвагой. Мива что-то еще говорила ему про «ну вот смотри, у него глазки чуть светлее, а у него тут родинка на кончике уха», но Рен окончательно скис. Угрюмо смотря исподлобья, как жена спешно красится, расчесывается и роется в шкафу, он качал на руках утомленного игрой Юки, а ногой покачивал кроватку с уже сопящим Ютой. Как только последние приготовления были закончены, сумка собрана, а телефон разрывался от звонков Саюри-сан, Мива взволнованно посмотрела на кроватку. — Ты точно справишься? Я вообще пошутила так-то, я могу… — Едь уже, — шипел на нее Рен, махая рукой на дверь, — если ты их разбудишь, будешь сама укладывать. Мива на цыпочках подкралась к Рену и поцеловала в щеку. С макияжем, укладкой и в выходном костюме она выглядела замечательно, а ведь Рен уже давно ее такой не видел. — Ответь на звонок, а то Саюри-сама потом опять в прямом эфире буде говорить едкими намеками про меня, — усмехнулся Рен и поцеловал ее в макушку, — все, иди. Отдыхай. Юна, прикусив щеку изнутри, нехотя пошла в коридор, заламывая пальцы. Рен закатил глаза, способность его жены менять свое настроение за пару минут удивляла до сих пор. Он неумело, кряхтя и изгибаясь во всех виданных и не виданных позах, положил Юки рядом с Ютой, после чего остался стоять, следя, чтобы они не проснулись. Но уставшие от смеха и игр, сытые и расцелованные мамой дети спали без задних ног, лишь изредка кто-нибудь из них дергал ножкой во сне, отбиваясь от невидимых врагов. Рен вышел в коридор провожать Миву. Она все еще была в смятении, вертела в руках сумку, проверяя зачем-то пустые карманы, постоянно косилась на кухню, на детскую, а потом не выдержала и повернулась к мужу. В ее глазах было столько отчаяния и вины, что Рен даже знать не хотел, какой сценарий она себе напридумывала. — Давай я останусь, — ее пальцы сжимали кожаную сумочку до скрипа, а губы под слоем розового блеска подрагивали, — ну пошутили и хватит, я же не могу их оставить! — Почему же? — Рен спокойно, даже с наигранным равнодушием, смотрел на метавшуюся Миву сверху вниз, опираясь о стену, — ты мне не доверяешь? — Что?! Нет-нет, что ты! — Но в ее беспорядочных жестах явно читалось волнение. То волосы на палец накрутит, то пуговицы теребить начнет, то в очередной раз осмотрит себя в зеркало. Рен заучил все закономерные движения и читал Миву как книгу, -просто…я буду очень волноваться и все равно не отдохну… — Тогда просто на один день забудь, что у тебя есть дети, — Мива тут же хотела возмутиться, но Рен прервал ее, — ты же сама говорила, что не отдыхала все это время, так? — Так… — тихо согласилась она. — И ты сама хотела поехать к маме, потратить кучу денег на шмотки, обойти всех подруг, так? — Не совсем корректно ты это озвучил, но да, — Мива выдохнула, ее плечи опустились, — ладно, я поняла, к чему ты клонишь. Но ты точно уверен? — Еще хоть одно сомнение… — Ясно, поняла! — Мива застегнула пальто и закинула сумочку на плечо. Ключи от машины упали в глубокий карман, — тогда хороших выходных!

***

— Юта, отдай игрушку Юки! А ты верни ему соску! Где, блять, она, Юки?! А ну не орать! Сон детей продлился меньше часа, зато крик, как кричали внутренние часы Рена, не заканчивается в разы дольше. Эта пытка ультразвуком еще и началась так неожиданно, что Каджи долго не понимал, что не так. Он просто проснулся от легкого дрема, когда закричал Юки, а после сразу же крик удвоился. Рен вошел в детскую и его брови взлетел до линии роста волос. Юта, кусающий кубик, схватил брата за волосы и тянул, а Юки вырывал у того соску из руки, пинаясь и плача. Одеяло валялось на полу, сброшенное в порыве яростной битвы, подушки лежали в ногах, игрушки валялись разноцветной кучей за спинами у обоих мальчиков и, видимо, это и стало причиной драк. Кто-то полез не в свою кучу. Вот теперь Рен выступал в роли разнимающего, но кто же знал, что хват мелкого карапуза может быть таким крепким?! Он уговаривал, он шутил, он даже применил щекотку, но Юта впился в брата как клещ, и их крики набатом били по ушам. Юки пинался и визжал, а Рен уже потихоньку начал уставать. — Ну Юта, ты ж брата лысым раньше времени сделаешь! Будет ходить как Эномото с блестящими висками! То ли гримаса папы во время ругательств оказалась очень смешной, то ли упоминание любимого Такеши-сана подействовало подобно магии, но Юта разжал пальцы, выпуская волосы Юки из плена, чем тут же воспользовался Рен. Он мигом положил между детьми кубики, потом еще и еще, пока не образовалась целая стена. Правда даже порознь эти «паразиты», как уже мысленно обозвал их Каджи, явно посылали друг друга далеко и надолго. Юта и Юки перекрикивались через стенку, пока Рен с победным возгласом не нашел соски и не заткнул двум сыновьям рты. В прямом смысле. На миг повисла тишина. Только и слышно, как активно работают челюстью дети, посасывая соски. Глядя на их красные после такого концерта лица, мокрые волосы и сжатые кулаки Рен хмыкнул. Да, теперь понятно почему его самого успокаивали леденцы, не далеко от детства отошел. — Ну, спать вы точно не будете, — обреченно констатировал мужчина, беря на руки Юки. Тот забавно повис, поджимая к животу ножки и тянул руки к игрушке, которая упала на пол, —ладно, первый пошел. Усадив сына на игровой коврик и убедившись, что тому интересны погремушки, а не выключатель, Рен посадил рядом Юту. Он в отличие от брата не лез к погремушкам, с важным видом осмотрел комнату, причмокивая соской, а потом резко взял и выкинул ее. Рен от такой наглости потерял дар речи, хотя какой смысл ругаться на семимесячного ребенка? — Юта, нельзя бросать то, что тянешь в рот на пол! — Рен подобрал соску и пошел ее промыть. Когда вернулся, увидел, что Юки за братом повторил и вторая соска валялась среди кучи мячиков, — вы че, у вас одна извилина на двоих?! Каджи смахнул со лба волосы и, ворча как дед, снова пошел в ванну, как по пути услышал телефонный звонок. Неужели Мива так быстро сдалась? Каджи зашел в гостиную, приложил телефон к уху и вернулся в ванную заканчивать очень важное дело. — Хираги-сан? Что-то срочное? — Да нет, — речь мужчины прервалась кашлем и добротным шквалом матов. Рен закатил глаза, — а ты занят? — Я с сегодняшнего дня нянька, на все выходные. Тома засмеялся, не успел Рен окончить свой приговор. Он нахмурился, сжимая соски до чавкающего звука помятого силикона. — Чем же ты так перед Мивой провинился? Опять храпом детей разбудил? — Нет… — Ой, стой, нет! — Хираги еле сдерживался, чтобы не хрюкнуть от смеха, — опять перепутал их? Как в тот раз в больнице! — Нет блять! То есть я перепутал, но дело не в этом, — под раскатистый смех и непрекращающийся поток креативных идей «за что Рен Каджи мог получить пизды?» молодой отец дошел до детской, где Юта и Юки уже оперативно расползлись по разным углам, — я сам предложил Миве посидеть с ними, пока та к маме поедет. — Хитро ты придумал, — Рен непонимающе покосился на трубку, —прикрылся детьми, чтобы Саюри-сан не видеть. Все друзья Рена знали, какие «милые» отношения складывались между ним и Саюри, и даже рождение близнецов не спасло ситуацию. Каджи, каждый раз закрывая за ней дверь после неожиданных визитов, больше и больше убеждался, что Такаши-сан волосы не осветлял…он просто поседел, живя с такой гаргульей. Поэтому в словах Хираги даже был смысл, и Рен прикинул, можно ли такую схему проворачивать в будущем. Все таки слышать крики своих детей приятнее, чем шипение Хосими-сан. Дети, как тараканы, расползались от него в стороны, находя это занятие очень веселым, пока блондин носился за ними, согнувшись в три погибели. — Что там за топот такой? — Рен шикнул и попытался схватить Юки, но споткнулся о погремушку и с громким матом упал посреди комнаты, — Каджи?! — Скоро мои кости будут греметь похлеще этой хуйни! — Он сжал кулаки, прожигая в довольной мордашке Юки дыру, — он еще и смеется… — Я бы тоже поржал, — признался Тома, хмыкая в трубку, — ты для них как брат по разуму, вон тоже на четвереньках скоро ходить будешь… Под ехидные комментарии старшего (которые только он находил смешными), Рен собирал разбросанные детьми игрушки, прижимая трубку плечом к уху. Он ходил по комнате как по минному полю, пытался закинуть игрушки и конструкторы в коробки, но у детей было другое видение. Пока Каджи собирал, они раскидывали обратно. Рен положил игрушку- Юки достал ее и кинул. Каджи шикнул на него, положил ярко-красный конструктор на полочку, но уже Юта, думая, что это новая игра, скинул его на пол. Каджи был готов самих детей закинуть в коробки и закрыть, но только прикрыл глаза и посчитал до двадцати. Хотя нет, следовало бы до ста, а то ни капли не помогло. — А раньше я ныл, что быть старостой класса сложно, — могильным голосом пробубнел он, наблюдая, как плоды его трудов рушатся и содержимое коробок быстро оказывается на полу, — Хираги-сан, я перезвоню…выпью кофе хотя бы. — Ладно, давай тогда. Передам парням, что ты на все выходные недоступен будешь. Юки и Юте привет передавай. — Они ж нихрена не поймут, — сказал Рен, когда послышались гудки. Он отложил телефон и вздохнул, зачесав волосы рукой.

***

За окном вечерело, бледные редкие лучи заходящего солнца изредка попадали в окно и слепили Рена в его жалкой попытке нормально поесть. Сидеть в таком случае казалось роскошью, поэтому, с тарелкой в руках и с палочками между пальцами, Каджи сидел на корточках в углу детской и, изредка закидывя в рот немного риса, наблюдал. Юта грыз хвост игрушечного зайчика и смотрел мультик, а Юки залез в коробку с игрушками (уже полностью пустую) и активно колупался в машинках, вместо того, чтобы возить их по полу. Казалось бы, тишина, идиллия, но Рен бы не сидел тут так просто, как маньяк, в углу комнаты. Буквально пару минут назад тут стоял такой крик, что Каджи боялся оглохнуть. А все потому, что Юки отбирал игрушку у Юты, пока тот ее грыз. Юки так сильно потянул, что Юта не удержался и перекатился, как мячик, с попы на пол, ударившись головой. Каджи сорвался с места и за секунду оказался в детской, с полным ртом не пережеванного мяса и круглыми от страха глазами. Вот и пришлось включить мультик, распределить детей по разным углам, раздать каждому в равной доле «крутые» игрушки и сидеть над ними, как мама утка, боясь проглотить очередной кусок еды. Вечерело, а это был его единственный прием пищи за день и тот уже холодный. Главное, что детей он покормил, переодел, умыл, снова разнял, потом еще, и вот сейчас снова. Список дел в голове, которые обычно делала Мива, казался бесконечным, а Рен от перечисления тех базовых вещей уже устал. Вдруг в голову, подобно стреле, ударила мысль, И Каджи скорчил самую раздраженную мину, на которую был способен. — На улицу… Мива гуляет с детьми два, а иногда и три раза за день. И самое сложное тут, по скромному мнению Рена, это не успокаивать их на протяжении полутора часов рандеву, не таскать коляску, а одеть их. Просто одеть и усадить в коляску. Когда Рен дома он всегда помогает Миве с этим делом, держит на руках одного, пока Мива фиксирует, одевает и успокаивает другого. И так по очереди, пока два тайфуна в человеческом обличии не устанут елозить по кровати в массивных пуховиках с густым мехом на капюшоне, закрывающим им пол лица. — Это, чтобы не заболели, — строго повторяет Мива на предложения Каджи убрать эти хвосты пушных зверьков с одежды детей, — уши застудят, там ветер! Помня, сколько дней и ночей они с Мивой не спали, пытаясь вылечить сначала одного, а потом обязательно другого, Каджи вздрогнул. Ну уж нет, если Юта и Юки заболеют, Мива переедет его на машине, еще и сверху каблуком наступит. Поэтому он сразу решил. Он наденет на них все самое теплое, что найдет в шкафу. И дети в комфорте, и уши закрыты, и на душе спокойно. Осталось только самое сложное… — Так, ты, — Рен взял из коробки Юки. Мальчик задергал ножками, просясь обратно на свою игровую площадку и капризно захныкал, — ты первый. Пойдем на улицу. Юки порыва отца подышать свежим воздухом не оценил. Проблема для Рена началась еще раньше, чем он думал. Пока он с важным видом выискивал в бессчетных стопках с детской одеждой нужную, Юки пыхтел, бубня в соску явно что-то плохое и пинался. Да так яростно, что Рену приходилось поддерживать его, чтобы этот бесенок не вывернулся или не вмазал папочке по лицу. — Да откуда у тебя столько сил?! Ты ж жрешь только смесь и пюре! — Увернувшись от маленького кулачка, Каджи схватил сына в охапку и зафиксировал, прижимая руки к телу, — как червяк, Ками-сама! Надеть боди, надеть комбинезон (обязательно демисезонный, так Мива вечно повторяет), нацепить шапочку. И Рен уже обливается потом, как после хорошей драки, а Юки в своих бесплодных попытках к побегу измял все покрывало на кровати, становясь эпицентром хаоса и истошного крика. Рен уже и уговаривал, и качал его, и погремушкой перед лицом тряс, но сынишка ни в какую не хотел лежать спокойно, ворочался и вызывал у отца микроинсульт каждый раз, оказываясь опасно близко к краю кровати. А ведь ему еще надо Юту одеть, ну про себя он уже и не думал, готов был туда хоть голым идти. Рен был так раздосадован, что не умеет создавать клонов. Если бы Юки не дергался, он бы спокойно собрал вещи, оделся сам и одел Юту. Его глаза круглились, а губы растянулись в хитрой улыбке. — Не дергался… — шаря глазами по комнате Каджи мигом нашел, что искал, — немножко тебя зафиксируем. Рен схватил халат Мивы и рывком вытянул из него пояс. Тот скрутился, как змейка, будоража Юки хлестким движением, и мальчик притих, с любопытством рассматривая, как папаша с гаденькой улыбкой идет прямо на него. Мальчик, думая, что это такая новая игра, заулыбался, пока Каджи спешно привязывал сына к подушке. — Теперь хоть пять минут неподвижно полежишь, — сказал Рен, завязывая спереди бантик и тут же добавил: — Маме ни слова, ясно! — Ма-а-ама! — Засмеялся Юки, пытаясь поерзать, но образовавшийся мягкий панцирь в виде подушки не давал ему это сделать, — м-а-ама? — Я сниму это, когда брата твоего одену, — Рен огляделся, и тут же волосы на его затылке зашевелились, — а где он? Юта! И почему это Рен решил, что Юта будет просто сидеть и послушно ждать своей очереди? В голове за секунду сама собой всплыла проекция квартиры, были отмечены самые опасные точки (нижние шкафчики на кухне, телевизор в гостиной, полка с его приставкой, корзина с бельем и прочие ужасы) и построен маршрут. Каджи с завидной для гепарда скоростью полетел на кухню, едва не падая на гладком паркете. На кухне сына он не нашел, как, к счастью, и открытых полок. — Юта! Сыночек, ты где? — Рен пытался звучать так же дружелюбно как Мива, но прорывающийся гнев и волнение искажали голос до противного ворчания. Еще и тошнота подступила так невовремя. Он вышел в коридор. Посмотрел под столом, за креслом, за шторами, в шкафчике, обязательно проверил сохранность приставки…нету. Каджи лихорадочно носился из угла в угол, белел, краснел и зеленел. А если он застрял где-то? А если ударился? А если съел что-то?! Ками-сама, он не переживет это. Рен остановился посреди гостиной и прислушался. Слышно, как мямлит в детской Юки, слышно как идет телевизор с мультиками. Ну не может Юта сидеть спокойно, только если… — Ебись оно конем! Каджи рванул в их с Мивой спальню, и его нижняя челюсть чуть не вылетела из сустава. На его счастье, Юта был тут, но на этом счастье закончилось. Сын, заметив в дверном проеме папу, активно замахал ручкой, сжимающей отломанную красную помаду. На полу валялась выпотрошенная (другое слово не подойдет) косметичка Мивы, а все ее содержимое стало выполнять роль необычных игрушек. Разбитые тени и треснутое зеркало в них валялись под кроватью, а пыль с нее была размазана витиеватыми разноцветными кругами. Кисточки для румян безжалостно пожеваны и выщипаны, становясь похожими на хвост старой кобылы. Блестящий хайлайтер Юте понравился больше всех, поэтому его он расковырял с особой тщательностью, и теперь он сам и все пространство кругом сияло, как снег на солнце. Помады стали отличной заменой цветным карандашам, и Юта активно водил ими по полу, по себе и по рукам, с чавкающим звуком уничтожая одну за другой. Он посмотрел на папу, чей оттенок кожи отлично сливался с белыми обоями и весело засмеялся, вытирая об пол остатки вишневой помады. — Мне пиздец… — прошептал Каджи, на негнущихся ногах подходя к сыну и полностью осознавая масштаб проблемы. Он вспомнил, сколько стоит каждая баночка и палетка из этой «сумочки с игрушками» и горло сжалось в болезненном спазме, -Юта…никто меня еще так не подставлял. Отмыть Юту от помады и хайлайтера невозможно. Сынишка блестел, как пыльца фей, а размазанная на руках помада выглядела как глубокий ожог. Мыло не помогало, шампунь тоже. — Ладно, перчатки наденем и никто не увидит, — Рен скептично осмотрел переливающиеся от блесток лицо и волосы сына, — и капюшон. Быстро (теперь уже очень) Рен одел Юту, освободил из плена успевшего задремать Юки и положил обоих в парную коляску. Кинул взгляд на спальню, где явно выделялись бледно-розовые следы от помады и черные пятна от теней на полу, который Мива моет с такой тщательностью, что скоро появится дыра между этажами. Он стиснул зубы, представляя себя раком с щеткой в зубах и выкатил коляску за дверь.

***

Мужчина с коляской вызывает куда больше внимания, чем мамочка или бабушка. А если коляска еще и двойная, то каждый второй будет оборачиваться или слегка улыбаться, косясь на «молодого папочку двух ангелочков». Вот только у Рена были не ангелочки, и милые улыбочки настроение не поднимали. Мысли о том, как сохранить себе зубы после объяснения, почему Юта буквально размазал несколько сотен тысяч йен по полу настолько завладели Каджи, что он не сразу заметил, как Юта и Юки уснули. Надув пухлые розовые щечки и сжимая ручки в маленькие кулачки дети фыркали и мычали во сне, рефлекторно посасывая соски. Рен почувствовал, как его губы непроизвольно растягиваются в улыбку, глядя на милых (в такой тишине) детей. Его детей. Он достал телефон и сделал пару фотографий, чтобы потом показать Миве. Эту фишку с фотографиями он подсмотрел у Харуки, когда был у них в гостях и с немым удивлением наблюдал, как Сакура незаметно фотографирует играющую в куклы дочку. На вопрос Каджи зачем он это делает, Сакура дал весьма четкий для него ответ. — У меня не было детского альбома, чтобы я видел, как меняюсь со временем, а ведь такие воспоминания хочется сохранить. Вот скоро сам папкой станешь и поймешь, а сейчас отвали, я фоткаю! Может, мотива Сакуры он не разделил, но желание сохранить и потом пересматривать такие фотографии укоренились в его голове как сорняк на грядке. Мива даже удивилась, что это он, а не она фотографирует Юту и Юки со всех сторон, в разные периоды времени и в разных новых костюмчиках. У него были фотографии с самого их рождения до сегодняшнего дня, и папка пополнялась едва ли не каждый день. Однажды, глядя на объем памяти, которую занимает папка «Юта и Юки» Мива нервно усмехнулась. — Это ж какой альбом получится должен?..в десяти томах? — Пока место есть, буду фоткать, — обиженно пробурчал Рен, — когда вырастут и начнут качать права, покажу им самые позорные фотки и скажу, что соплежуев не слушаю. — Даже милое хобби превратил в способ поиздеваться… Прогулка выдалась спокойной. Рен, слушая музыку через один наушник, лениво толкал вперед коляску с двумя спящими кульками, листая ленту новостей в телефоне. Написал парням в общий чат, решил спросить, как отмыть от пятен пол. Сообщения от друзей не заставили долго ждать… Эномото: Парни, фиксируйте время, это последние сообщения, которые Рен нам отправит Рен: Чего это последние? Хираги: Потому что трупы не могут писать. Ты же сам недавно писал, что Мива снова купила какую-то дорогую пушь Рен: Не пушь, а тушь… Ну писал, и? Это ж случайно получилось! Главное, что Юта ничего из этого не съел Кацуми: Зато тебя этим она накормит сполна. Будешь помаду сосать, все деньги на новую косметику уйдут и жрать не будешь Эномото: От помад живот разболится. Лучше узнай у Хираги-сана чем лечить запоры Хираги: У меня нет запора, придурок! Кацуми: Но живот же болит. Мне кажется, Ваши таблетки помогут и Рену Рен: Хватит хуйню писать! Лучше помогите с полом, мне до завтра выдраить его надо. И желательно без агрессивных средств, дети по полу ползают еще хватанут что-нибудь Эномото: Бля, сложно. Ща подумаю, поищу Кацуми: Да мицеляркой отмой и все, это же косметика Рен: Чем? Это че? В строительный надо что ли? Кацуми: Каджи, скажи, ты придурок? Живешь с Мивой столько лет и не знаешь про средства для снятия макияжа? Хираги: Это Кацуми сейчас хвастается, что у него скоро юбилей в отношениях, а у нас нет. Но совет годный Эномото: Точно! Волшебная бабская жижа! Кацуми, ты гений! Рен: Раз это что-то «бабское», то у Мивы точно это есть. Спасибо, парни Хираги: Давай, Золушка, удачи. Детей не обижай! Эномото: И не корми помадами! Кацуми: Когда в гости придете? У нас куча игрушек, которые мы хотим вам передать Рен: У нас и так склад, а не детская. Хватит им, пола уже не видно! Рен отвлекся от телефона, услышав настойчивое хныканье и ворчание. Юки проснулся и бил ножками по коляске, его лицо раскраснелось, а в больших глазах стояли слезы. Вот-вот и он заплачет. — Ну, ну, не плачь, Юки, — Рен взял сына на руки. В объемном комбинезоне он был довольно тяжелый, — выспался? Юки активно залепетал, соска выпала изо рта, Рен уже выученным точным движением схватил ее и подцепил за колечко. Было видно, что малыш не в настроении болтать. Каджи стал показывать ему прохожих, собак, других детей, шумно играющих на площадке в мячик. — Смотри, какая пушистая собака! Прям как игрушка, которая у вас дома. А там видишь, мячик! У вас дома такой же, только синий. А это птица, слышишь, как чирикает? Проснулся Юта. Теперь Рен вещал для двоих, поражаясь своим же навыкам находить забавным любой двигающийся объект. Каждый прохожий, зверь, летящий пакет и шелестящее листвой дерево беспощадно становились мишенью для его комментариев, пытаясь увлечь в процесс наблюдений Юки и Юту. И у него это получалось, и как оказалось, очень затягивало. — А это продавщица цветов, которая продала вашему папе полудохлый букет роз, за который потом пришлось отвечать перед вашей бабушкой, — Рен болезненно скривился, — а там идет соседка с собакой, которую уже надо кастрировать, чтобы не выл каждый сезон. А там орут мальчики, чей мяч разбил вашему папе зеркало заднего вида на новой машине. Поэтому запомните их, когда вырастите папа научит вас таким морды быть и ноги выравнивать для точного удара. Прогулка закончилась, когда Рен устал перемывать всем кости, а дети перенасытились знаниями о своем районе. До дома дошли без криков, Юта и Юки делили между собой плюшевого зайца, дергая его за уши. Первым делом дома Рен переодел детей, достал из холодильника пюре и, пока оно нагревалось, пошел искать ту самую «бабскую воду». В ванне для кремов и уходовой косметики жены была отдельная полка…и отдельный шкафчик. У Рена все помещалось в углу ванной, как будто его шампунь и пена для бриться провинились перед армией красоты своей «обыкновенностью». Каджи брал в руки и вертел каждый флакончик и баночку, читая описания и применение. В глазах скакали строчки, а смысл медленно вытекал из мозгов через уши. Как тяжело быть женщиной, а красивой женщиной быть еще тяжелее. — Нашел! «Средство для снятия макияжа», мицеллярная вода, —внушительного объема баночка нежно-розового цвета вызывала множество вопросов, — зачем так много? У Мивы вроде лицо не размером с арбуз… «Да че я тут думаю? Нашел и хвала Ками!» Он щедро налил средства на ватный диск и пошел в детскую. Там, сидя на полу, мальчики катали машинки, отправляя их в дальний заезд до стенки. Потом Юки полз за ними, приносил обратно и цикл повторялся. Рен выудил из игрового процесса Юту, выслушивая крики и плач, и активно вытирал ему руки «чудо жижей» с радостью и облегчением наблюдая, как руки малыша очищаются от красного цвета. Юки стал пинаться, отбивая брата из лап злобного папы, в итоге Рен получил погремушкой по локтю, по ноге и по ребрам. — Да все, все, отпускаю, драться руками надо, а не погремушками. Потирая ушибленные коленки Рен пошел на кухню приготовить детские столики и его живот громко заурчал. Он стойко проглотил слюну, обещая себе поесть, когда уложит детей спать, и открыв пюре, усадил двоих на детские высокие стульчики. Юта и Юки поочередно открывали рты, пора Рен, как виртуоз, орудовал двумя ложками, меняя их в руках, чтобы каждого кормить из собственной. Юта охотно кусал и облизывал ложку, кушая с большим аппетитом, в то время как Юки вертелся и сжимал губы, из-за чего у него на лице осталась полоска желтоватого пюре. Рен тяжело вздохнул, вытирая грязную мордашку. — У вас одинаковая еда, что тебе не нравится уже? — Из интереса Рен поднес ложку к носу и принюхался, — пахнет вкусно, так что давай. Настойчивый тычок ложкой результата не дал. Юки отвернулся, махнув рукой и едва не выбил ложку из рук Каджи. Он с плохо скрываемым раздражением обматерил все вокруг и демонстративно повернулся к Юте. — Раз так, то буду только твоего брата кормить. А ты сиди голодный, привык выбирать. Я тебе не мама перед тобой танцевать. Юки капризно стукнул кулаком по столику, но Рен даже не обернулся. Сидел и с самой милой улыбкой в своем арсенале кормил Юту, расхваливая его аппетит и манеры за столом. Рен думал, что так вызовет у сына какую-то совесть, но забыл, что в семь месяцев такого понятия не существует. Юки злило только то, что его никто не успокаивает, как обычно бывает, а когда нет внимания ему не весело. Он начал плакать, поток слез ручьем покатился по красным щекам, а отцу хоть бы хны. Только Юта перестал жевать и косился на брата с набитым ртом, а потом потянулся заткнуть рот брату, чтобы тот не мешал перевариванию. Юки отбивался от рук брата, ругался, пытался схватить его за слюнявчик и выбить всю еду из его рта. Юта мычал и пинал стол ногами, от его толчков столик жалобно скрипел и подпрыгивал. — А ну хватит! Дети затихли, поворачивая головы на папу. Рен возвышался над ними грозной тенью, до дрожи сжимая ложку с пюре и полупустую баночку. Одним резким движением он засунул ложку в полуоткрытый от криков рот Юки и громко отчеканил. — Ешь! Живо. Юки активно задвигал челюстью. Если бы там было что жевать, он справился бы с этим за секунды. Проглотил, даже сам открыл рот для следующей порции. Юта повторял за братом, смотря на папу с напряженностью и обидой. Как два птенца, дети доели свой ужин отвлекаясь только на короткие переглядывания, пока обе баночки не опустели и «злой папа, который обидел их» не снял с них слюнявчики. — Все, молодцы, — он потрепал каждого по голове и опустил на пол, — ползите играйте, двери я везде закрыл. Юки недоверчиво обернулся на папу, но тот примирительно улыбнулся и этого хватило, чтобы Каджи-младший подобрел и посмеялся в ответ. Рен отвернулся к раковине, моя посуду и посматривая на детей, которые ползали по кухне и лезли в каждую плохо прикрытую полку. Все было так интересно, мама же никогда не разрешала им играть на кухне! — Так, это, — Рен забрал из рук Юты доску для нарезки, — не игрушка. — А-а-а! — Нет, не дам. — А-а-м-а! — Это нельзя есть. — Зя! — Нельзя! — Зя! — А ты не поддерживай брата! Вечер медленно, но уверенно сменяла ночь. Пасмурное небо нависло над головой плотным темным покрывалом, не пропуская свет луны и звезд. На улице загорались фонари, ряды машин заметно поредели, прохожие расходились и бурный шум двора сошел на нет. Рен не чувствовал ни рук, ни ног. Он казался себе желе, бесформенным и бескостным, текучим и мягким. И полностью обессиленным. Он был лошадкой, отчего спина ныла и хрустела как старые доски, он был строителем башен, поэтому его пальцы болели и немели, он был самолетом, поэтому голова кружилась, а легких никак не мог накопиться кислород. Гонщик, рыцарь, учитель, сыщик, боксер и механик…да он, оказывается, просто виртуоз во всем! Правда за такие умения ему досталось больше проблем, чем наград. Но награды перебивали все полученные травмы и тот факт, что он все еще не поел. Каджи с мутным от усталости взглядом качал кроватки, пялясь в стену и слушая, как отсчитывает секунды стрелка часов. Юки и Юта, вымытые, сытые и все еще активные после веселых игр с папой, ни в какую не хотели спать. Они смеялись и тянули ручки к Рену, желая продолжить «скачки» и «полеты». Каджи, больше похожий на высушенную икебану, устало рыкнул, чтобы оба сына успокоились. Он не выдержит без сна еще час. А еще ему так хотелось курочки…

***

Мива открыла дверь в квартиру так тихо, как только возможно, если у тебя скрипит дверь. На цыпочках, стараясь не шуршать пакетом, она вошла в гостиную и положила сумку на пол. Ранее утро, в квартире тишина. «Удивительно, обычно в пять утра Юта и Юки встают и приходится их качать на руках». Миве не сиделось спокойно у мамы, и она уехала самым ранним поездом. Она уже не могла долго находиться без детей, так сильно в голову въелась та привычная суета. Бегло окидывая свои владения профессиональным взглядом домохозяйки Мива нахмурилась. Там ковер помят, там какие-то пятна, там следы от ладошек на зеркале. Она мысленно посчитала до десяти и выдохнула. «Все нормально, ты отдохнула и у тебя будет время убраться. Раз Рен не звонил, значит все хорошо» Разуваясь и схватив сумку Мива пошла в спальню. Тут же ее миролюбивая улыбка исказилась страшной ломанной линией от ужаса и отвращения. — Какого…ху… Рен пол, конечно же, вытер. Но косметичку спрятать забыл. Поэтому первое, что бросилось в глаза Миве, это ее любимая бежевая косметичка, теперь уже измазанная, вся в пятнах и с торчащими из уголков нитками. Она схватила ее, дрожащими пальцами расстегивая молнию, и заглянула внутрь. — Да я его…лицом как мотыгой вскопаю все клумбы с цветами у мамы! Мои…помады, тушь! А палетка! Ками-сама! Мива чувствовала, что задыхается, ее била крупная дрожь а на глазах блестели перламутровые слезы. Сдерживая сопли, слезы и рыдания Мива тайфуном влетела в детскую и опять застыла. Юта и Юки спали на разных уголках кроватки, свернувшись калачиком и громко сопели, утыкаясь лицами в стенки кроватки. Одеяло, смятое в кучу, валялось где-то под головой Юты, а две подушки оперативно отобрал Юки, прижимая к себе каждую за край. Рядом, сидя в кресле, спал Рен. На подбородке виднелся светлый след от засохшей слюны, волосы упали на глаза и прятали их от солнечного света. Одной рукой он сжимал плюшевого медведя, а другая, которой он качал кроватку, безжизненно висела. Вся комната была завалена игрушками, карандашами, в углах стояли башенки из кубиков, а на полке появился новый кривоватый рисунок самураев и дракона (больше похожего на червя). Мива сжала руками, наспех вытерла слезы и тихо вышла, прикрывая за собой дверь. Пальцы впились в косметичку, но на лице была легкая улыбка. — Тебе повезло, Рен, что меня легко умилить, — она достала телефон и включила камеру. Хитрый взгляд упал на дверь детской, — но это не значит, что я тебя прощу. Пусть ты и хорошо поиграл роль «мамы», ущерб от тебя колоссальный. Мива будет показывать эту фотографию Рену до тех пор, пока он не обновит ее косметичку. А потом добавит ее в папку «Юта и Юки», смешав с стальными фотографиями, чтобы Рен не заметил.